Пронеслась их жизнь земная, как ночное сновиденье,

И ушли они из мира — таково его веленье!

Даже тот, кто долговечен, проживет одно мгновенье!

Месх безвестный из Рустави, кончил я мое творенье^{109}.

Божеству грузин Давиду, что грядет путем светила^{110},

Чья с восхода до заката на земле известна сила,

Кто для преданных — опора, для изменников — могила,

Написал я эту повесть, чтоб досуг его делила.

Мне ли петь дела Давида, возглашая славу слав?

Я служил ему стихами, эту повесть отыскав.

В ней прославлены владыки многочисленных держав,

Их чудесные деянья и величественный нрав.

Никому на жизнь земную невозможно положиться:

И моргнуть мы не успеем, как она уже промчится.

Для чего ж нам то, что ищем? Подведет судьба-срамница!

Благо тем, кто ладит с нею и кончины не боится!

Мы в стихах Мосэ Хонели Амирана узнаем^{111}.

Прочитав «Абдул-Мессию», дань Шавтели воздаем^{112}.

Диларгета пел Тмогвели, сожигаемый огнем^{113},

Тариэла — Руставели, горько плачущий о нем.