Прикинется тихим – но слышен задолго,

Тропа предваряет, готовит луна,

И следуют ели, и песней-иголкой

Касаются сумерек влажного дна.

И шаткий рассудок, отомкнутый бедам,

И проза с незрячим её колесом

Покажутся только немыслимым бегом,

Мгновенной погоней, забыв обо всём, –

За ящиком судеб лесного солиста,

Где вёрсты зашиты, персты смещены,

Где замертво свёрнутый в шишке слоистой

Безоблачный возраст смолистой сосны.