Боудри задремал, но неожиданно проснувшись заметил между поилкой и тополем человека. Боудри узнал его по шляпе.

— Йорк! — прошептал он.

Йорк подошел к нему.

— Боудри? Они едут сюда. Наверное, по дороге где-то останавливались. Рубин уже здесь. В городе была перестрелка. Рубин ранен, а Хенсмен и еще один убиты. По-моему, они нарвались на своих же, которые ехали в город.

— Где Гейтсби и Хенли?

— Рядом. Нам лучше дождаться рассвета, конечно, если они не тронут Мэри.

Ждать в темноте было тяжело. Каждый звук доносился до них неискаженным, они слышали шорохи и разговор у дома, но слов разобрать не могли.

— Их семеро! — сказал Хенли.

Чик кивнул.

— Они держат девушку во дворе. Руки у нее связаны, но ноги свободны. Я заметил, как ее вели от лошади.

Он обернулся.

— Хенли, вы с Гейтсби обойдите дом и прикройте выход с ранчо. Не дайте им уйти.

Он тронул Йорка за плечо.

— Вы немного подождите, и если получится, тихонько проберитесь в дом через заднюю дверь и сидите там без звука.

— А вы?

— Я проберусь к ним и вытащу девушку, прежде чем начнется стрельба.

— Но это мое дело! — запротестовал Стив.

— Нет, я могу двигаться, как индеец, и я это сделаю.

Распластавшись на земле, почти касаясь ее щекой, Боудри дюйм за дюймом продвигался вперед с помощью рук, локтей и пальцев ног, пока не достиг утоптанной земли. Он не рискнул ползти дальше, потому что одежда слишком громко царапалась бы о твердую глину.

В темноте он различил девушку, лежащую на земле, и сторожившего ее ковбоя: Боудри увидел огонек сигареты. Сидя у амбара, опершись плечом о стену, тот время от времени озирался по сторонам.

Чик пробрался к боковой стене амбара, и затем, встав во весь рост, стал скользить ближе и ближе к стражу. Вдруг человек обернулся, и Боудри замер, затаив дыхание. Он увидел, как дернулись локти охранника, как поднялись его руки — тот сворачивал новую сигарету.

Он продолжал ее сворачивать, когда предплечье Чика проскользнуло у него под подбородком и намертво сжало горло. Правой рукой Боудри усилил захват и надавил. Движения его были быстрыми и отработанными.

Человек отчаянно дернулся, девушка в испуге села. Боудри держал захват до тех пор, пока мышцы охранника не расслабились, тогда он отпустил его и двинулся к девушке. Коснувшись пальцем ее губ, чтобы она ненароком не вскрикнула, Чик одним движением перерезал веревки.

Сняв с бесчувственного стража шейный платок и пояс, он связал его крепко, но из-за спешки не слишком надежно: ведь им была нужна — только минута-другая.

Небо на востоке слегка посерело. Боудри даже не представлял, что прошло так много времени с момента его приезда на ранчо и что он так долго подбирался к девушке.

Он уже уводил Карлотту, когда услышал резкое движение и возглас:

— Джо? Что ты делаешь с девчонкой? — Человек поднялся на ноги. — Джо? Джо? — И потом закричал: — Эй! Ты!

— Бегите, — прошептал Боудри, поворачиваясь лицом к противнику и одновременно выхватывая револьвер.

Пламя выстрела прорезало ночь. В ту же секунду последовал выстрел из конюшни, Боудри бросился на землю и ответил, быстро перекатившись поближе к ненадежному укрытию — деревянному корыту-поилке.

При первых звуках стрельбы Соуэрс бросился в дом. Подбежал Люк Бойер с револьвером наизготовку.

— Вот тебе, Боудри! — заорал он и выстрелил.

Но он опоздал на долю секунды. Люка качнуло назад, из рта полилась кровь, но он все-таки пытался поднять револьвер. Чик выстрелил еще раз, Бойера крутануло пулей, и он упал на живот, ногами к Боудри.

Хенли и Гейтсби, план которых оказался нарушен из-за того, что Боудри обнаружили, стреляя, ворвались во двор и бросились к двери дома.

Боудри побежал к ним на помощь, держась у стены, но в это время Йорк споткнулся и упал, выронив револьвер. Тут же подобрав его, он откатился от двери, а Мэд Соуэрс, посылая пулю за пулей, появился в проеме. Желание Соуэрса во что бы то ни стало попасть в Йорка заставило его забыть об осторожности. Под каблук ему что-то попало, он потерял равновесие и ухватился за дверной косяк, наполовину показавшись из-за стены.

Боудри выстрелил в тот момент, когда увидел Соуэрса в дверном проеме. Грузное тело Соуэрса осело, и он сполз по косяку на колени, опустившись на ступеньку лестницы. С лицом, искаженным болью и ненавистью, он не мигая смотрел на Боудри. Револьвер выскользнул из его пальцев, и Соуэрс медленно уткнулся лицом в доски крыльца.

Боудри приблизился к нему, нагнулся и поднял револьвер. Это был сорок первый калибр.

Подошел Йорк.

— Я был у него точно на мушке. На чем это он поскользнулся?

Боудри поднял с пола свинцовую пулю со сплющенным наконечником.

— Я потерял ее, когда хоронил Джима Мейсона. Он, должно быть, наступил на нее. Боудри повертел пулю в пальцах. — Ею выстрелил Соуэрс из своего револьвера шестнадцать лет назад!

На рассвете у костра они готовили кофе, в четверти мили от ранчо. Карлотта подняла глаза.

— Стив рассказал мне, что вы сделали. Я хочу поблагодарить вас. Я ничего не знала о родителях. Мне было всего три года, когда меня взяла сестра мистера Соуэрса.

— Наверное, сначала он держал вас при себе, чтобы иметь влияние на вашу мать, — сказал Боудри, — но когда вы подросли, и он увидел ваши фотографии, которые посылала ему сестра, он начал вынашивать другие планы.

— Это ранчо моего отца?

— Он построил его для себя и жены. Ваш отец много поработал. Это был счастливый человек. У него была женщина, которую он любил, и дом, который был ему нужен.

Боудри встал. Ему следовало возвращаться в отель писать рапорт.

— Ранчо построили для двух любящих друг друга людей, — сказал он.

— Стив говорит то же самое — его строили вдумчиво и с любовью.

— Нельзя, чтобы оно пропало. — Боудри взял поводья лошади, которую ему подвел Хенли. — Увидимся в городе!