Репрессивные меры безопасности казались Галену чрезмерными и излишними, хотя ему и его коллегам они преподносились как необходимое средство для защиты от промышленного шпионажа со стороны конкурирующих энергетических концернов. Ему же эти меры казались следствием недоверия, возникшего в годы войны.

Еще один пример того, какова может быть цена мира.

Если не считать мер безопасности, сам комплекс выглядел как настоящая мечта. Главное здание представляло собой колоссальный многоуровневый куб, напоминавший завод «Солнечной гиперсвязи» на Локори, за исключением того, что крыша комплекса проекта «Небесная мощь» была наравне с краем окружавшей заповедник высокой стены, со всех сторон которой возвышались здания тысячеметровой высоты. Припасы и материалы, прибывавшие на близлежащий космодром, доставлялись аэро-спидерами на посадочные площадки на крыше, откуда их спускали внутрь комплекса объемистые турболифты. Верхние уровни в основном были зарезервированы под склады, а на нижних и новых подземных уровнях находились служебные зоны, энергостанции, лазерные установки, центры исследований и разработок, лаборатории, библиотеки и жилые помещения для персонала, насчитывавшего свыше двух с половиной тысяч представителей разных рас.

Крыша, как и роскошный главный вход, предназначенный для гостей, которые прибывали на второй космодром, имевшийся на территории, были украшены имперской эмблемой компании — жирным черным кругом, в центре верхней половины которого находился другой круг, поменьше.

Несмотря на символику, проект особо не освещался в средствах массовой информации. Переселение б’анко-ров и последовавшее за этим строительство сперва привлекло некоторое внимание, но большинство жителей Корусанта постепенно смирились с тем, что на месте заповедника теперь находится штаб-квартира энергетического исследовательского центра, занятого работами по обеспечению возобновляемой энергией.

Когда Гален посетил комплекс еще до завершения строительства, его принимали как выдающееся научное светило, но, чувствуя неловкость от подобного внимания, он дал понять, что не желает к себе особого отношения. Он носил ту же одежду, что и остальные, питался в тех же столовых, а двери его были открыты для любого, кто приходил с какими-либо проблемами или предложениями, хотя у него имелся личный персонал, в задачи которого входило решать возникающие у сотрудников вопросы. Гален должен был подчиняться состоявшему из шести членов совету директоров, который отвечал непосредственно перед консультативным комитетом Императора. В его распоряжение были предоставлены кабинет с отдельной библиотекой, компьютерный зал и центр связи, которые сообщались с помощью турболифта с надземной резиденцией, построенной специально для семьи Эрсо, хотя они решили сохранить за собой и свою квартиру в Центральном округе с расчетом, что Лира и Джин смогут иногда туда выбираться для отдыха.

Почти через десять стандартных месяцев после встречи с Кренником на Канзи состоялось официальное открытие комплекса, на котором присутствовали высокопоставленные политики и прочие, для которых устроили экскурсию, подавали еду и напитки, произносили речи. Когда все наконец закончилось, Гален прибыл в заповедник, чисто выбритый и готовый к своему первому настоящему рабочему дню.

В исследовательскую лабораторию только что доставили самый крупный кайбер-кристалл из всех, что он когда-либо видел. Подвешенный на стреле крана, перемешавшего его на огромную антигравитационную платформу, прозрачный кристалл размером с небольшое здание превосходил самые безумные мечты Галена. Глядя на кристалл, ученый не мог понять, естественное ли это его состояние, или он огранен или отполирован неведомыми орудиями и руками.

Несколько коллег Галена, с которыми он еще не был л паком, столь же зачарованные, как и он сам, следовали за кристаллом по напоминавшему пещеру залу Он ожидал, что будет работать хотя бы с несколькими старыми друзьями, но, к его удивлению, многие сотрудники института не вернулись после войны на Корусант. Орсон говорил, что некоторые действительно работают в проекте «Небесная мощь», но на других планетах, где ведутся дополнительные исследования и строятся другие такие же комплексы. Насколько мог понять Гален, роль Орсона заключалась в руководстве строительством вышеупомянутых отдаленных комплексов с учетом того, что удастся обнаружить Галену.

Как и Гален, его коллеги не знали даже, что и думать о гигантском кристалле.

— На гранях не видно никаких следов обработки, — сказал один из них, готал с вытянутым лицом и парой толстых рогов на черепе, увенчанных смягчающими вибрацию чехлами. — Если присмотреться, создается впечатление, будто кристаллическая решетка постоянно меняется — совсем как органеллы в живой клетке.

Гален уже наблюдал подобное свойство кристаллов, изучая некоторые из кайберов величиной в палец, которые дал ему Орсон. Проведенные им в Институте прикладных наук эксперименты также показали, что близкий и продолжительный контакт с кайберами дурно влияет на сон. Он месяцами не мог в полной мере выспаться, и даже когда усталость брала верх над мыслительными процессами, кристаллы вторгались в его сновидения. Считалось, что джедаи могли устанавливать гармоничную связь с кристаллами посредством Силы. Неужели кристаллы могли влиять и на тех, кто ею не владел?

В любом случае вряд ли стоило удивляться, что никому не удалось их по-настоящему синтезировать.

— Есть сведения о его происхождении? — спросил Гален, показывая на опускающийся на антигравитационную платформу кайбер.

— Есть, но они могут быть недостоверны, — ответил готал. — Кристалл, по всей видимости, нашли на одной из планет Внешнего Кольца, где спрятали его джедаи.

— Значит, он принадлежал Ордену?

— Возможно, он был их собственностью изначально, но говорят, будто джедаи отобрали кристалл у преступной группировки, которая собиралась продать его сепаратистам. Впрочем, подтверждений этому нет.

Слова готала потрясли Галена. Если слухи были правдой, это означало, что сепаратисты действительно занимались исследованиями кайберов, возможно основываясь на ранних работах доктора Зейли. Учитывая джедайское происхождение Дуку, это выглядело вполне разумным. Кто лучше графа Серенно, известного мастера светового меча, мог использовать кристаллы, питавшие энергией оружие, для обеспечения той же энергией некоего супероружия?

От самой этой мысли у него закружилась голова. Какие глины могли скрываться в джедайских архивах? Дадут ли ему доступ к ним? Является ли гигантский кайбер, что перед ним, единственным в своем роде, или существует бесчисленное множество других, может быть, даже еще большего размера? Разрешат ли ему побывать на планетах, где могут существовать целые жилы и залежи кайбера? Кто займется их разработками? Будут ли тамошние шахтеры так же страдать от бессонницы, как и он? А что насчет тайных храмов Ордена, по слухам украшенных кристаллами всех форм и размеров?..

Гален положил ладонь на репульсорную платформу, пытаясь успокоиться. Перед его глазами за зажмуренными веками вспыхивали звезды, казалось, будто он ступает по раскаленным углям.

— С вами все в порядке, доктор Эрсо? — спросил готал.

Повернувшись к инородцу, Гален с трудом кивнул:

— Хотелось бы проверить пьезоэлектрические энергоуровни, прежде чем мы перейдем к экспериментам с активными средами или лазерной накачкой.

— Сейчас все подготовим, — сказал готал.

Гален вгляделся в глубь прозрачного камня. Можно ли его разрезать? Можно ли огранить? Можно ли добавить примеси, чтобы повысить его проводимость и энерговыделение? Можно ли изменить его поверхностную энергию?

Столько вопросов, столько вопросов, столько вопросов...

* * *

— Вы капитан? — спросил один из имперских штурмовиков Хаса, словно это казалось ему чем-то невозможным.

— Да, я капитан Обитт.

Штурмовик склонил набок голову в шлеме.

— Ладно, следуйте за нами.

Хас двинулся за двумя штурмовиками вглубь командного центра блокпоста. Грузовые корабли, прибывавшие в определенные сектора Западных рубежей и убывавшие из них, подвергались выборочным проверкам, цель которых заключалась не столько в поиске запрещенных товаров, сколько в обеспечении того, чтобы никто не занимался транспортировкой продукции, тщательно контролируемой крупными корпорациями. Капитан должен был быть готов предъявить документы и грузовые накладные, а также впустить на корабль гражданских инспекторов или — в приходящих в себя после войны звездных системах — отряды штурмовиков.

Команде Хаса было приказано оставаться на корабле, который в данный момент исполнял роль своего рода буксира. Протонные торпеды и оружие, которые Хас получил от связного Матиза на имперском складе, были спрятаны внутри цилиндрических модулей, обычно предназначавшихся для перевозки газа тибанна — дорогой разновидности охладителя для гиперприводов. Инспекторы на имперских блокпостах обычно желали проверить эти модули на вместимость, протечки, соответствие регламентам и прочие досадные мелочи, но в этот раз все было иначе. Как только была опознана сигнатура «Доброго вестника», Хасу велели миновать инспекционные причалы и направляться прямо к командному центру.

Один из штурмовиков на ходу что-то говорил во встроенный в шлем микрофон, и после нескольких поворотов коридора всех троих встретил долговязый офицер-человек, жестом предложивший Хасу пройти в тесный кабинет. Когда люк закрылся, имперец уселся на край голостола и окинул Хаса взглядом.

— Планы слегка поменялись, — объявил он.

Хас с трудом устоял на ногах. Именно этих слов он ждал с тех пор, как стартовал со склада с контрабандой.

— Не могу сказать, что сильно удивлен.

Офицер наморщил лоб и рассмеялся.

Не тушуйтесь, капитан. Ваша задача стала намного проще. — Нажав несколько кнопок на голостоле, он вывел изображение планеты. — Когда окажетесь у Самовара, диспетчерская космопорта передаст координаты точки вашего входа на орбиту, но вместо того, чтобы буксировать груз на планету, оставайтесь на орбите — вас там встретят несколько тягачей. Вам требуется лишь отцепить контейнерные модули от корабля, и тягачи доставят их к месту назначения.

Хас задумчиво пожевал губами:

— Что ж, и впрямь проще, за исключением одного.

— Чего именно?

— После доставки груза я должен получить окончательный расчет. Если я отцеплю груз, получатель может не счесть это доставкой.

— Сочтет, — улыбнулся офицер. — После того как отцепите груз, проверьте ваш счет. Если будут какие-то проблемы — прикажете тягачам подождать, прицепите груз обратно и свяжетесь со своим заказчиком.

— Почему мне нельзя сесть на планету? — помедлив, спросил Хас.

— Какая вам разница? Разве мы оба не согласились, что гак только проще?

— Я не спорю. Просто любопытно.

— Чем быстрее вы избавитесь от этой черты харатера, тем лучше, — нахмурился имперец. — Она лишь вредит делу. Можете высказать свои соображения вашему заказчику, когда снова его увидите, но научитесь не задавать вопросов посреди операции. Действуйте по плану. Вам ясно?

— Пожалуй, — после некоторой паузы кивнул Хас.

Те же двое штурмовиков сопроводили его обратно на корабль, где ему пришлось заверить команду, что операция продолжается. Но даже при всем при этом Хас продолжал размышлять над новыми указаниями, выводя корабль в гиперпространство.

«Действуйте по плану».

За исключением изменившегося способа доставки, все шло в точности так, как обещал Матиз. Хас поверил бывшему спецназовцу, что Кренник тут ни при чем, но все это дельце явно попахивало операцией спецслужб. Возможно, Матиз даже не знал, что продолжает работать на Кренника. Но, с другой стороны, какая была выгода Империи от создания черного рынка оружия — если только они по какой-то причине не хотели продолжения войны? Так что, возможно, ветераны вроде Матиза и горстки имперцев-профессионалов попросту использовали слабые места системы.

Хас вывел корабль из гиперпространства на некотором отдалении от Самовара. Он прошел на досветовых двигателях мимо внешнего спутника планеты, когда на связь с ним вышел диспетчер космопорта, сообщив данные для входа на орбиту и посадки. Хас никогда не бывал на Самоваре, но из космоса планета выглядела девственно-чис-той, особенно для Западных рубежей, где еще продолжались сражения между имперцами и окопавшимися сепаратистами. Он знал, что на планете до сих пор работают несколько горнодобывающих предприятий, в свое время сотрудничавших с сепаратистами, но, по слухам, они практически не оказывали влияния на окружающую среду.

Когда корабль вошел на орбиту, его сканеры обнаружили несколько ожидающих тягачей.

— Отцепляем модули, — сказал Хас своему второму пилоту Ялли.

Наутоланин бросил на него удивленный взгляд:

— Доставлять груз не будем?

— Планы поменялись.

— Давно?

— А тебе-то что?

— Просто любопытно... капитан, — пожал плечами Ялли.

Остальные члены команды, включая Риберта и его долговязого приятеля, занялись отсоединением контейнерных модулей. Ялли наблюдал в передний иллюминатор за тем, как тягачи начинают собирать груз.

— Товар они получили. Что помешает им обмануть пас с окончательным расчетом? — спросил он.

Хас уже проверял состояние своего счета. Когда появились цифры, он жестом поманил Ялли к экрану.

— Великие звезды, — пробормотал наутоланин, — это мы столько заработали?

Хас не мог выговорить ни слова. Сумма была выше, чем он или большинство его партнеров заработали за всю войну.

* * *

Лира дала Галену достаточно времени для обустройства на новой должности, прежде чем последовать за ним в комплекс. Едва они с Джин вошли в исследовательскую ишу, девочка, которой уже исполнилось три с половиной года, пустилась бежать по коридору.

— Не уверена, стоит ли приносить сюда ее гравискейт, — озабоченно заметила Лира.

— Шлем ей точно не помешает, — ответил Гален, показывая на окружающие пульт связи экраны. — По крайней мере, мы всегда будем знать, где она.