— Сэр, не хватает одного «Охотника за головами», — сказал второй техник. — Датчики показывают, что он, возможно, ушел в гиперпространство.

— Мы его найдем, — ответил Таркин. — А пока что подготовьте группу захвата. Я должен взять всю команду транспортника живыми.

Стоя в одиночестве на вершине башни дворца, Император, прищурившись, смотрел на простиравшийся перед ним подобно театральным подмосткам Корусант. Небо прояснилось после того, как его расчистила над федеральным округом служба управления погодой, и возвышавшиеся над городом небоскребы сияли как новые. Он чувствовал, как в жилах его течет мощь темной стороны, словно только что перелитая чистая кровь.

Там, внизу, одни желали его смерти, другие завидовали его положению, а третьи просто хотели оказаться рядом с ним, чтобы насытиться брошенными им крошками. Одной этой мысли ему почти хватило, чтобы его отвращение сменилось печалью о тяжелой судьбе народа. Но презренное наследие Республики продолжало жить — коррупция, упадок, жажда власти и престижа. Роскошные апартаменты в элитном здании, положение, открывающее любые двери в пределах Ядра, коллекции бесценных произведений искусства, прекрасные яства, лучшие слуги... Ни в чем подобном он никогда не нуждался, даже будучи сенатором и Верховным канцлером, и предавался роскоши лишь затем, чтобы удовлетворить юношеские фантазии, а также, естественно, потому, что именно этого все от него ожидали. Теперь же он был подотчетен лишь темной стороне, а темная сторона жаждала прихотей иного рода.

Заговор наконец удалось раскрыть, хотя и пришлось потратить немало энергии и ресурсов. Он знал, что рано или поздно темная сторона наделит его безошибочным даром предвидения, но пока что будущее оставалось скрытым в тумане возможностей и непрестанных водоворотов Силы. Он стал повелителем всего, что было подвластно его взору, но ему еще многому предстояло научиться, и он понимал: попытки сбросить его с высокого насеста не прекратятся после того, как потерпела фиаско последняя из них. Но он готов был покончить с любым, кто намеревался бросить ему вызов, с той же решимостью, с которой он истребил джедаев. И он никогда не позволил бы кому бы то ни было сбить его с пути к цели — раскрыть секреты, которые искали до него многие владыки-ситхи, средство овладеть могуществом темной стороны, чтобы изменить саму реальность, по сути сотворив собственную вселенную. Речь шла не просто о бессмертии вроде того, которого жаждал Плэгас, но о высшей власти над миром.

По мере того как расширялась его Империя, вбирая в себя все больше и больше внешних систем, ширилось и его могущество — пока в его темных объятиях не окажутся все разумные существа Галактики.

Внутри уцелевшего модуля транспортного корабля обнаружилось тринадцать мертвых членов экипажа — людей, куриваров и готалов — и вдвое больше выживших, представлявших собой такую же смесь людей, а также представителей гуманоидных и негуманоидных рас. Пока отряд штурмовиков загонял их в разрушенную кабину, Таркин вышел из модуля через один из шлюзов. Пол покрывала противопожарная пена, в воздухе воняло горелой проводкой и расплавленными деталями.

Таркин подождал, пока на пленников наденут наручники и выстроят их в два ряда. Он прошелся вдоль внутреннего ряда, останавливаясь перед каждым, а когда повернулся, чтобы двинуться вдоль внешнего, лицо его озарила довольная улыбка.

— Анора Фейр? — спросил он, останавливаясь перед единственной человеческой женщиной среди пленников. — Вижу, вы сменили прическу — Он посмотрел чуть дальше, и взгляд его упал на грациозную, покрытую рыжей шерстью зигеррианку. — А вы, надо полагать, Хаск Тафф? Надеюсь, «Гиблый Шип» пришелся вам по вкусу?

Ни та, ни другая не произнесли ни слова, продолжая смотреть прямо перед собой, — впрочем, иного он от них и не ожидал. Сделав еще шаг, он оказался лицом к лицу с мужчиной средних лет со слезящимися глазами.

— А вот и печально знаменитый посредник с Лантиллиса, — сказал Таркин. — Приятно познакомиться, Нотте.

Тот тоже промолчал, глядя прямо перед собой.

Пройдя еще несколько шагов, Таркин остановился перед мон-каламари.

— Доктор Артоз, как я понимаю? — Он отступил чуть дальше, обращаясь ко всем: — Но где Теллер? — Когда молчание слишком затянулось, он продолжил: — Остался мертвым в каком-то другом модуле? Стал жертвой истребителя? — Таркин сделал паузу, а затем, приподняв бровь, добавил: — Сбежал?

Последовала очередная долгая пауза.

— Скажите хотя бы — наш покойный адмирал Рансит сам вышел на вас или вы на него? — Таркин взглянул на Ноттса. — Ну давайте же, Нотте, — ведь вы с Теллером служили под его началом во время войны? Похоже, ваша измена застигла его врасплох, испортив то предательство, которое он планировал для вас. — Он снова подождал. — Что, нечего сказать? Никакой солидарности в последний момент? Никаких оскорблений в адрес Империи или самого Императора?

— Скоро ты свалишься со своего насеста, Таркин, — проговорила Анора Фейр, пронзив его яростным взглядом. — И падение будет жестким.

Он усмехнулся, не показывая зубы:

— А я-то ждал извинений за то, в каком состоянии вы оставили мой корабль.

Она успела изобразить скованными руками непристойный жест, прежде чем один из штурмовиков стукнул ее по затылку бластерной винтовкой.

— Столько яда со столь симпатичных губ, — вздохнул Таркин. Отойдя на шаг назад, он снова окинул взглядом пленников. — Кто-нибудь еще хочет высказаться, или мне следует полагать, что она говорила за всех вас? — Никто не ответил, и он пожал плечами. — Что ж, неважно. Уверен, что на Корусанте мы найдем способ развязать вам всем языки.

22. ЗАКОН ДЖУНГЛЕЙ

ИМПЕРАТОР, ВЕЙДЕР И ТАРКИН — вновь образованный темный триумвират Империи — встретились наедине в зале наверху башни. Император сидел в своем привычном кресле, Таркин расположился за столом напротив. Вейдер продолжал стоять, как обычно поступал в присутствии учителя. Со времени атаки на конвой прошло три недели, большую часть которых Таркин посвятил допросам захваченных в плен заговорщиков и их сообщников, при некоторой помощи со стороны Вейдера и специалистов ИСБ. В процессе расследования никто не умер, хотя впоследствии всех тайно казнили. ИСБ выступала за то, чтобы устроить из их казни публичный спектакль, но Император в конце концов отверг эту идею, хотя бы затем, чтобы не делать из мятежников мучеников. Подробности смерти Рансита тоже стали тщательно охраняемой тайной, даже среди руководства разведки. Но большинство поняли намек: ни звание, ни должность не гарантировали привилегий или освобождения от ответственности.

Незаменимых не существовало.

— Ясно, что он чувствовал себя обделенным, — объяснял Таркин Императору. — Сначала он вынужден был разочаровать своих бывших агентов на Антаре-4 из-за ссоры между Военной разведкой и ИСБ, а потом лишился должности командира Сторожевой базы, что воспринял как понижение за недовольство действиями Империи на спутнике готалов.

— Значит, заговор начался с него? — спросил Император.

— В некотором смысле, — кивнул Таркин. — Ему сообщали по тайным каналам о попытках заговорщиков добыть запрещенное вооружение, конфискованную технику сепаратистов и глушители связи. Однако когда он узнал, что потенциальные покупатели — бывшие агенты Республиканской разведки, он упростил им доступ к имперским складам и арсеналам.

— С работниками складов и мусорщиками, которые снабжали заговорщиков, уже покончено, — заметил Вейдер. — Так же как и с несколькими учеными с Дальней базы, нарушившими условия подписки о неразглашении.

— Мы также определили, — продолжал Таркин, дождавшись, когда Вейдер договорит, — что их корабль был собран на верфях в секторе Баджик, которыми совместно владели и управляли синдикат «Тенлосс» и нижестоящие члены синдиката «Краймора». Кроме них, наши агенты обнаружили две тайные базы в других местах Внешнего Кольца, давно заброшенные. Однако нам удалось выяснить местонахождение некоторых причастных и ликвидировать их.

— Хорошо, — кивнул Император. — Пусть это послужит уроком для всех. — Прищурившись, он посмотрел на Таркина. — Включая того, кому, судя по всему, удалось сбежать.

— «Охотник за головами» нашли на Кристофсисе, — сообщил Таркин, невольно занимая оборонительную позицию.

— Вы уверены, что этот истребитель принадлежал Теллеру? — спросил Вейдер.

— Там повсюду его генетические отпечатки, — ответил Таркин.

— Столь опытный офицер разведки, как Теллер, не стал бы просто бросать корабль, а тем более оставлять свои отпечатки, — заметил Вейдер и после некоторой паузы добавил: — Фактически он оставил нам свою визитную карточку.

— Залег на дно, — сказал Таркин.

Вейдер пристально посмотрел на него:

— Вы сами верите в это не больше, чем я.

— Пожалуй, — вздохнул Таркин. — Остается вопрос, кто финансировал корабль, дроидов и прочую технику. Есть свидетельства, что Рансит сыграл свою роль в выделении средств из тайного бюджета Флотской разведслужбы, но расследование продолжается. К этому могут быть причастны и другие.

Император раздраженно махнул рукой:

— Кто собрал вместе тех злоумышленников? Рансит?

— Нет, к этому он не имеет отношения, — ответил Таркин. — Похоже, идея исходила от Ноттса или Теллера, или, возможно, они с самого начала действовали сообща. Но Рансит мог предоставить имена тех, кто находился в списках разыскиваемых ИСБ за подстрекательство к мятежу или саботаж. Этим вполне может объясняться, каким образом членом их ячейки стал инженер мон-каламари, хотя, возможно, Артоз работал на Дальней базе, когда Теллер был там главой службы безопасности. Именно благодаря мон-каламари они так легко управлялись с «Гиблым Шипом» и знали путь следования конвоя.

— Но о боевой станции они не знали, — сказал Император.

— Нет, мой повелитель, — подтвердил Таркин. — О некоем имперском проекте в системе Джеонозис известно многим, но мобильной боевой станции ничто не угрожает.

Император сплел пальцы и долго молчал.

— Я над этим подумаю.

— Конечно, мой повелитель, — кивнул Таркин. — Для Рансита план заключался лишь в том, чтобы позволить заговорщикам атаковать несколько имперских баз. Он пообещал им Кариду, но в его намерения вовсе не входило допустить, чтобы они обстреляли имперскую академию. По сути, он пытался предать их еще раньше, выведя из строя «Гиблый Шип» в системе Нуана, но мятежникам удалось бежать.

— Какой смысл был мятежникам атаковать академию?

— Нападение стало бы намеком для потенциальных новобранцев, — объяснил Таркин. — Но естественно, главной их целью все это время оставался конвой. Они рассчитывали, что Рансит пойдет на все, чтобы отвести от себя любые подозрения, как это было во время Войн клонов. Отсюда и все перемещения и переброски кораблей. Мы подозреваем, что у заговорщиков имелся также небольшой перечень второстепенных целей и они следили за передвижениями кораблей, которые совершал Рансит. Когда он, сам того не желая, реализовал их надежду на то, что конвой с грузом для боевой станции останется относительно беззащитным, они приняли решение.

Таркин замолчал, увидев едва заметную улыбку на губах Императора. Знал ли он с самого начала о планах Рансита и мятежников? Не стали ли события последних недель всего лишь проверкой способностей Таркина раскрыть заговор и успешно работать совместно с Вейдером?

— Помимо того, что Рансит планировал предать двоих, с которыми вместе работал во время Войн клонов, — продолжал Таркин, — он перехитрил камеры наблюдения Флотской разведслужбы, а также сумел одурачить как заместителя директора Айсона, так и вице-адмирала Скрида.

— Возможно, мне все же следовало присвоить ему звание моффа, — с неприкрытым сарказмом заметил Император. — Он мог сделать выдающуюся карьеру, если бы его не погубили собственные амбиции.

— Мой повелитель, — натянуто улыбнулся Таркин, — тот факт, что вы сочли разумным повысить меня, явно поспособствовал его планам. Так сказать, сравнять счет.

— Разве это не ирония судьбы, — кивнул Император, — что его попытки повысить собственный статус в итоге пошли на пользу столь многим его мнимым соперникам?

И это действительно было так. Флотская разведслужба вновь вошла в состав Военной разведки, а полковник Вульф Юларен занял место Рансита в должности заместителя директора; Харус Айсон был переведен в Убикто-рат, адмирал Тенант стал главой Объединенного командования, Мотти, Тагге и остальные тоже удостоились подобного продвижения по службе... Главным облегчением для Таркина стало повышение Юларена, поскольку он опасался, что Император может назначить на бывшую должность Рансита его самого.

— Нам нужно укрепить свою власть над Внешними системами, — продолжал Император. — И за это будете отвечать вы, мофф Таркин. Или мне следует сказать — гранд-мофф Таркин?

Таркин удивленно уставился на него:

— Гранд-мофф?

— Первый во всей Империи. — Император развел худыми руками. — Разве не вы предложили создать над-сектора и управление надсекторами как средство усиления нашей власти?

— Да, мой повелитель.

— В таком случае ваше желание исполнилось. Внешнее Кольцо полностью ваше — и вместе с ним, гранд-мофф Таркин, весь проект мобильной боевой станции.

Таркин поднялся с кресла и низко поклонился, искренне демонстрируя покорность:

— Я вас не подведу.

Подняв взгляд, он увидел, что Император подался вперед в кресле.

— На вас ляжет огромная ответственность, — сказал Император, растягивая слова. — Ибо, как только боевая станция начнет работать в полную силу, вы станете обладать самым могущественным оружием во всей Галактике.

Таркин перевел взгляд с Императора на Вейдера и обратно:

— Вряд ли мне придется им воспользоваться, мой повелитель.

Учитывая, что Император создал титул гранд-моффа специально для Таркина, для того это стало не столько повышением в звании, сколько возвышением в глазах остальных. Так или иначе, из этого не делалось никакой тайны, за исключением всего, что касалось руководства строительством боевой станции, и пока он в течение двух недель после встречи с Императором и Вейдером оставался в галактической столице, его чествовали и поздравляли везде, где бы он ни появлялся.