Существовала и еще одна версия, не лишенная, кстати, оснований. Именно в тот период Центризбирком приобрел особый статус, а возглавлявший его Александр Вешняков, человек властный и амбициозный, не упускал ни единой возможности щегольнуть своей независимостью при каждом удобном случае. Так что Центризбирком вполне мог выступить и в роли самостоятельного солиста на политической арене.

У меня же на сей счет есть и собственное мнение. Познакомившись в рамках своей журналистской деятельности с Жириновским в самом начале девяностых и встречаясь с ним в дальнейшем неоднократно, я пришел к мнению, что это в первую очередь тонкий, глубокий и весьма прагматичный политик, умеющий просчитывать партию на много ходов вперед. Его эпатажное поведение – не более чем точно также прагматично подобранная маска, которая сегодня вряд ли вводит в заблуждение даже обывателя. Формируя список из людей, коих с подачи СМИ в обществе считали фигурами одиозными, Владимир Вольфович действовал наверняка – избиратель, вне всяких сомнений, за этот список проголосовал бы охотно. Более того, есть все основания полагать, что именно список Жириновского первого образца мог значительно повысить явку граждан на избирательные участки. Но история, как известно, сослагательного наклонения не имеет, и случилось то, что случилось. Центризбирком не стал мудрствовать лукаво, а проверил сведения о имуществе соратников Жириновского. Тут же выяснилось, что за самим лидером партии числятся старенькая «Волга» и потасканный трехсотый «мерседес». Подобные огрехи обнаружились и еще у 35 кандидатов от либерал-демократов. В результате Александр Альбертович Вешняков, огласив выводы проверки, сообщил, что всего в списке ЛДПР недостоверные в той или иной степени сведения о своем имуществе указали 52 кандидата.

Ни единой претензии не удалось предъявить Центризбиркому лишь Сергею Михайлову, указавшему в декларации о доходах за 1998 год тысячу шестьсот рублей. Увидев эту цифру, Михайлова даже и проверять в избиркоме не стали, а тут же попытались обвинить в подлоге, на что Жириновский резонно заметил: «Он же два года находился под следствием в Швейцарии, о каких же заработках речь идти может?» Михайлова оставили в покое, но список был снят, а Вешняков не отказал себе в удовольствии подчеркнуть, что отныне ЛДПР не может быть блокообразующей партией. Жириновский на этот выпад отреагировал мгновенно:

– Вам не нравится, что у нас в списке состоятельные и обеспеченные люди? Хорошо! Мы наберем взамен их тех, кто не может заработать себе на костюм: бедных, ограбленных, тупых, могущих только орать. И сделаем революцию!

ВЦИК, опять-таки по мнению и устами Вешнякова, выразил уверенность, что у сторонников Жириновского нет практически никакой возможности выдвинуть и зарегистрировать новый список. Однако политической революции все же не произошло. Не собиравшийся сдаваться без боя и искушенный в закулисных и подковерных сражениях, Владимир Вольфович авральным порядком создал взамен партийного списка «блок Жириновского» и буквально за несколько часов до истечения срока подачи представил в Центризбирком новый список. Фамилии Михайлова в этом списке не было. К чести Владимира Вольфовича, он встречи с Михайловым избегать не стал, а встретившись, пояснил свою позицию предельно открыто:

– Я ничуть не жалею о том, что включил вас в свой первый список, ибо продолжаю считать: вы и вам подобные люди смогли бы сделать для страны намного больше, чем многие из тех болтунов, что заполняют места в Государственной думе. Но там… – и Жириновский многозначительно указал пальцем на потолок, – считают иначе. Это все политические игры! Но я хочу, чтобы вы, Сергей Анатольевич, поняли меня предельно ясно: я не мог поставить под угрозу целую партию, в которую верят и на которую рассчитывают миллионы избирателей. Поэтому я сделал выбор.

* * *

Сергей да и все его близкие полагали, что на этом история с выборами закончена, но тут на горизонте появился лидер российских консерваторов Лев Григорьевич Убожко. Вот уж если кто и был одиозен, так это Лев Григорьевич! Имея два высших образования – политическое и техническое, Убожко смолоду примкнул к так называемым диссидентам. Общаясь с Сахаровым, Солженицыным, Буковским, он открыто ратовал за создание многопартийной системы в СССР, свободу средств массовой информации, защиту частной собственности. Его правозащитная, или, как тогда квалифицировали, диссидентская деятельность была «оценена» достаточно высоко: 17 лет в тюрьмах и лагерях. Только в октябре 1991 года Лев Убожко был реабилитирован постановлением Пленума Верховного суда СССР. Создав сначала консервативное движение, а затем и партию, Убожко в 1996 году пытался баллотироваться на пост Президента России, но Центризбирком ему в регистрации отказал. Вот он-то и убедил Сергея Михайлова баллотироваться в Госдуму от партии консерваторов по Таганрогскому одномандатному избирательному округу.

Аргументы Убожко были просты и логичны. Таганрог, убеждал он, край, забытый всеми. Дороги разбиты, зарплаты едва ли не самые минимальные в России, в домах нет воды, постоянные перебои с электричеством. Местное население давно разочаровалось во власти, справедливо полагая, что никому до таганрожцев и дела нет.

Стоит только Михайлову выработать и огласить в городе программу конкретных действий, как голоса избирателей будут ему гарантированы. Забегая вперед, скажу, что в своих рассуждениях Лев Григорьевич оказался прав на все сто процентов.

В тот период я задумал написать книгу о том, как проходят парламентские выборы в России. Конкретный пример 147-го одномандатного Таганрогского избирательного округа и фигура кандидата в депутаты Сергея Михайлова казались мне для осуществления этой цели вполне подходящими. По крайней мере я мог быть уверен, что Сергей мне позволит увидеть все происходящее своими глазами, а не узнавать потом, в изрядно уже искаженном виде, от третьих лиц. Таганрог встретил нас, как и предсказывал лидер консерваторов, разбитыми дорогами и рытвинами такой глубины, что в них запросто мог увязнуть даже трактор. В единственном номере-люкс городской гостиницы мы обнаружили целое семейство полноправных жильцов – тараканы разгуливали повсюду, а на серых постельных простынях чувствовали себя вполне вольготно. Вода в кранах была только холодная, а на просьбу о замене явно несвежих полотенец нам равнодушно заметили, что других нет, а очередная смена постельного белья и полотенец предусмотрена через три дня.

До назначенной встречи в городской избирательной комиссии еще оставалось достаточно времени. Отправились обедать в кафе. Едва успели сделать официантке заказ, как в зал вошли парень с девушкой. Устроившись за столиком неподалеку от нас, они с ходу принялись целоваться. Видно, о системе Станиславского они если и знали, то имели самое отдаленное представление. Целуя «любимую», молодой человек взор свой устремил не на нее, а на нас, обнимая одной рукой, второй он лихорадочно шарил в барсетке, покуда не извлек оттуда портативную видеокамеру. Впопыхах они даже не удосужились сделать хоть какой-нибудь простенький заказ, и смущенная официантка, потоптавшись без проку у их стола, отошла, безнадежно махнув рукой.

– Может, улыбнуться? – спросил Сергей, обращаясь к этой парочке.

– Чего? – всполошился незадачливый филер.

– Я спрашиваю, может, мне улыбнуться? Вы предупредите, когда нужно будет. Скажете: «Внимание, улыбочка, снимаю», – и я улыбнусь…

Тот подхватил видеокамеру и, запихивая ее на ходу в барсетку, стремглав выбежал из зала. Девица последовала за ним. Несколько минут спустя в кафе зашли трое крепких парней. Свою принадлежность к определенной службе они и не думали маскировать, напротив – демонстрировали слишком явно. Заняли столик в углу, вроде не снимали на пленку, но взглядов от нашего стола не отводили, мне даже показалось, что от напряжения у них уши вытянулись. Но и они, как их предшественники-коллеги, в этой точке общепита даже чаю заказать не удосужились. Видно, местные спецслужбы такого расточительства не приветствовали. Впол-не вероятно, что местным спецслужбам было вполне достаточно проявить перед Михайловым свою осведомленность о его прибытии в Таганрог.

А вот в городском избиркоме Сергея Анатольевича Михайлова встретили вполне радушно. Ему лишь попеняли, что он представил свои документы в самый последний момент, практически даже с небольшим опозданием, и потребовали объяснений.

– Соблюдая закон о выборах Российской Федерации, я, имея второе гражданство, отправил заявление в Министерство иностранных дел Греции, уведомляя о своем отказе от гражданства этой страны. Дождавшись официального подтверждения греческой стороны, что мое заявление получено, я на следующий же день подал свои документы в избирком.

Члены комиссии, удалившись, совещались минут пятнадцать, потом вернулись в зал, объявили, что большинством голосов Сергею Анатольевичу Михайлову вручается удостоверение кандидата в депутаты Государственной думы Российской Федерации третьего созыва, с чем его тут же и поздравили, выразив надежду, что вновь испеченный кандидат в депутаты будет вести свою избирательную кампанию в строгом соответствии с законом.

На следующий день созданный кандидатом в депутаты Михайловым штаб приступил к своей работе. Вернее сказать, попытался приступить. Первым делом нужно было изготовить листовки и плакаты – фотографии кандидата, его биография, краткое изложение программы. Вот тут-то и столкнулись с первым препятствием. Отводя глаза в сторону, директора типографий как в Таганроге, так и в Ростове-на-Дону утверждали, что они так завалены заказами, что принять новый ну никак им не под силу. Лишь в одной типографии пожилой метранпаж, вытирая ветошью испачканные краской руки, напрямик заявил представителю штаба Михайлова:

– Не топчи зря ноги, парень. Никто у нас в Ростове вашему Михайлову ничего печатать не будет. Это не потому, что мы не хотим. Приказ такой, сказали, вплоть до закрытия типографии, если кто осмелится.

Не мешкая, помощники Сергея Анатольевича отмахали километров с четыреста и в одной из соседних областей напечатали необходимые для предвыборной кампании листовки и плакаты. Но тут возникло другое препятствие, куда более сложное. Областная избирательная комиссия сочла решение окружной избирательной комиссии Таганрога слишком «снисходительным», неправильным и постановила мандат кандидата у Михайлова изъять. Приехавший из Ростова в Таганрог представитель областного избиркома негодовал. Его гневная речь сводилась к тому, что Михайлов-де обманул комиссию, скрыв сведения о двойном гражданстве. Председатель же таганрогской комиссии за все время заседания не произнесла ни слова. Могу и ошибаться, но мне тогда показалось, что ей попросту было неловко и стыдно и за все, здесь происходящее, и за собственное бессилие мелкой чиновницы, на которую «вышестоящие товарищи» попросту цыкнули, приказав заткнуться.

Адвокаты Сергея Михайлова тотчас обратились в Ростовский областной суд. В суде адвокаты Михайлова предложили просмотреть видеозапись заседания областной комиссии, на что им было отвечено, что для этого нет «технических возможностей». Тогда один из адвокатов попросил сделать пятнадцатиминутный перерыв. Четверти часа хватило, чтобы зайти в ближайший магазин, приобрести простенький телевизор с видеомагнитофоном, обеспечить необходимые «технические возможности» и все-таки продемонстрировать пресловутую пленку, свидетельствующую о явно тенденциозном отношении областного избиркома к кандидату Михайлову. Впрочем, на решение суда это явно не повлияло.

Вот, что по этому поводу сообщила своим читателям газета

«Слово»:

«Намерение москвича Михайлова баллотироваться в Думу на донской земле привнесло в рутинный, в общем-то, процесс регистрации кандидатов элемент сенсационности, привлекло к Таганрогу внимание газет и телеканалов.

Ростовский областной суд признал правомерным постановление избирательной комиссии по 147-му одномандатному Таганрогскому избирательному округу об аннулировании регистрации кандидата в депутаты Государственной думы С. Михайлова, его жалоба оставлена без удовлетворения. Таким образом у… соискателя… почти не осталось шансов стартовать в политику с таганрогской площадки. После обращения в областной суд, обернувшегося пустыми хлопотами, единственная надежда снятого с выборной дистанции Михайлова – Верховный суд. К нему, скорее всего, будет апеллировать несостоявшийся кандидат. Так что вопрос о том, станет ли Таганрог колыбелью несостоявшегося политика Сергея Михайлова… остается открытым. Судя по началу, выборы на Дону обещают быть жаркими».

По закону о выборах все тяжбы, сопутствующие избирательной кампании, рассматриваются в судах всех инстанций без промедлений. Так была рассмотрена и жалоба кандидата в депутаты Сергея Михайлова. Верховный суд Российской Федерации решение Ростовского областного суда и окружной избирательной комиссии признал необоснованным, Михайлова восстановили в статусе кандидата в депутаты, мандат, естественно, вернули. До окончания избирательной кампании оставались считаные дни.

* * *

С точки зрения политтехнологии шумиха в прессе вокруг имени Михайлова сослужила Сергею, как кандидату в депутаты, только хорошую службу. О такой пиар-кампании любой политик может только мечтать. Еще бы! Без каких-либо материальных затрат, без подключения административного ресурса пресса с утра до ночи повторяет фамилию кандидата. Да такое и за деньги, даже за большие деньги, купить проблематично. Но у каждой медали, как известно, две стороны. Да, фамилию Михайлова теперь в Таганроге знал каждый житель города. Но что мог предложить конкретного этим жителям Михайлов – это предстояло ему объяснять самому. А времени уже почти не оставалось. Две-три встречи с избирателями, которые Сергей успевал провести, вряд ли могли повлиять существенно. Выручило телевидение. Вернее, скромный, хотя и достаточно по-пулярный в Таганроге кабельный телеканал. Его редактор Елена Каверда, будучи журналистом опытным, как никто другой, понимала, насколько укрепится положение ее детища, выступи в эфире столь популярный человек, как Сергей Михайлов. И она предложила Сергею Анатольевичу беспрецедентный по замыслу проект – его участие в прямом эфире… без ограничения времени! Условие было только одно – рассказав о своей программе, Михайлов будет отвечать на вопросы телезрителей до тех пор, пока вопросы не иссякнут. Пиарщики из штаба Михайлова возражали – можно нарваться на такие инспирированные конкурентами постановки, что интервью обернется против него самого. Михайлов не согласился – мне опасаться нечего, готов отвечать на любые вопросы. Тот уникальный телеэфир, прерываемый только выпусками новостей, длился четыре (!) часа.