Кренник прищурился, но тут же обрел прежний невозмутимый вид.

— Тайно? В том не было ничего секретного, — улыбнулся он. — Можно подумать, мы совершили что-то незаконное.

— Вот только мне не следовало об этом знать.

— Строго говоря — да, но я даже не рассчитывал что он станет что-то от тебя скрывать.

— Мы стараемся ничего не скрывать друг от друга, Орсон.

— Тебя вообще обрадовало, что исследованиям Галена пытаются найти практическое применение?

— Если честно — скорее удивило.

— Но все-таки обрадовало?

— Орсон, это что, допрос? — коротко рассмеялась Лира.

Он уже собирался ответить, когда вернулась Джин, вся перемазанная шоколадом.

— Мы закончили? — спросила Лира у Кренника.

— Еще одно. Как друг, хочу тебе напомнить, что любой стресс дурно влияет на работу Галена.

Лира потрясенно уставилась на него:

— Собираешься учить меня, как я должна вести себя с Галеном, и указывать, что мне можно, а что нельзя с ним обсуждать?

— Я всего лишь предлагаю учесть его рабочие потребности и насколько важна для него возможность сосредоточиться на деле.

Лира недоверчиво покачала головой:

— Думаешь, я не понимаю? — Помедлив, она продолжила: — После того, что ты сказал мне как друг, хочешь что-нибудь добавить как имперский офицер?

— Официально моя обязанность — подчеркнуть, что Гален участвует в работе, имеющей ключевое значение для безопасности Империи, — коротко улыбнулся Кренник, — а также предупредить, что любые попытки ему помешать могут привести к проблемам для вашей семьи.

Лира прикрыла рот ладонью:

— Орсон, какой, по-твоему, будет реакция Галена, если он узнает о нашей беседе?

— Уверен, он поймет.

— Возможно... а может, просто почувствует себя загнанным в угол. В любом случае, он полностью самостоятельная личность, и вряд ли я как-то могу повлиять на его способность сосредоточиться или помешать его работе.

Кренник сжал губы и покачал головой:

— Ты явно недооцениваешь, насколько вы для него важны. Что, может, и к лучшему. — Он встал и одернул китель. — Приятно было пообщаться, Лира. Пока, Джин.

Глядя ему вслед, Лира обняла дочь и привлекла ее к себе.

* * *

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ТОЧНЫЙ РАСЧЕТ

23. ПРОИЗВОДНЫЕ

ЗАИНТЕРЕСОВАННЫЕ ЖИТЕЛИ Корусанта предпринимали попытки сохранить хотя бы часть построенных б’анкорами сооружений, где те жили в течение пятидесяти с лишним поколений. Учитывая спешку, с которой переселили оставшихся в живых представителей расы и достраивали комплекс «Небесной мощи», в просьбе о создании музея было отказано, но тем не менее сохранилась часть изначальных троп б’анкоров, извивавшихся среди засаженных цветами участков, вокруг ландшафтных зон, тотемных скульптур и геометрически правильных конструкций из дерева и камня. Поскольку Гален редко выбирался на природу, все эти тропы были для него в новинку, и он шел по ним, куда несли его ноги, ничего не замечая вокруг. Точно так же он не замечал дневной жары, легкого ветерка, развевавшего его длинные нечесаные волосы, воздушного движения над головой и едва слышного гула планеты-города. Из окружающих небоскребов за ним могли наблюдать десятки тысяч созданий, но он об этом не задумывался, двигаясь словно сомнамбула.

Орсон не скрывал радости по поводу того, что получаемую от измененных кайбер-кристаллов энергию удалось повысить сверх всяких ожиданий его команды и в соответствии с расчетами и предсказанием Галена. Когда, однако, Гален попросил дать ему голозапись результатов испытаний и подробную документацию сдерживающих устройств и накопителей энергии, Орсон ответил, что все они пока что проходят проверку служб безопасности. Под тем же благовидным или, по крайней мере, двусмысленным предлогом Галену было отказано в информации о последующем применении полученной энергии.

За правым поворотом одной из тропинок стояло б’анкорское изваяние символа солнца — будто парящий на вершине высокой колонны большой диск, от которого расходились извилистые лучи разной длины, заканчивавшиеся стреловидными фигурами. Гален взглянул на сочетание камня и экзотической древесины, и ему вдруг показалось, будто он видит перед собой собственный разум в окружении обуревающих его тревог.

Орсон поступил не слишком умно, заставив его мучиться ожиданием. Разум Галена жаждал новой информации, и, пытаясь отвлечься, он обратился к базе данных комплекса, содержавшей экзабайты сведений о проекте «Небесная мощь», в том числе данные о персонале, запросах, распределении финансирования, даже именах субподрядчиков. Тщательно скрывая следы, Гален сумел проникнуть в базу транспортного узла, пытаясь отследить горнодобывающие операции в далеких системах Западных рубежей, и, к своему удивлению, обнаружил, что, хотя некоторые поставки неочищенных руд можно было проследить от начала до конца, основная часть добытого дуния и доловита бесследно исчезала, так и не появившись ни на одном из перерабатывающих заводов или на любой из планет, где, как утверждал Орсон, строились энергетические комплексы. Казалось, будто редкие руды попросту проваливаются в некую черную дыру. Ему оставалось гадать лишь об одном — либо данные были подделаны просто с целью скрыть перерасход средств и бюрократические траты, либо же происходило нечто гораздо более зловещее.

Миновав изваяние солнца, Гален вдруг понял, что Лира, скорее всего, совершала пробежки по той же самой тропе, по которой шел он сам, и наверняка гуляла по ней с Джин. Вот только от любого сходства в их жизненном пути не осталось ни следа, как, похоже, и от исчезнувших руд. После недавнего возвращения Лиры из квартиры в Центральном округе она точно так же отдалилась от него, как, по ее словам, отдалился он от нее после экскурсии к Малпазу. Она полностью ушла в себя, и исследования Галена больше ее не интересовали, несмотря на все его попытки завести разговор, хотя она по-прежнему переписывала его личные заметки. Между ними возникла пропасть, в которой невольно оказалась Джин. К счастью, ее юный разум еще не мог в полной мере этого постичь.

Неужели Лира догадалась о его лжи? Неужели она инстинктивно поставила диагноз болезни, которую он сам на себя навлек, и решила обезопасить себя и Джин от возможной заразы?

Возможно, на территории комплекса где-то имелось другое изваяние б’анкоров, которое могло бы подсказать ему правильный путь.

* * *

— Корпорация «Зерпен» и их спутник теперь являются собственностью Империи, — сказал Таркин, обращаясь к голографическому изображению Маса Амедды. — Местное ополчение на Салиенте-два держится дольше, чем ожидалось, но ситуация изменилась в нашу пользу, и мы рассчитываем на полную победу

Визирь ответил не сразу, но разделявшие Корусант и Салиент многие парсеки вовсе не были тому причиной. Амедда попросту обдумывал услышанное.

— Возможно, вам стоит завершить наступление, пока вы одерживаете верх, губернатор Таркин, поскольку данное вторжение и без того уже обошлось чересчур дорого. Более того, насколько мы понимаем, те, кто не бежал вглубь сектора, уничтожают те самые горнодобывающие предприятия, ради которых вы так рисковали.

Примерно такого ответа Таркин и ожидал. Ничто так не обрадовало бы чагрианина, как возможность увидеть его отступающим.

— Некоторые из нас завершают начатое, визирь.

— Похвальное стремление, можно не сомневаться. Но в данном случае мы не уверены, что вам с самого начала следовало действовать подобным образом.

Таркин приготовился ответить, широко расставив ноги и крепче упершись сапогами в палубу мостика.

— У вас все в порядке? — спросил Амедда, прежде чем Таркин успел произнести хоть слово. — Постоянно идут помехи — как будто голокамера трясется.

Таркин с трудом удержался на ногах.

— Стратегическое командование Салиента до сих пор пытается глушить нашу связь.

— Что ж, пока что превосходство на вашей стороне, — буркнул Амедда.

На самом деле несколько стандартных недель в системе Салиент стали для Таркина одним из самых яростных сражений, в которых он участвовал после Войн клонов, уже принесшим больше потерь, чем некоторые из его кампаний по искоренению окопавшихся на Западных рубежах сепаратистов.

Космос за иллюминаторами корабля перечерчивали разрушительные энергетические лучи и освещали короткие вспышки взрывов. Военные корабли Салиента находились слишком далеко, чтобы их можно было увидеть невооруженным глазом, но экраны и голопроекторы на мостике звездного разрушителя показывали четыре крейсера, выпускавшие ионные и турболазерные залпы по эскадрильям истребителей АР-170 со звездных разрушителей более старого поколения — типа «Венатор», — наконец прибывших с Телоса в поддержку «Исполнительнице».

Да, Салиент-2 был поставлен на колени, но до размещения на планете гарнизона штурмовиков могли потребоваться месяцы борьбы с группами партизан. В результате непрерывного обстрела с имперских военных кораблей наконец-то удалось одолеть планетарный щит, и как только были уничтожены генераторы и наземные турболазеры, правительство запросило прекращения огня, чтобы предотвратить дополнительные жертвы среди гражданского населения. Как отметил Амедда, местные жители сделали лишь хуже себе и Таркину, уничтожив практически все, имевшее промышленную, сельскохозяйственную или коммерческую ценность.

То же самое произошло на спутнике Эпифани, и там тоже Таркину не хватало средств для введения оккупационных войск. Не мог он позволить себе и оставить у Эпифани один из кораблей, чтобы тот послужил чем-то вроде сторожевика. На Салиенте-1, самой внутренней из обитаемых планет системы, имелось лишь несколько крупных населенных пунктов, но местное ополчение уже готовилось к затяжной наземной войне.

— Салиент-два уже на грани, — сумел проговорить Таркин, с трудом удержавшись после очередного выстрела истребителя по «Исполнительнице». — Нам нужны дополнительные батальоны штурмовиков.

— Это невозможно, губернатор, — покачал огромной головой Амедда. — У нас попросту нет такого количества штурмовиков. Если, конечно, не предлагаете послать курсантов из академий.

— Почему бы и нет, визирь? Тренировка в боевых условиях им не помешает.

Амедда хотел что-то сказать, но передумал и начал снова:

— Вы уверены, что у вас все в порядке? Ваше изображение постоянно дергается.

Таркин понял, что пытаться оставаться неподвижным на мостике бессмысленно.

— Возможно, с одного из командных постов передача будет лучше.

— Пожалуйста, поторопитесь, губернатор, — устало вздохнул Амедда. — У меня полно дел.

«Например, вылизать своим раздвоенным языком сапоги Императору», — подумал Таркин, спускаясь к ближайшему командному посту. Опершись на пульт, он загнал под него носки сапог.

— Все равно дергается, но уже получше, — сказал Амедда.

— Надежную оккупацию не обеспечить без достаточных сил, — продолжил Таркин с того места, где остановился. — Если не можете выделить штурмовиков, пришлите хотя бы звено СИД-истребителей.

Амедда гневно опустил рога:

— Вы слишком многого требуете. Их еще меньше, чем солдат.

— Если бы я не знал вас, визирь, — поморщился в камеру Таркин, — я мог бы подумать, что вы саботируете мою борьбу.

Голубые глаза Амедды расширились.

— Напротив, мы делаем все возможное, чтобы поддержать ваш авантюризм.

— Авантюризм? Так это теперь называется?

— Можно проще — вызывающее поведение. Сенат негодует.

— Сенат — фикция, визирь, — презрительно бросил Таркин. — Императору вовсе не грозит бунт. Более того, мое вызывающее, как вы выражаетесь, поведение — часть той цены, которую приходится платить за завершение проекта боевой станции.

— Возможно, это и так, — согласился Амедда, — но другие участники проекта исполняют свои обязанности, не требуя невозможного.

«Кренник», — догадался Таркин.

Амедда стал сторонником инженера. Возможно, они даже объединили усилия с целью ослабить его, Таркина. Амедда никак не мог знать о роли, которую сыграл Кренник в превращении Салиента в поле битвы, но говорить об этом было явно не в интересах Таркина.

— Вы утверждали, что моффам можно доверить управление секторами, — говорил Амедда, — а на деле оказывается, что вы не в состоянии покорить даже одну звездную систему без помощи Корусанта.

Таркин выпрямился во весь рост, скрестив руки на груди.

— Вся система Салиент скоро будет принадлежать Империи, с вашей помощью или без нее.

Амедда оскалил острые зубы:

— Обязательно уверю в этом его величество Императора.

— Он не нуждается в ваших заверениях, визирь. Уверен, вы поймете, что он полностью меня поддерживает. Ресурсы Салиента, в каком бы состоянии мы их ни получили, — мелочь по сравнению с необходимостью дать понять другим системам в этом секторе, что независимость — лишь милость Империи и Император может лишить этой привилегии, когда сочтет нужным.

— Мы согласны с вами касательно важности надежной оккупации, — после долгой паузы ответил Амедда, — и выделим вам помощь, какую сумеем.

— Поторопитесь, визирь, — сказал Таркин. — У меня полно дел.

Как только голографическое изображение чагрианина исчезло, Таркин развернулся кругом и поспешил на содрогающийся мостик.

— Отчет о повреждениях?

— Щиты держатся, — доложил коммандер корабля.

Несмотря на хорошую новость, ясно было, что битва

в глубоком космосе продолжает испытывать на прочность обе стороны. Боевая группа Салиента состояла примерно из двадцати кораблей, оборудованных мощными щитами разработки корпорации «Зерпен». Каждому из них приходилось бросать вызов по отдельности. Одновременно Таркин бросал в бой эскадрильи истребителей, не давая контрабандистам доставлять медицинскую помощь, оружие и даже солдат-добровольцев из соседних звездных систем — тем же контрабандистам, которых по закону следовало бы заключить в имперскую тюрьму в качестве одного из оснований для захвата Салиента Империей. Каждый раз, когда корабли Таркина пытались приблизиться к Салиенту-1, им приходилось отступать, чтобы тушить пожары — в буквальном и переносном смысле, — устроенные получившими подкрепление ополченцами.