На крыльцо выбежала Мышка:
- Где ты ходишь? Иди скорей! Мама получила письма!
- Какие письма? От Лины? - всполошилась Динка.
- От Лины, от дяди Леки…
- А от Кати?
- Катя написала дяде Леке… У ней родился мальчик!
- Мальчик! - подпрыгнула Динка. - Хорошенький?
- Наверно, только он еще совсем грудной… Идем скорей! Девочки вбежали в комнату. Динка ревниво оглядела отложенные на столе листки.
- Мамочка! Вы уже всё прочли?
- Тише! Мама читает, - остановила ее Алина. После многих низких поклонов Лина писала, что они с Малайкой каждый день всех вспоминают и беспокоятся.
- «…Так бы и полетела я к вам, - писала Лина, - а уж об Никиче и говорить без слов не могу, совсем затосковал старик - одна ему отрада ваши письма… Живет он у нас на покое, смотрю за ним, как за родным отцом, но все его к вам тянет… Вот, говорит, съезжу, посмотрю на них еще разок, а тогда и помереть можно… Как ни скучает, а ты, андел мой, милушка, не зови его, стариков с места на место таскать не положено, а уж Никич наш и без того плох, все ночи кашлем мается…»
- Ох, мамочка… - умоляюще прошептала Динка. - Возьми его скорей!
- Пошлем телеграмму, да, мамочка? - взволновалась Мышка.
- Конечно, пошлем, это же папин друг! - поддержала сестер Алина.
- Надо бы взять Никича, - несмело отозвался Леня. - Я бы здесь поухаживал за ним…
- Возьмем-то возьмем, об этом и речи нет, но, может быть, лучше подождать весны? Как бы он не простудился дорогой… - озабоченно сказала Марина. Но Алина деловито предложила;
- Надо его самого спросить, когда ему лучше приехать!
- А пока давайте писать ему каждый день! - самоотверженно сказала Мышка она терпеть не могла писать письма и никому не писала.
- Мышка, может, не соберется, а я буду! - пообещала Динка.
- Да хоть бы вы по очереди писали, а то такие лентяйки, не можете лишний раз послать старику привет, - расстроилась Марина.
В письме дяди Леки было сообщено, что у Кати родился мальчик, что сама Катя здорова, но мальчик часто простужается. О себе дядя Лека писал, что никак не может добиться от своего графа перевода в одно из черниговских имений, что граф купил землю в Крыму и хочет отправить его туда наблюдать за постройкой винного завода.
«…Ну, это мы еще посмотрим, - писал дядя Лека. - Теперь, родные мои, несколько слов о том, что вас больше всего интересует. Некоторые из наших знакомых выехали в Финляндию, в том числе и Скворцов…»
- Папа… - прошептала Мышка, Марина сияющими глазами посмотрела на детей.
- Бог знает, что я уже передумала…
- Скворцов - это папа? Он уже Скворцов? - шепотом допытывалась Динка.
- Ну да… Тише ты! Не повторяй зря, - остановила ее Алина. - Мама, читай…
- Что еще про папу? - нетерпеливо заглядывая в письмо, торопили девочки.
- Да… Значит, он был председателем… В первый раз мы не вместе… Интересно, как прошел съезд… Но тут об этом ничего нет… Ах, вот еще что-то о папе…
«Скворцов передал мне через Кулешу деньги для вас. Забыл сказать, что Скворцов работает инженером путей сообщения… И еще у меня есть приятная весточка для вас - виделся я тут кое с кем из товарищей, все очень тепло расспрашивали о вашей жизни, о здоровье детей… И еще один человек, который подарил вам свою книжку «Моя новая мама», особенно интересовался, как ведет себя Динка…»
- Я? - встревожилась Динка. - Это про меня?
- Ну конечно… Вот читай… - показывая ей письмо, подтвердила Марина.
- Ай-ай-ай! Вот видишь! Там, наверно, всё знают! - пугнула сестру Мышка, с трудом удерживая смех.
- А что же знают? Что знают? - не на шутку встревожилась Динка, - Я хорошая девочка… Я ничего такого не делаю…
- Но что-то дошло до них, уж там напрасно говорить никто не будет! - серьезно подбавила Алина.
- Да нет, - робко улыбнулась Динка. - Они просто ошиблись… Им про кого-нибудь другого сказали, а они подумали про меня… Правда, Леня?
- Да уж не знаю - правда ли, нет ли, - откашливаясь в кулак, пробормотал Ленька. - Вот мама напишет, как и что…
- Конечно! Ты напиши, мама: Динка хорошая девочка, даже голоса ее в доме не слышно… Ох, я делаюсь больной! - с огорчением сказала Динка.
Всем сделалось ее жаль.
- Ну, так это все выяснится? Правда всегда всплывет наверх, ты не беспокойся! - успокоила сестренку Алина.
- Нет, пусть мама сама напишет, а то, может быть, ничего и не всплывет, а я буду плохая! - закапризничала Динка.
- Я напишу, напишу! Давайте дочитаем письмо! Вот тут еще несколько строчек Лёне… Вот:
«…Ты, Леонид, там единственный мужчина, поэтому на тебя, вероятно, самые большие шишки валятся, но ты помни, что главное твое дело - учиться, все остальное суета сует! Пиши мне, если что нужно, я ведь для тебя такой же дядя Лека, как и для девочек..» Леня с гордостью выслушал эти строчки и смущении сказал:
- Какие тут шишки? И мужчин у нас не один, а двое… Я да Вася!
- Подумаешь! - фыркнула Алина. - Ты одних лет со мной… И не воображай, пожалуйста… Он да Вася! Какие мужчины нашлись!
- Ну, не спорьте, не спорьте! Вечно вы из-за всякой ерунды цепляетесь друг к другу! Пишите лучше письма! Я тоже сейчас напишу Никичу, что мы всегда будем ему рады, пусть едет когда хочет!
Девочки уселись писать письма. Динка звала дедушку Никича и просила его перед отъездом сходить на берег Волги, низко-низко поклониться и сказать, что одна девочка, Динка, - может, вспомнит Волга - вихрастая такая, на утесе часто сидела, будет помнить ее… по гроб жизни…
Динка громко засопела и, заслюнив свой конверт, поспешно выбралась из-за стола.