Целый день мутный зной и пыльные вихри.
Успокоился, улегся ветер,
где он спит?
Под его дыханьем легким
лист еще дрожит…
Сквозь листву тополя смотрит в нашу открытую форточку тоненький серп молодого месяца. В изоляторе моем такая духота, что даже в таком туалете, как ночная рубашка, не знаешь, куда деваться от жары.
День был посвящен памяти покойной сестры моей, вынырнувшему из архива черновику ее полудетских стихотворений. Среди них несколько (4–5), написанных незадолго до заболевания и напечатанных в “Северных цветах” и еще в некоторых журналах.
Выписываю мое любимое:
Порою смерть влечет меня,
Как сад развесистый, тенистый,
Как смена суетного дня
На вечер тихий и росистый.
Исполнив дней своих число,
Душа глядит с недоуменьем
На все таинственное зло,
Что было жизни сновиденьем.
Хочу сказать ему: прости!
Благой закон ко мне взывает,
И в сад развесистый уйти,
Где солнца луч не проникает.
Перо выпадает из рук от изнеможения и духоты.