Из кухни пахнет смертью. Я встаю,

К стеклу тянусь. – Напрасные усилья:

Всё поколенье в августе скосили

На корм кометам. Все уже в раю.

Я задыхаюсь – пойманный, последний –

И пробуждаюсь. В мире хорошо

И холодно. Почти проходит шок.

Но всё же тянет смертью из передней.

В окне Луна огромна, как в Египте,

Бежим поспешно, кони по пятам,

Но нет – не спать, не оставаться там…

А тянет в сон. Из дома надо выйти.

А лестница – неверная жена –

Петляет, предаёт, уходит влево,

В приливы допотопного напева.

Не ночь, а пепел. Площадь сожжена,

И я один – живой. Но нет, похоже –

Не я, а мальчик сверху, мой сосед.

Он, полустёртых слушатель кассет

По вечерам, до этой ночи дожил

Один. Над ним Медведица Большая,

И он идёт с бродяжною сумой

Умолкших песен. Всё же голос –  мой.

Я спящую эпоху вопрошаю

О дне, когда созреют семена,

Посеянные Богом. Но дойдёт ли

До звёзд недвижных мой подвижный оклик?

И есть ли звёздам дело до меня?..