Острые иглы составили нежную хвою,

Полдни опали, и памяти мягко пройти.

В этой дороге за всё воздаётся с лихвою,

Выбери цель, а иначе недвижен твой тир.

Выбери образ, чтоб ожил и двигался долго,

Лишь не разбей скорлупу ледяную стрельбой, –

Пусть он глядит, словно волк из глубокого лога,

Пусть, словно коршун, висит высоко над тобой.

Много за лето настрижено в гнездах стрижиных

Птичьего пуха. Теперь снизойдёт на меня

Шестиконечное благословенье снежинок,

Благословение дивного Божьего дня.

Мне мысли жёг, томил мне жилы страх –

С бесформенной стихией породниться,

Но я повис над морем на руках –

И пробужденье было, как зарница.

Ты яви светлой в чашу мне долей,

А вы цветами ложе уберите:

Покуда день взошёл – я одолел

Седьмую часть блужданий в лабиринте.

Ещё я сам не испытал,

Лишь слышал, как другие…

Но нарастала высота,

Гремела литургия,

И дух, безбрежно воспарив,

Летя сильней и дальше,

Верша безудержный порыв, –

Насторожился вдруг, открыв

В звучанье ноту фальши,

Но поздно: сумрак – и обрыв…

Напоите её мускатным вином,

Умастите её мускатом.

И сокройте её под песчаным дном,

В той реке за холмом покатым.

Слишком бурно бил сок из стволов молодых,

На коре было много знаков,

И невиданно зрели в тот год плоды,

Напоив её – и оплакав.