На насыпи возле железных путей,

Шагов в полусотне от давки,

Присел отдохнуть от печалей, смертей,

Закусывает на травке.

Так прост и свободен, как будто душа,

Закончив земную работу,

От хмурых трудов наконец отошла –

И смотрит откуда-то сбоку,

И видит великое множество лиц

В мелькающих рамах-вагонах,

И все в изумленье небес заждались,

Как лики на тёмных иконах.

А он простодушно открыт небесам –

И падает, как с карусели,

На лица кружащиеся… И сам

Не хочет иного веселья.