– Товарищ подполковник, для вас есть работа. Не совсем по вашему профилю, но все же в большей степени, чем по нашему.

– Слушаю, Троица…

Подполковник носил автомат не так, как его носят у нас, на груди, а в руке, словно умел здорово стрелять от пояса или предпочитал использовать его в качестве дубинки. И со сложенным прикладом. Конечно, в условиях ближнего боя это удобное положение оружия. Но даже в горах бой необязательно должен быть ближним. А прицельная стрельба от пояса, как правило, исключается. Хотя я лично встречал офицеров, которые от пояса стреляют лучше, чем от плеча.

Следующим жестом я подозвал солдат, которые несли ящики с «беспилотниками».

– Посмотрите. Сможете разобраться? В ящиках точная инструкция по сборке и эксплуатации. Пульты управления там же.

Старший сержант Камнеломов щелкнул замком-защелкой и поднял крышку первого ящика.

– Дрон! – Коломиец расплылся в улыбке. – Квадрокоптер! У нас старший лейтенант Кольниченков крупный специалист по этой технике. Еще в детстве в авиамодельном кружке делал и запускал. Это его, кстати, в военное училище и привело. Юра! Разберешься?

Штурман погибшего майора Труханова, услышав свое имя, шагнул к нам. При взгляде на содержимое ящика расплылся в улыбке:

– Разберусь…

– Помогите старшему лейтенанту, – приказал я солдатам, которые несли ящики. Сборка «беспилотников» им, как мне показалось, понравилась больше, чем работа грузчиков. У солдат тоже загорелись глаза. Но сборка была только крупноузловая и недолгая. Соединить несколько составляющих, завинтить, подтянуть гайки и вставить аккумулятор. Дрон выставили на ящик, как на пусковую площадку.

– Запускай, Юра, двигатели. Как я понимаю, тогда же запустится и бортовой компьютер?

– В инструкции так написано, – согласился штурман истребителя, превратившийся в оператора дрона. – Куда полетим?

– Сначала я проведу синхронизацию дрона и своего «планшетника», чтобы мне изображение с камер принимать.

Это оказалось довольно простым делом. Вся программа была рассчитана на людей, умеющих как минимум читать. Мне оставалось после прочтения только ткнуть пальцем в кнопку «ОК», и установка пошла своим чередом. Это заняло не больше двух минут. Камеры включились.

Пульт имел свой собственный монитор, но слишком маленький, чтобы можно было на нем рассмотреть что-то еще, кроме маршрута.

– Мне машину вести или ты автоматом маршрут проложишь? – поинтересовался старший лейтенант.

– Я бы с удовольствием, но не знаю, как это сделать.

– Карту открывай. Через «навигатор».

Я выполнил.

– Теперь ставь по порядку точки пальцем. Вот, «синхронизация» уже на мой монитор твою карту поставила. Отмечай маршрут.

Я стал ставить пальцем точки на своем мониторе. Точки сразу соединялись линией. Не дожидаясь, пока я закончу непривычную работу, старший лейтенант Кольниченков поднял квадрокоптер в воздух. Я сразу активировал первую камеру обычного вида, поскольку в дневное время она должна была стать основной.

– Дальность разведки какая? – спросил я Кольниченкова уже как специалиста.

Старший лейтенант заглянул в инструкцию.

– Если с простой камерой, то в радиусе до пятидесяти километров. Инфракрасная сожрет заряд аккумулятора на семь километров. Значит, получается сорок три. Тепловизионная съест еще восемь километров запаса. Получится тридцать пять километров. Но индикатор постоянно показывает, на сколько километров полета хватит заряда. Удобно…

– Пока нам такая дистанция не требуется. – Кажется, я улыбался от собственного, почти детского восторга. – Но потребоваться может. Мне нравится, что звука почти нет.

– Электродвигатели…

Мы стояли и смотрели в монитор моего «планшетника». Кольниченков встал со мной плечом к плечу и пробовал корректировать полет с помощью пульта.

– Легко управляется. С пультом можно в любой момент маршрут изменить и полностью перейти на ручное управление.

Через мое плечо заглядывал в «планшетник» подполковник Коломиец. Любовался, видимо, своим внешним видом в таком непривычном для нормального человека плане – сверху. Но долго смотреть на себя не удалось ни подполковнику, ни мне. «Беспилотник» после набора высоты, повинуясь пульту, легко набрал скорость, и стало видно уже только горный хребет. Сверху он был похож на какой-то макет и смотрелся как естественный. Помня, что в моем распоряжении есть функция наложения изображения карты на изображение камеры, я опробовал и это, но пока такой необходимости не было, и полет продолжился в обычном режиме, без сложностей.

Скоро нашлись и мои разведчики. Ни инфракрасная камера, ни тепловизионная их не увидела бы, а вот простая показала без прикрас, как хорошо, быстро и скрытно они идут. Даже я не нашел к чему придраться.

– Твердоглазых!

– Я, товарищ старший лейтенант.

– Ничего постороннего не слышишь?

– Не стреляют… – не понял меня младший сержант.

Значит, наш «беспилотник» летел почти беззвучно. Но поверху всегда гуляет ветер. Наверное, он звуки далеко относит. Это радовало. Была надежда, что и бандиты ничего не услышат. А мы их должны увидеть.

И мы их увидели. Бандитская цепь лежала за камнями, занимая пространство поперек узкого участка хребта. Это была обыкновенная засада, рассчитанная на то, что мы побежим поинтересоваться, кто там в кого стреляет. Как сороки слетаются на блеск, так спецназовцы, наивно подумали бандиты, сбегутся на шум. А стреляли бандиты при этом или в воздух, или в землю. Скорее в воздух, как они любят это делать – с одной руки. Это мы обычно, если есть необходимость открыть предупредительную стрельбу, стараемся стрелять в землю, не зная, куда могут улететь пули, выпущенные в воздух, и в кого они могут попасть, когда начнут свой обратный путь к земле. А бандитам на это, по большому счету, наплевать.

– Юра, притормози… – попросил я штурмана-оператора, и квадрокоптер заметно сбросил скорость. Настолько сбросил, что я без труда насчитал в засаде восемнадцать бандитов. Это много. Учитывая эффект неожиданности, такая засада в состоянии нанести взводу большой урон и доставить трудности в дальнейшем.

– Твердоглазых!

– Я, товарищ старший лейтенант.

– Возвращайся. Забирай людей и возвращайся. За тебя техника работает!

– То-то я ваши разговоры слышу, а суть понять не могу. «Беспилотник»?

– Он самый.

Младший сержант Стас Твердоглазых был в составе взвода в той командировке, когда с нами работал «беспилотник» под управлением штатного оператора. И, похоже, помнил возможности современной техники. Известное дело, к хорошему привыкаешь быстро. Как мы легко привыкли к связи внутри взвода. И сейчас, окажись взвод без внутренней связи, нам было бы сложно оставаться тем же слаженным единым организмом, одной боевой единицей. Наверное, если постоянно работать с «беспилотниками», потом, без них, покажется трудно и неудобно.

– Дальше летим? – спросил старлей Кольниченков.

– Конечно. Как я маршрут проложил – до перевала и по обе стороны от него. Кружочек сделай. Потом кружочек вокруг нас на предельной высоте, чтобы охват у камеры был большим.

– А вокруг нас зачем? – не понял подполковник Коломиец.

– Наверняка бандиты кого-то послали, чтобы сзади нас подпереть. Еще одна засада. Думаю, заминируют проходы, когда мы, по их расчетам, отступать начнем, и после взрыва пары мин начнут нас расстреливать.

– А во втором ящике что? – спросил подполковник, обеспокоясь моим предсказанием.

– Второй «беспилотник».

– Запустим? Тылы сразу и проконтролируем…

– Если только мне попеременно смотреть… – Я не отверг дельное предложение летчика. – Иначе два экрана на маленьком мониторе… Слишком мелко будет. Ничего не разберу…

– А что мешает смотреть попеременно? – переспросил Коломиец.

– А кто за пульт сядет?

– Могу и я, – сказал старший сержант Камнеломов. – Я в детстве пробовал с таким же пультом машину по школьной спортивной площадке гонять и катер по воде. Получалось без проблем. Две минуты на восстановление навыков…

– Могу и я, – пожелал оказаться полезным подполковник Коломиец.

– Собирайте дрон! – кивнул я солдатам, которые помогали старшему лейтенанту Кольниченкову в сборке первого «беспилотника».

Сборка не заняла много времени. Солдаты тоже читать умели и инструкцией пользовались грамотно. Кроме того, они запомнили действия при сборке первого, и это облегчило им работу.

Пользуясь преимуществом в звании, пульт сразу взял в руки подполковник Коломиец. Не захотел доверить дело старшему сержанту.

– Юра, – обратился я к старшему лейтенанту Кольниченкову. – На второй дрон синхронизацию проводить отдельно?

– Там что-то в инструкции по этому поводу есть, – не отрываясь от мелкого монитора пульта, ответил штурман.

Инструкцию посмотрел старший сержант Камнеломов. Прочитал и сообщил:

– Есть пункт о синхронизации. Если была проведена предварительно, с любого другого дрона этой же конструкции будет производиться в автоматическом режиме, без задействования оператора. Следует только разрешить связь.

– А как ее разрешить? – не понял я. – Впрочем, разберемся. Товарищ подполковник, запускайте двигатели.

Коломиец нажал на пульте зеленую кнопку. «Беспилотник» тихо заурчал – не громче, чем хороший бытовой холодильник. Но мой «планшетник» сразу сообщил мне, что он пытается установить со мной связь. И спросил разрешения. Естественно, я нажал кнопку «ОК». После чего в окне программы появилась иконка под цифрой «2», а около первой иконки сама собой образовалась цифра «1». Я опробовал камеры. Все три успешно показали мне крышку ящика, на которой второму дрону, как и первому, устроили вертолетную площадку.

– Запускайте, товарищ подполковник! – стараясь убрать из голоса командирскую строгость и требовательность, сказал я. – Я пока маршрут следования заложу. Пусть покружит над местностью по траектории спирали.

– Тут в инструкции написано, что он может сам подавать сигнал, если обнаружит живые объекты, – подсказал Камнеломов, не выпускавший из рук инструкцию.

– Для этого следует тепловизионную камеру включать, – подсказал старший лейтенант Кольниченков. – Радиус действия и время полета сократятся.

– А нам сейчас далеко летать и не надо, – решил я, завершил прокладку маршрута, переключился на тепловизионную камеру и включил автоматический режим поиска. Камера дала сигнал почти сразу, еще не успев набрать крейсерскую высоту. Это никого не удивило. Она видела нас, а вот отличать своих от чужих она не умела. Для этого всем моим бойцам требовался бы какой-нибудь транспондер[20].

Через пару минут сигнал повторился. Я посмотрел на монитор. Возвращалась группа разведки во главе с младшим сержантом Твердоглазовым. Судя по всему, возвращалась неторопливо, время от времени бойцы останавливались и смотрели в тепловизионные прицелы своих автоматов себе за спину. Но преследования не было. Видимо, засада на хребте как нашла себе удобное для атаки место, так там и осталась, недоумевая, почему не наступает спецназ ГРУ.

Но я хорошо знал, что такое недоумение очень скоро перерастет в ощущение опасности. Бандиты поймут, что их план не работает, хотя и не смогут сразу догадаться почему. Скорее всего спишут свою неудачу на нашу нерешительность и слабость. И тогда начнут принимать меры.

Мы должны будем их опередить, хотя бандитских планов предварительно не знаем, и просчитать их невозможно. Но я был уверен, поскольку тщательно изучал тактику всех действий эмира Арсамакова, что он постарается выставить резерв, который ударит нам в спину. Если были в наличии силы, если была такая возможность, Арсамаков всегда так действовал.

Именно по этой причине я проложил маршрут полета второго «беспилотника» по такой сложной спирали, чтобы охватить как можно большую площадь. Хорошо, что небо в этот день было безоблачным. В горах облака обычно идут низко. Даже нам, пешим людям, порой приходилось по земле сквозь облака двигаться. Они имеют свойство держать относительно стабильную высоту из расчета расстояния до уровня моря.

Те, которые выше висят, так всегда и держатся выше – тоже на своей высоте. И плохо было бы в облачность. Тогда наши «беспилотники» не могли бы лететь на нужной и безопасной для себя высоте. Если выше подняться, пришлось бы только одной тепловизионной камерой пользоваться, если ниже, бандиты могут заметить. Но сейчас даже небо было на нашей стороне и предоставляло нам возможность спокойной, тщательной и безопасной даже для техники разведки. Общая высота окружающих гор была не слишком велика, и пусть воздух там был слегка разрежен, но все же не настолько, чтобы винты дрона не смогли за него зацепиться.

Первый «беспилотник» тем временем долетел до перевала и начал там описывать круги. Перевал был занят бандитами. Вместе с теми, что сидели в засаде, их было так много, что для одной банды это выглядело чрезмерным количеством, которым не только трудно управлять – столько людей и прокормить проблематично.

Но на две большие банды людей все же не хватало. Это снова подтвердило мое мнение о существовании «засадного джамаата». Хотя это предположение было чисто гипотетическим и пока никак не подтверждалось. Банды в горах никогда не имели определенной структуры и могли менять численность, в зависимости от обстоятельств и наличия людских ресурсов. Иначе дело обстояло только во времена второй чеченской войны, когда иорданец Хаттаб ввел понятие боевых джамаатов. И даже сделал для них штатное расписание. Тогда было легче определить, вся банда перед тобой или только ее часть.

Но сейчас эти банды, объединившись в одну, готовы были объявить себя значительной силой. Они и в самом деле были сильны, особенно если перешли под единое командование эмира Арсамакова. К сожалению, вид сверху и расстояние не позволяли мне рассмотреть, был ли среди бандитов на перевале сам Арсамаков. Но, учитывая его многолетний авторитет, можно было бы предположить, что это он объединил банды в большой отряд.

А если с ним соединятся еще и чеченские бандиты, ситуация может усложниться. Хотя это тоже еще неизвестно. Чтобы однозначно утверждать, что чеченские банды пойдут под командование дагестанского эмира, нужно совершенно не знать чеченцев и их характера. Если про дагестанцев говорят: где появятся три дагестанца, там они попытаются установить власть. Там, где появится больше трех дагестанцев, там они друг другу горло за власть перегрызут. У чеченцев это выражено гораздо сильнее. Каждый чеченец стремится к власти. Пусть к власти в своем джамаате, но это будет его власть. И делиться ею он ни с кем добровольно не пожелает. А по отдельности справиться с бандитами всегда бывает гораздо проще.

Туда же, на перевал, только что подняли и миномет. И начали его устанавливать так, чтобы ствол был направлен в нашу сторону. Но боеприпасов, как показывала видеокамера «беспилотника», у минометчиков было в самом деле небогато. Тем не менее они несколько раз выстрелили в никуда, только чтобы привлечь наше внимание. Это только подчеркивало значение, которое придавали бандиты нашему уничтожению. Мы же в ответ придавали значение их уничтожению.

Второй «беспилотник» подал сигнал. Я переключился на него. Тепловизионная камера сразу показала восьмерых бандитов, которые поднимались по склону метров на сто позади нашего временного лагеря.

– Красников!

– Я!

Командир первого отделения оказался рядом. Я показал монитор. Младший сержант внимательно посмотрел на изображение. Дважды пальцем сдвинул карту в одну и в другую сторону, чтобы иметь ориентиры.

– Место определил?

– Так точно.

– Определи, сколько тебе времени понадобится, чтобы их встретить, выбери место для засады. Если сумеешь, подойди к ним сзади. Возьми с собой десять человек, самых подготовленных в рукопашке. Отработать следует лопатками. Чтобы без звука, без выстрела. Вперед!

– Просьба, товарищ старший лейтенант. Всему взводу, кто с нами не идет, через десять минут выключить внутреннюю связь, чтобы мы на разные мелочи не отвлекались. Я связь оставлю только в своей группе, но в последний момент мы и ее выключим.

– Разумно, – согласился я.

И дал команду в микрофон:

– Через десять минут отключить связь…

Вася во взводе был внештатным инструктором рукопашного боя. То есть самым лучшим бойцом-рукопашником среди солдат и сержантов. Может быть, даже лучшим в роте, а то и в батальоне. Как правило, всегда помогал на занятиях мне и штатному инструктору батальона[21], когда тот проводил взводные занятия. Зря, что ли, до службы в армии стал мастером спорта России по боксу в полутяжелом весе! Резкий, взрывной, жилистый и сильный…

Уговаривать никого из солдат не пришлось. Василий и не уговаривал. Он просто назначал. И молча пошел по пути, которым мы уже прошли, в обратную сторону. Бойцы двинулись за ним. Лопатки младший сержант не проверял. Не проверял и я. Видел, что бойцы выбриты, значит, и проверять не стоит. А бреются они по традиции своими малыми саперными лопатками. Так во многих подразделениях спецназа заведено, что лопатка всегда должна быть отточена до уровня бритвы и в полевых условиях бритву полностью заменять. Как, впрочем, заменять и топор. И потому подтачивается чуть ли не каждый день.

Я прикинул время до встречи двух противоборствующих групп – запас был, и переключил камеры на первый «беспилотник». Там, на перевале, шли активные приготовления. Три человека стояли в самом центре, что-то обсуждали. Один сильно жестикулировал. По этой жестикуляции я и определил эмира Арсамакова. Но, к моему удивлению, бандиты не выступили сразу. Они устроились обедать и даже развели небольшой костер из веток сухих деревьев, не дающих дыма. Дыма такие дрова не дают, с этим нельзя не согласиться. Но запах костра бандиты не учли. Мы ведь не только на дым смотрим, мы еще и носами шевелить умеем. Поскольку курящих я у себя во взводе не держу, запахи у меня все солдаты чувствуют прекрасно. Летчики тоже, мне показалось, не курят. И окружающую атмосферу не портят. По крайней мере, я еще не видел никого из них с сигаретой.

После обеда часть бандитов отправилась к своей ближней засаде – сменить тех, кто не пообедал. Засада пришла обедать во вторую смену. Время шло. Бандиты чего-то ждали и с места не двигались, хотя даже миномет разобрали до походного рюкзакового состояния[22]. Я дал на камере по возможности максимальное укрупнение не потому, что был голоден и готов был наесться глазами, а потому, что, как мне показалось, бандиты вскрывают коробки с сухим пайком.

Что греха таить, есть у нас в армии еще такое… Кладовщики всегда останутся кладовщиками – порой распродают по дешевке армейское имущество. В том числе и сухие пайки. Если у бандитов сухой паек, следует обязательно взять коробку с маркировкой, которая поможет отследить, с какого армейского склада попала к бандитам армейская норма питания. Но, рассмотрев то, что удалось увидеть, я убедился, что это не российские сухие пайки, а скорее американские. Их большую партию Пентагон списал за негодностью и отправил в виде помощи украинской армии. Но там кладовщики отличаются особой коммерческой жилкой. Я слышал, что партии этих американских сухих пайков дошли не только до Кавказа, но даже до Китая.

Тем временем подошла пора группе Красникова добраться до места встречи с малой бандитской группой. С той, что должна была нам в спину ударить. Я переключился на второй квадрокоптер и сразу увидел сближение светящихся зеленым светом пятен на мониторе. И даже было заметно, что одни передвигаются прямым маршрутом, вторые им наперерез так, чтобы зайти слегка сзади или сбоку и сзади. Переключение на дневную камеру сделало изображение более понятным. Я нашел взглядом подполковника Коломийца и жестом попросил его опустить «беспилотник» ниже. Он выполнил маневр. Внизу никто не задирал голову, значит, шума винтов нашего «электронного разведчика» слышно не было. Но мне стало видно намного лучше. И даже подполковник Коломиец подошел, стал смотреть в монитор через мое плечо.

Стала заметна разница в скорости передвижения. Бандиты перебегали от куста к кусту, подолгу высматривая через прицельную планку своих автоматов пространство впереди. Видимо, еще и активно прислушивались. Но при этом они перебегали практически с такой же скоростью, с какой мои бойцы ползали. А если учесть временную задержку в ходе просмотра дистанции дальнейшего движения, то вообще скорость группы младшего сержанта Красникова была выше. Мои солдаты не задерживались. Они уже приблизились, по сути дела, до визуального знакомства. То есть видели бандитов, несмотря на скрывающие их кусты. Особенно явственно бывает видно человека во время перебежки. Всегда. И солдаты имели возможность рассмотреть противника. А бандиты нападения сбоку и сзади не ждали и даже скорее всего не продумывали такой вариант. Не предусматривали. А если не продумывали и не предусматривали, то и не опасались за свои фланги и тылы. Не оборачивались и по сторонам не глазели. Считали, что неоткуда здесь взяться силе, которая решится поднять на них руку. А сила эта планомерно приближалась. Приближалась без единого звука.

Красников, как я понял при взгляде сверху, просто выбирал удобное для атаки место, когда у бандитов не будет возможности скрыться ни в кустах, ни в камнях, ни в лесу. Подходящее место наконец нашлось. Это была большая каменная пролысина неподалеку от хребта. Несколько громадных валунов ушли полностью под землю, землей же заполнив швы между собой, и казались издали единой большой каменной глыбой. Круглое пространство около тридцати метров в диаметре было полностью открытым, и бандиты не решились пересекать его.

Кто-то дал команду, в дополнение показал рукой. И бандиты двинулись прямо навстречу группе младшего сержанта Красникова. Монитор показал мне, что бойцы моего взвода подготовили к бою лопатки. Но держали их за спиной. Во-первых, из-за спины удар наносить легче. Он получается более мощным, особенно если наносится в прыжке. Во-вторых, каждая лопатка имеет остро отточенную кромку, всегда свежеблестящую. И любой случайный лучик, попав на эту кромку, в состоянии отразиться. И яркий блик может выдать группу. Хотя, судя по расстоянию, теперь уже и это бандитов не спасло бы. Разве что кто-то успел бы оружие поднять и подготовить к бою. Ведь на подходе к месту засады оружие всегда стоит на предохранителе, и даже затвор обычно бывает не передернутым. А опустить на автомате тугой предохранитель и передернуть затвор по времени примерно то же самое, что броситься вперед для удара лопаткой.

Бандиты упрямо лезли навстречу своей смерти, слегка пригнувшись, и казались себе, наверное, сильными и отважными, убийственно-коварными, способными нанести противнику серьезное поражение. Они передвигались и не знали, что идут навстречу своей неминуемой гибели. Как никто из принимающих участие в боевых действиях никогда не подозревает о существовании своего собственного критического момента времени. У каждого из бандитов были семья, жена, дети или родители, у каждого были планы на дальнейшую жизнь, но никто из них не знал, что все их планы через несколько секунд станут прошлым, жены останутся вдовами, дети – сиротами, и изменить это уже невозможно. Война идет не просто на выживание, а на уничтожение. Не уничтожишь ты, значит, уничтожат тебя…