Еще одно распространенное заблуждение касается мифа, что М.Т. Калашников попросту скопировал свой автомат, взяв за основу разработки немцев. На самом же деле вырисовывается вот какая история. Михаил Тимофеевич при создании своего чудо-автомата в самом деле кое-что позаимствовал из конструкции МП-44 (он же StG-44).

Впрочем, такое случилось не только с ним одним. Теперь уже не секрет, что в конце войны и сразу после нее по территории Германии сновали специальные команды – как советские, так и союзные. Специалисты, входившие в их состав, охотились за документацией и натурными образцами немецкого оружия. Да и за самими их создателями тоже.

Михаил Калашников со своим легендарным автоматом

Так в США оказался известный ракетный конструктор Вернер фон Браун, и это именно с его помощью американцы попали на Луну. Нам достались сошки поменьше, и с их помощью команда С.П. Королева создала ракету Р-7, модифицированные варианты которой летают и сегодня.

Вывезли в СССР и реактивные двигатели для самолетов. Первые свои взлеты советские реактивные истребители сделали именно на них.

Что же касается вопроса, сконструировал ли Михаил Тимофеевич Калашников свой легендарный автомат самостоятельно, или же ему помогал в этом известный немецкий конструктор Хуго Шмайссер, то у историков пока нет однозначного ответа на этот вопрос. Уж слишком густой мглой тайны покрыта эта история. По этому поводу десятилетиями идут дискуссии в отечественных и зарубежных СМИ. Многие историки оружия и журналисты, включая наших, считают, что прототип автомата Калашникова создан германским конструктором Хуго Шмайссером. Их оппоненты, наоборот, утверждают, что к созданию АК Шмайссер вовсе не причастен, а его штурмовой карабин образца 1944 года с нашим АК-47 не имеет ничего общего, кроме отдаленного внешнего сходства.

Обратимся к фактам. А они говорят следующее.

Свой первый пистолет-пулемет германский конструктор Хуго Шмайссер создал еще в те времена, когда Калашникова и на свете-то не было. В 1917 году первые МП стали поступать в действующую армию и оказались очень эффективными в штурмовых частях. Фирма «Бергман» выпустила 35 тысяч таких автоматов. МР-18 так напугал Антанту, что в одной из статей Версальского договора производство пистолетов-пулеметов в Германии было особо запрещено.

Так Гуго Шмайссер остался не у дел до конца 30-х годов. Лишь когда нацистская Германия начала заново вооружаться, когда был создан «промежуточный» патрон, представлявший собой укороченную гильзу патрона винтовки «Маузер» с уменьшенным зарядом пороха, конструктор создал под него свой МР-43. Вскоре это оружие заговорило на Восточном фронте.

Советская разведка захватила несколько автоматов МР-43, и летом 1943 года были проведены их испытания на Щуровском полигоне под Коломной. Весьма оперативно в СССР был создан промежуточный патрон образца 1943 года конструкции Н.М. Елизарова и Б.В. Семина. На следующий год, согласно приказу ГКО, под этот патрон началось проектирование целого ряда оружейных систем. Среди них стоит упомянуть, например, внешне похожий на автомат Шмайссера автомат ТКБ-415 тульского конструктора Булкина. В 1945 году попал в войска и успел повоевать автоматический карабин конструкции Симонова, тоже созданный под новый патрон.

Судьба же Шмайссера и его МР-44 в дальнейшем сложилась так. В мае 1945 года в город Зуль, где находился завод «Хонель», принадлежавший братьям Шмайссерам, вступили американские войска. Янки подробно допросили Гуго, но от его услуг отказались. В то время американские оружейники были одержимы идеей создания автомата под мощный винтовочный патрон.

В июне 1945 года состоялся своего рода размен. Советские войска ушли из Западного Берлина, а американцы – из Тюрингии. В начале июля в город Зуль входят части Красной армии. Братья Шмайссеры вполне могли уехать с американцами, но предпочли остаться.

Почти сразу Гуго поступает работать в советскую «шарашку» на бывшем предприятии «Густлов Веерке». Летом 1945 года в Германии вообще заработали многие десятки «шараг», где трудились германские инженеры и ученые. Они создавали новейшие артсистемы, управляемые ракеты всех классов, донные мины, самонаводящиеся торпеды, подводные лодки, корабли на воздушных крыльях и т. д. Работать они шли практически добровольно, поскольку в «шарагах» неплохо платили и давали паек.

Однако в начале октября 1946 года стрелковую «шарашку» всего за один день эвакуируют в СССР. То же самое произошло и с остальными предприятиями подобного типа в Восточной зоне. Тут уже никто не спрашивал у немцев согласия – бери семью, багаж и в поезд. Таков был приказ Сталина, повелевшего вывезти все германские НИИ из нашей зоны оккупации.

В итоге по всему Союзу вырос архипелаг спецучреждений с немецким контингентом. От санатория «Синоп» в Сухуми, где работали немецкие ядерщики, до Меншиковского дворца в Ораниенбауме, где создавались «умные» мины и торпеды, и базы на озере Селигер, где обосновались немецкие ракетчики. Интересная деталь – классный немецкий специалист имел оклад 5–8 тысяч рублей, а директор «шарашки» – 3 тысячи рублей.

Стрелковая «шарашка» была создана в городе Ижевске на оружейном заводе. Туда привезли Хуго Шмайссера и еще два десятка немецких оружейников. Они проработали там шесть лет. И, видимо, не даром ели свой хлеб.

В 1952 году Хуго отправили в ГДР под надзор Штази, предварительно взяв подписку «о неразглашении». Поэтому когда у Хуго немцы спрашивали, что ты делал в СССР, он отвечал обтекаемо: «Давал русским некоторые советы».