— Существует ли вообще подобное оружие? — спросил Амедда, остановившись и глядя на Сахали. — В состоянии ли мы его создать?

— Со времен зарождения Республики в подобных исследованиях не было необходимости, — пояснил Сахали, — а тем более в их финансировании. Но даже при этом после случившегося всего одиннадцать лет назад кризиса на Набу Специальная группа Республики по вооружениям разработала планы автоматического боевого астероида.

— Кажется, были еще планы строительства торпедной осадной платформы, — добавил кто-то.

Сахали коротко кивнул:

— Естественно, вице-канцлер, ни тот ни другой проект не продвинулись дальше стадии разработки.

— На мой взгляд, по сравнению с этим они всего лишь игрушки, — сказал Амедда, показывая на схему боевой станции.

— Полностью с вами согласен, — подтвердил Сахали.

— Данное оружие станет для нас величайшим вызовом, — сказал Губакер. — Реактор гиперматерии, двигатели и все остальное — всего лишь дальнейшее усовершенствование вооружений, которыми наши лучшие инженерные компании смогли снабдить звездные разрушители и другие корабли. Но само оружие... это не просто увеличенная версия турболазера. Это будет нечто такое, чего еще никто никогда не видел.

Амедда повернулся к нему:

— И сколько времени потребуется на разработку этого... чуда технологии? Хотя бы примерно?

Губакер неуверенно покачал куполообразной головой:

— Трудно сказать. Над этим работают многие величайшие умы Республики. И все же для подобного оружия потребуется нечто воистину новое в мире энергетики. Осмелюсь сказать — прорыв галактических масштабов.

Кренник откинулся в кресле, не сомневаясь, что судьба даровала ему способ переместиться в первый ряд.

* * *

— Обойдемся без формальностей, лейтенант-коммандер, — сказал Мас Амедда, наконец приветствуя Кренни-ка в своем просторном кабинете в увенчанном куполом здании Сената. — Прошу, садитесь.

Кренник окинул взглядом кабинет и выбрал лучшее кресло.

— Спасибо, вице-канцлер.

— Прошу извинить, что не мог встретиться с вами раньше.

Кренник небрежно махнул рукой:

— Знаю, вы были заняты. Война и все такое...

«Сейчас он сцепит свои когти».

Амедда сцепил длинные пальцы и оценивающе взглянул на Кренника с другой стороны металлического стола.

— По словам моих помощников, ваш визит имеет какое-то отношение к проекту?

Кренник лучезарно улыбнулся в ответ:

— Самое прямое.

— И к какой именно его части?

— К оружию.

Округлые летроги чагрианина нисколько не разочаровали Кренника — они дрогнули, что свидетельствовало о проявлении интереса.

— Что ж, в таком случае мне действительно жаль, что я не смог встретиться с вами раньше.

Кренник никогда прежде не бывал с вице-канцлером наедине, хотя, естественно, ему часто доводилось видеть того на публике — в опере до войны, в здании Сената, и других местах при разных обстоятельствах. Приглашение — по сути, приказ — войти в состав Консультативного стратегического совета исходило от Амедды, хотя Крен-пик сомневался, что чагрианин вообще об этом помнит или даже знает.

С тех пор как Кренника перевели из Инженерного корпуса и заставили подписать множество документов о неразглашении секретных сведений, жизнь его полностью изменилась. Конечно же, он предполагал, что его комлинк прослушивается, все его близкие друзья, оставшиеся в живых родственники, а также прошлые и нынешние любовницы подверглись допросам и каждый его поисковый запрос в Голосети фиксируется и соответствующим образом оценивается. И хоть Кренник и носил белый мундир, официально он все еще числился в составе Инженерного корпуса. Лишь его коллеги из совета знали, что он также исполняет обязанности координатора в Специальной группе по вооружениям. Новое назначение также потребовало от него вернуться к учебе. Он прошел интенсивный курс но тем вооружениям, которые создали для каминоанцев «Ротана», «Куат» и другие с целью оснастить Великую армию, и тем, которые разрабатывали для сепаратистов «Бактоид», «Хорш-Кессель» и прочие. По завершении обучения он руководил группой экспертов и ученых, отчитывавшихся напрямую перед высшим эшелоном вооруженных сил Республики. Как вице-канцлер, Мае Амедда не имел над ним никакой реальной власти, но Кренник считал полезным делать вид, что имеет место обратное, — хотя бы для того, чтобы четко определить их взаимное положение в обществе.

— Если дело касается оружия, — сказал Амедда, — то вам следовало выступить на совещании.

— Возможно, — кивнул Кренник, — но мне показалось, что подобный вопрос лучше обсудить в частном порядке.

Летроги Амедды слегка дрогнули.

— Что ж, слушаю.

— Доктор Губакер был прав, когда говорил, что над разработкой главного оружия боевой станции работают многие лучшие умы Республики, — сразу же перешел к сути Кренник. — За исключением одного.

Мясистые отростки на голове Амедды задрожали сильнее.

— Его зовут Гален Эрсо.

Амедда сцепил когти.

— Эрсо... Я должен его знать?

— Вряд ли вы в состоянии знать всех.

— В конце концов, моя сфера — политика, а не наука и технологии.

«На самом деле его сфера — контроль за потоком взяток и умиротворение Палпатина», — подумал Кренник. Но если чагрианину хотелось вести свою игру — что ж, пусть так.

— Гален Эрсо — один из самых известных эрудитов Ядра. Теоретик, математик, инженер и физик-экспериментатор. В настоящее время — выдающийся авторитет в области кристаллов и их применения для получения энергии.

Амедда окинул его отсутствующим взглядом:

— Кристаллов?

— Последние десять лет он экспериментировал со многими их видами. Но недавние его исследования сосредоточены на кайбер-кристаллах.

Выражение лица Амедды не изменилось.

— Что-то знакомое... Насколько я понимаю, кайберы крайне редки?

— Да, особенно крупные. — Кренник театрально вздохнул. — Если бы Орден джедаев удалось убедить поделиться информацией, все могло бы быть иначе.

«Сейчас он высунет свой раздвоенный язык».

Амедда облизнул губы.

— Эти кайбер-кристаллы чем-то важны для джедаев?

— В числе прочего они используются для питания джедайских световых мечей.

— Что ж, в таком случае неудивительно. И этот самый Гален Эрсо наверняка весьма недоволен, что они столь труднодоступны?

— Именно потому он пытается их синтезировать.

Голубые словно лед глаза Амедды расширились.

— Смелое начинание. Я слышал, некоторые кайбер называют живым кристаллом?

— Я тоже.

— Но почему вы решили, будто исследования Эрсо могут чем-то помочь разработке оружия для боевой станции?

Кренник набрал в грудь воздуха.

— Признаюсь, я не в курсе, в каком состоянии его текущая работа. Но Специальная группа по вооружениям оценила его более ранние исследования, и есть признаки того, что теории Эрсо могут дать новое направление в повышении энергоотдачи. Мы сейчас изучаем, каким образом можно приспособить их для наших целей.

— То есть использовать для создания оружия?

— Да, так будет точнее. Однако нам нужно иметь полное представление о его работе, не говоря уже о доступе к его текущим исследованиям по синтезу.

Амедда помолчал, переваривая услышанное.

— Откуда вы знаете Эрсо, лейтенант-коммандер?

— Мы подружились на Брентаале, когда учились по «Программе будущего».

Амедда бросил на него полный скептицизма взгляд:

— Вы учились по программе для одаренных?

— Недолго, — уклончиво ответил Кренник. — До того, как мне предложили место в проектном подразделении Инженерного корпуса.

— Ах да, — кивнул Амедда, откидываясь на спинку большого кресла. — Если мне не изменяет память, многие из вашей группы работают в Генштабе Корусанта. — Помолчав, он добавил: — Как по-вашему, сепаратисты тоже работают над своей боевой станцией?

— Дуку оставил множество улик — крупные закупки определенных редких ресурсов, компьютерные взломы с целью получить научные данные, которые затем были соответствующим образом отредактированы и изолированы, в том числе и многие опубликованные исследования Галена Эрсо.

— Почему Эрсо не обратился с просьбой о вступлении в совет, когда он создавался? — после некоторого раздумья спросил Амедда.

— К тому времени он уже работал по контракту на корпорацию «Зерпен».

— С одной стороны, они заявляют о нейтралитете, а с другой — получают выгоду от обеих сторон, — рассерженно бросил Амедда и махнул рукой. — В таком случае нам просто следует убедить Эрсо разорвать контракт.

— К несчастью, недавно нам стало известно, что доктор Эрсо томится в тюрьме на Валлте.

— Что, во имя звезд, он делает на Валлте? — вновь разозлился Амедда. — Вы вообще знаете, что Валлт перешел на сторону сепаратистов?

— Знаю. Но Валлт входил в состав Республики, когда доктор Эрсо согласился руководить базой «Зерпена» на этой планете. С бывшим руководством Валлта был заключен договор, разрешавший разработку месторождений и строительство в обмен на весьма щедрый пакет помощи.

— И тем не менее неудачный выбор, — сказал Амедда. — За что его арестовали?

— По сфабрикованным обвинениям в шпионаже.

— Возможно, с целью вынудить его перейти на сторону врага?

— Мы тоже так полагаем.

Амедда мрачно покачал головой:

— Валлт десять лет балансировал на грани. Как бывший председатель Сената, я работал в одном из комитетов с представителями Валлта, и уже тогда они были недовольны. Жаловались, что Республика их игнорирует. А теперь военные устроили переворот и присоединились к сепаратистам. — Он помолчал, глядя на Кренника. — Какова реакция «Зерпена» на арест Эрсо?

— Разумеется, республиканская разведка прослушивает все переговоры «Зерпена». Несколько стандартных недель назад была перехвачена пакетная передача, отправленная, судя по всему, с гиперпространственного передатчика одного из кораблей «Зерпена» на Валлте в штаб-квартиру компании в системе Салиент. В ней сообщалось о захвате базы и аресте доктора Эрсо.

— И каков был ответ?

— «Зерпен» намеревался принять меры, но мы попросили их воздержаться от каких-либо действий.

— Кто это — «мы»?

— Я взял ответственность на себя, вице-канцлер, — слегка улыбнулся Кренник.

Амедда сцепил пальцы и наклонился, опустив рога.

— С какой целью, лейтенант-коммандер?

Кренник спокойно воспринял его угрожающую позу

— Полагаю, если доктора Эрсо спасем мы, убедить его поделиться своими исследованиями со Специальной группой по вооружениям будет намного проще.

Амедда слегка поостыл.

— Зачем его вообще убеждать? Вы сами сказали, что он участвовал в «Программе будущего» Республики. Он наверняка и так будет готов сотрудничать.

— Вот только он в некотором роде пацифист. Можно сказать — по идейным соображениям.

— Если это действительно так, тогда можно не беспокоиться, что он станет служить сепаратистам, — презрительно фыркнул Амедда. — Пусть и дальше гниет в тюрьме.

Почувствовав перемену в настроении чагрианина, Кренник понял, что рискует потерять расположение Амедды, если не будет действовать решительно и быстро.

— В обычных обстоятельствах я бы с вами согласился. Однако есть одна загвоздка — жена Эрсо была беременна, когда они отбывали на Валлт, и, если только не случится что-то непредвиденное, она в ближайшее время должна родить.

Амедда ответил не сразу, и его летроги слегка дрогнули.

— Вы полагаете, что те, кто сейчас заправляет на Валлте, могут воспользоваться женой Эрсо и ребенком в качестве метода убеждения?

— Мы на войне, вице-канцлер. Все возможно. А если сепаратисты и в самом деле работают над боевой станцией...

— Понимаю, к чему вы клоните, — медленно кивнул Амедда. — И все же я склонен оставить все как есть — или, может быть, позволить заняться освобождением Эрсо «Зерпену».

— Опять-таки готов с вами согласиться. Но у меня есть мысль, как совместить и то и другое.

Летроги Амедды вновь задрожали, и он пристально посмотрел на Кренника.

— Почему-то я так и предполагал. Но мне не нужны подробности, лейтенант-коммандер. И я настаиваю, чтобы сами вы держались подальше — хотя бы затем, чтобы всегда можно было дезавуировать любые ваши действия.

— Естественно.

— Если в конечном счете исследования Эрсо приблизят нас к созданию оружия для боевой станции, вас ждет благодарность не только от меня, но и от Верховного канцлера Палпатина и самой Республики.

Кренник сдержанно улыбнулся:

— Мы все делаем свой вклад, вице-канцлер;

4. НАЧАЛО

ВЫСОКИЕ СТЕНЫ ПОКОЕВ Лиры огласил первый крик младенца. Как обычно на Валлте, чье-то рождение в стенах Крепости рассматривалось как повод для торжества, тем более что появление на свет маленького человека совпало с первым днем весеннего сезона. Из внутреннего двора внизу взмывали в ночь фейерверки, а небольшая толпа тех, кто узнал о родах, праздновала, несмотря на арктический холод, собравшись вокруг костров и прилавков, где продавали жаренное на вертеле мясо и коренья. Многие мужчины сидели на низких скамьях, осушая стаканы с крепким алкоголем домашнего приготовления.

Одна из акушерок положила Джин, как назвали девочку Гален и Лира, на все еще тяжело вздымающуюся грудь матери, и она тут же успокоилась, почувствовав тепло и знакомое сердцебиение.

Роды были долгими, но не особо тяжелыми, и Лира вела себя вполне достойно, хотя и пыталась ворчать на любого оказавшегося рядом. Бледная и вспотевшая после прошедших часов, она тем не менее пребывала в лучшей форме, чем Гален, который все еще не мог оправиться от пережитого.

«Есть ли хоть какая-то польза от того, что мы оказались в плену?» — спрашивал он себя. Почти в любом другом месте его и Лиру окружали бы дроиды — исполненные благих намерений, но деловые и бездушные, в столь стерильной обстановке, что та попросту выглядела бы безжизненной.

Не странно ли было теперь испытывать благодарность?

Потеряв несколько килограммов и обзаведясь столь же густой, как и у большинства валлти, бородой — командир Группе, явно стремясь сделать его более похожим на собственных тюремщиков, так и не предоставила обещанных ножниц, бритвы или депилятора, — Гален был освобожден из своей камеры в ту же секунду, когда у Лиры отошли воды, и перевезен на запряженных таквами санях в Крепость в сопровождении двух охранников, которые, как он полагал, должны были вернуть его в тюрьму, как только Джин перестанет кричать и заснет.