Когда он боролся с последним лучом,

С последними трелями птиц,

Архатам, в смирении падавшим ниц,

О чём говорил он, о чём?

Когда великий Будда гасил

Свеченье своей души,

Закрыв глаза, из последних сил,

О чём он шептал? – «Спеши

Рвать зренья верви и вырви вкус,

Ушам и глазам не верь:

Мирам не внявши, я запер дверь

И к призракам не влекусь.

И ты от иллюзий беги, ученик,

От чувств отрешись и ты,

Чтоб вслед за мною и ты проник

В беспечальный мир пустоты.

И птиц, и бабочек много вокруг –

Их сотни в скорби немой

Слетятся – оплакивать холод рук

Того, кто и не был мной!»

…Полны решимости ученики –

Они идут на собор,

К сиянью звёзд совершенством близки,

Во всём довольны собой.

Один Ананда смотрит назад,

Вздыхает с тайной тоской,

И чем-то делится с садом, с рекой

И рвёт в пути виноград.

– Не ты ли отшельника чистый покой

На тревоги миров променял?

О чём ты беседовал с садом, с рекой?

Что с грустью глядишь на меня?

Не дрогнут лица, и взгляд наш чист,

Нет места средь нас таким…

Ананда! Общину святых – покинь,

Страстям – у лозы учись!..

А время оленем бежало от них,

Гора безмолвья цвела, велика,

И стаей невиданных птиц цветных

На Запад неслись облака…

«Вот я, Ананда, теперь говорю,

А ты не слышишь меня…

С тобой, Учитель, я пил зарю,

Вдыхал бессмертье огня.

И ты другому меня учил,

Чем их, на восходе дня…

Теперь собор меня отлучил,

А ты не слышишь меня.

Ты зренье вырвал, ты слух замкнул,

Ушёл за пределы бед.

В рыданьях я подхожу к окну:

Темно. И тебя в нём нет…» –

Так пел Ананда, и плакал всласть,

И в смерти – любви искал…

Внезапно третий открылся глаз,

Над небом и бездной обрёл он власть,

Взлетал на высоты скал.

Повсюду дух его проникал,

В прошедших веках витал,

И бабочек сотни слетались к рукам

И пили жизни нектар…

…Согнувшись под тяжестью, нёс Собор

Учения драгоценный груз,

Но все молчали: сами собой

Слова не слетали с уст.

Был словно отнят словесный дар,

Как белое облако – у журавля,

И тех, кто от змей не страшился вреда, –

Молчанья яд отравлял.

И вдруг, будя и смиряя страх,

Раздался голос, сияющий лаской:

«Я слышал, как Будда сказал в горах,

Вблизи Раджагрихры, столицы царской…»

Ананда! Изгнанник, собрат орлов,

Со скал взирающий благосклонно,

В садах Трипитаки, в лесах Канона –

Садовник первых священных слов!..

И все содрогнулись – и пали ниц,

Услышав ожившее слово Будды,

И тотчас взлетели, раскрасив чудо,

Тысячи бабочек, сотни птиц…

Нектаром течёт Учителя речь,

И проповедь высока и чиста.

Но как же к Ученью народы привлечь?

Как сможем прервать увяданье листа?

Я Буддою, словно лозой, обвит:

Чтоб слову Учителя внял народ,

Придайте храмам блистающий вид,

Пусть путы зренья народ порвёт!

Чтоб звуков сонм на душах не вис,

Чтоб разум целить от словесных ран,

Введите в храмы певцов и певиц –

Да будет музыкой полон храм!

Ликует Будды бесстрастный дух,

Светясь в улыбке своей золотой,

Умерщвляя музыкой – слух,

Исторгая зрение – красотой!

………………………

…Сотни бабочек, тысячи птичьих крыл –

В миллионы сложились гримас,

И Учителя ученик затмил,

Над его ученьем глумясь!..