Он глядел на звезду – на сиротскую, вдовью –

Сквозь палаческий мрак, сквозь казнящую тьму:

Переполнилась чаша и пенится кровью, –

Как же грех мировой понести одному?

Он решился – и длится Голгофская кара,

Ей в веках и народах не видно конца.

И стоит Вероника у Бабьего Яра,

Умирающим пот отирая с лица.