На перекрёстке близ реки раздался дальний гром,

Жизнь завершала быль свою и к небыли вела,

Большая ива за любовь платила серебром,

Грозилась туча в вышине за тёмные дела.

А справа ранним детством пах непропечённый сруб,

А солнце покрывалось тьмой – сверкающий берилл,

Стоял над срубом человек, красив, силён и груб,

И крышу белую его он чёрным толем крыл.

Рябина вспыхнула – крупна, зерниста и в упор,

Большой цыплёнок пробежал и скрылся в лебеду,

Хозяин выпрямился вдруг, в руке сверкнул топор.

– Эй, Катерина! – крикнул он. И гром сказал: – Иду!

…И жар прохожего пробрал. И он, остановясь,

Пытался вспомнить – отчего ему, как дрожь, знаком

Вот этот миг, вот этот сруб? Растёт ли с прошлым связь?

Или грядущее зовёт невнятным языком?..