— Что такое Пласа?

— Вроде как поселение. Живут там в основном мексиканцы. Хорошие парни. Несколько глинобитных домов, пара магазинчиков и пара салунов.

— Ты хорошо знаешь эти места, Болди?

Джексон посмотрел на него с усмешкой.

— Достаточно хорошо. Пас коров к югу отсюда и как только выпадал момент, заезжал в Пласу. Был в Сокорро. В добрые старые дни время от времени скрывался в окрестных холмах.

Болди был хорошим ковбоем и хорошим поваром, но в молодые годы он ездил по тропе преступников, пока время не прибавило ему мудрости. Слишком многие его дружки закончили свои дни в петле.

— Может, поможешь разобраться, где я был ночью. По-моему, в окрестностях того, что здесь называют Гробом. — Он описал местность, а Болди внимательно слушал, прихлебывая кофе.

— Ага, — сказал он наконец. — Тот каньон, в который ты попал после того, как пересек Диллоны, должно быть, Дьявольский, а нашел ты их в Гробе или сразу под ним. А по дороге обратно, ты скорее всего пропустил вход в Дьявольский и оказался на южном рукаве Фриско. Потом вышел на тропу, что идет вдоль Сентерфайр, и доехал до дома.

Их разговор оборвал торопливый стук копыт. Мак-Куин поставил кружку с кофе, и в дверях показался Бад Фокс.

— Уорд, стада, что мы собрали в Парке Индеек, нет! Сартейн пошел по следам к горе Апачи.

— Подожди, я оседлаю коня, — Болди сорвал передник.

— Оставайся здесь! — приказал ему Мак-Куин. — Достань «шарпс» и будь наготове. Может быть, это устроили, чтобы выманить нас из дома. Вообще-то, я догадываюсь, чьих рук это дело.

Фокс галопом вел его по следам. Ким Сартейн с самого начала последовал за стадом, которое обогнуло глубокую расщелину, прошло по местами высыхающему ручью до Апачи и свернуло в труднопроходимую, каменистую местность за ним.

Внезапно Мак-Куин остановился и прислушался. Впереди они услышали мычание коров. Со скалы спустился Ким.

— Прямо впереди. Со стадом четыре наикрутейшие ковбоя, которых мне приходилось видеть за много лет.

— Поехали, — сказал Мак-Куин.

Коснувшись коня шпорами, он бешеным галопом вынесся через кусты на равнину, позади него разъезжаясь в стороны, мчались Фокс и Сартейн. Звуки двигающегося стада заглушили их атаку так, что они подскакали почти вплотную. И только тогда один из скотокрадов оглянулся, и его рука дернулась к шестизаряднику. Револьвер Мак-Квина сам прыгнул ему в руку, и он тут же открыл огонь. Скорость для прицельной стрельбы была слишком высока, пуля лишь царапнула шею лошади грабителя. Она упала на колени, и всадник полетел через ее голову. Уорд послал коня на него, и тот чуть не растоптал скотокрада.

Широко развернув гнедого, Мак-Куин увидел, что Сартейн уложил одного, но двое оставшихся налетели на Бада Фокса. Оба, заметив, что на них надвигаются Ким и Мак-Куин, бросились в бегство. Один из них навел оружие на Кима, и револьвер ковбоя рявкнул. Скотокрад выпал из седла, а второй сразу поднял руки.

Это был худой, небритый мужчина с жесткими чертами лица и узкими, жестокими глазами. Его волосы были давно не стрижены, одежда — в лохмотьях. Однако револьвер его был новым и хорошо смазанным.

В эту минуту, несмотря на жесткость лица, выражение его было потрясенным. Его глаза бегали с Мак-Куина на Сартейна и Фокса.

— Вы, ребята, стреляете неплохо, но вы еще пожалеете, что родились на свет!

Фокс снял с луки лассо.

— Уорд, он скотокрад, пойманный на месте преступления, а крепких деревьев здесь хватает.

— Эй, погодите! — испуганно запротестовал человек.

— С какой стати вы угнали наш скот? — спросил Уорд.

— Ни с какой. Коровы были упитанные. — Он посмотрел на Мак-Куина, на лице которого все еще оставались следы потасовки. — Ведь ты тот парень, что всыпал Флэггу! Он убьет тебя за это. И за сегодня тоже. Ты и недели не проживешь.

— Бад, привяжи его к седлу, да покрепче. Мы отвезем его в город, пусть с ним разберется закон. А потом навестим Медвежий каньон.

— Что ты сделаешь? — с презрительной насмешкой спросил скотокрад. — Ну и дурак же ты! Флэгг убьет тебя. Вот народ повеселится!

— Нет, — заверил его Мак-Куин, — не повеселится. Если бы они оставили наш скот в покое, мы разрешили бы им остаться, а теперь им придется убираться или сгореть. Это-то я им передам.

— Погоди минутку. — Глаза пленника бегали. Его высокомерие внезапно исчезло, тон стал почти умоляющим.

— Оставьте Медвежий каньон в покое! Это все равно не они!

— Говори, — сказал Уорд.

— Нас подговорил Нил Уэбб. Обещал по пятнадцать долларов за каждую корову, которую мы отведем на Песчаные Равнины за Апачами.

— Ты скажешь это судье?

Лицо грабителя побледнело.

— Если вы меня защитите. Парни Уэбба убивают слишком легко, чтобы спать спокойно.

Когда они появились на улице Пелоны, городок лениво нежился в солнечном свете. К тому времени, как подъехали к конторе шерифа, вокруг собралось человек пятнадцать. Фостер встретил их у дверей, его глаза перебегали с Мак-Куина на скотокрада.

— Ну, Чок, — сплюнул он, — похоже, на сей раз ты нарвался не на тех ребят. — Он перевел взгляд на Мак-Куина. — Что он сделал?

— Пытался украсть скот с пастбищ «Огненного ящика».

— Он один?

— Их было четверо. Остальных троих не имело смысла везти в город. Они все равно ничего не смогут сказать. А этот скажет.

Какой-то человек на краю толпы торопливо повернулся и заспешил прочь. Мак-Куин проследил за ним взглядом. Тот направился в «Эмпориум». Мгновением позже оттуда вышел Рен Оливер и двинулся к ним.

— Кто были остальные, Чок? Они из Медвежьего каньона?

Глаза Чока выражали крайнюю степень испуга.

— Нет, только я. Давайте войдем внутрь!

— Повесить его! — закричал кто-то. — Повесить скотокрада!

Голос был громким. Призыв подхватил другой человек, затем еще один. Мак-Куин повернулся, чтобы посмотреть, кто кричит. Еще кто-то завопил:

— Чего терять время? Пристрелить его!

Выстрел прозвучал одновременно со словами. Уорд увидел, как пленник упал, на переносице его зияла дырка.

— Кто это сделал? — Уорд не скрывал презрения и гнева. — Всякий, кто способен выстрелить в человека со связанными руками — последняя мразь.

Толпа зашевелилась, но глаз никто не поднял. Те, кто знал стрелявшего, слишком боялись его. На краю толпы стоял Рен Оливер в окружении нескольких личностей.

— Я не видел, кто стрелял, Мак-Куин, но разве этот парень не скотокрад? Город сэкономил на судебном процессе.

— Он также был свидетелем, который готов был показать, что его нанял Нил Уэбб и пообещал плату за угнанный скот!

Люди в толпе испуганно попятились, те, кто стоял на краю, стали исчезать в лавках и домах. Казалось, ковбоев Уэбба здесь не было, но Ким Сартейн, сидя на коне поодаль, с винтовкой в руках, внимательно осматривал народ. Он подъехал слишком поздно, чтобы быть свидетелем выстрела.

— Уэббу это не понравится, Мак-Куин, — сказал Рен Оливер. — Я предупреждаю по-дружески.

— Уэбб знает, где меня искать. И передайте, что на этот раз придется убивать не мальчишку!

Шериф Фостер жевал окурок сигары. Его голубые глаза были внимательны.

— Это серьезное обвинение, Мак-Куин. Вы можете его доказать?

Уорд указал на покойника.

— Вот мой свидетель. Он утверждал, что его подговорил Уэбб и что люди из Медвежьего каньона в этом не участвовали. Что же до остального…

Он рассказал, как нашел следы, пошел по ним и обнаружил в каньоне Гроб пятерых ковбоев Уэбба.

— Значит, они шли в Драй-Леггетт? — спросил Фостер.

— Так они говорили, но могли и передумать. Среди раненых был Бемис, он беспокоился за свою рану и просил врача. В основном говорил Байн, — добавил он.

Уорд Мак-Куин привязал коня в тени у магазина Шерон Клэрити. Вместе с Сартейном они направились в «Пещеру летучих мышей». Салун представлял собой длинную, довольно узкую комнату с двумя чугунными печками по обоим концам и баром, протянувшимся на две трети длины помещения. Там стоял стол рулетки и несколько карточных столиков.

Лысый бармен с жесткими глазами стоял у стойки, оперевшись на нее мощными руками, здесь же нянчили выпивку трое горожан. За столиками несколько человек играли в карты. Они взглянули на ковбоев «Падающего К» и продолжали играть.

Мак-Куин заказал два пива и посмотрел на Рена Оливера, сидевшего за одним из столиков. Был ли он просто зевакой или именно он убил Чока?

Оливер глянул на него и улыбнулся.

— Хотите присоединиться?

Мак-Куин покачал головой. Он с удовольствием сыграл бы в карты с Оливером, потому что один из самых верных способов узнать человека сыграть с ним пару партий. Однако сейчас у него не было ни настроения, ни времени. Он понимал, что своими словами разворошил осиное гнездо. Теперь придется действовать.

Он допил пиво и вышел на улицу. За ним последовал Сартейн. Рен Оливер посмотрел им вслед, закончил игру и расплатился. Когда он вошел в «Эмпориум», Хатч сердито уставился на него.

— Избавься от него! — сказал Хатч. — Избавься от него немедля!

Оливер кивнул.

— Есть идеи?

Глаза Хатча не сулили ничего хорошего.

— Ты опять все испортишь. Предоставь это мне.

— Тебе? — неверяще спросил Оливер.

Хатч посмотрел на него поверх очков в стальной оправе. Рен Оливер, знавший много жестких людей, помнил только один такой взгляд. Это был взгляд большой болотной гадюки, которую он убил в детстве. Он до сих пор помнил, как ее глаза неотрывно смотрели в его глаза. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Мне, — повторил Хатч.

Было уже темно, когда Уорд Мак-Куин с ехавшими позади Кимом и Бадом Фоксом добрались до наспех сколоченных хибар, кое-как разбросанных по Медвежьему каньону. Поселение было совсем маленькое, но за то короткое время, как он приехал в эту округу, он много о нем слышал. Немногие жившие здесь женщины, по виду неряхи, были такими же крутыми, как их мужчины. Говорили, что поселение жило за счет конокрадства и угонов скота, а то и дел похуже.

— Бад, — сказал Мак-Куин, — оставайся с лошадьми. Возможно, нам придется очень быстро уходить. Будь наготове, и если услышишь мой крик, тут же скачи к нам!

Вместе с Кимом они подошли к длинному бараку, в котором жила большая часть мужчин. Глянув в окошко, Уорд увидел только двоих: один раскладывал пасьянс, второй чинил пояс. Комната освещалась керосиновой лампой. Рядом стоял другой дом. Они заглянули и туда, в комнате увидели небольшую стойку бара и сидевших за ней людей, всего человек шесть, среди них — Уорники.

Уорд Мак-Куин подошел к двери и открыл ее, ступив внутрь, за ним вошел Ким, сразу же отодвинувшись в сторону, к стене.

Первым их заметил Уорники. Он сидел, откинувшись на стуле, который немедленно опустил на все четыре ножки, готовясь к неприятностям.

— Чего вам надо? — требовательно спросил он. — Что вы здесь делаете?

Теперь все глаза смотрели на них. Двое мужчин, четыре револьвера против шести человек и восьми револьверов. В поселке были еще люди.

— Сегодня утром Чок с тремя парнями угнал наш скот. У нас были неприятности, в результате трое убиты. Я пообещал Чоку, что если он расскажет, кто его послал, я сюда не поеду. Он не хотел, чтобы я приезжал в Медвежий каньон, и, по правде говоря, я и не собирался. Чок начал рассказывать, и кто-то его убил.

— Убил его? Убил Чока? Кто?

Догадайтесь сами. Кто боялся, что он признается? Кто был заинтересован, чтобы он замолчал?

Они обдумали это в молчании, затем толстомордый мужчина на краю стола спросил:

— Что с парнями, которые были с Чоком? Ты сказал, что вы их убили?

— Они выбрали драку.

— Сколько вы потеряли?

— Ни одного. Нас было трое, их — четверо. Им не повезло.

— Чего вы сюда заявились? — потребовал ответа Уорники.

— По двум причинам. Посмотреть, не знаете ли вы, кто убил Чока, и дать вам один совет. Держитесь подальше от коров «Огненного ящика»!

В комнате повисла гнетущая тишина. Лицо Флэгга до сих пор носило следы драки: синяки и ссадины едва начали подживать. Он тяжело уставился на Мак-Куина.

— Над первым мы подумаем сами. На второй вопрос ответим сразу: нам не нужны ваши коровы. Что же касается тебя и твоего приятеля — убирайтесь прочь!

Мак-Куин не пошевелился.

— Помни, приятель, Медвежий каньон находится на пастбищах нашего ранчо. Но вот чего вы не знаете: это не свободная земля, это собственность «Огненного ящика», каждый квадратный дюйм. Вы останетесь здесь, если вам позволит ранчо, а ранчо представляю я! Ведите себя порядочно, и вас никто не тронет, однако в следующий раз предупреждать не станем. Приедем с оружием и огнем.

Левой рукой он нащупал защелку, и когда дверь открылась, Флэгг сказал:

— Мы еще встретимся.

Мак-Куин рассмеялся.

— Конечно, встретимся. Как бы там ни было, Флэгг, у нас с тобой была хорошая потасовка, ты крепкий противник!

Он открыл дверь, Ким Сартейн вышел и сразу же отступил в темноту. Уорд последовал за ним.

И все же не успели они сделать и трех шагов, как дверь распахнулась и из салуна, держа в обеих руках ружье, выпрыгнул толстомордый. Он бросил приклад к плечу. Уорд и Ким, как по команде, выхватили револьверы и выстрелили. Ружье толстомордого опустилось, он попятился и тяжело сел на пол.

Из барака выскочили люди, и Ким выстрелил в человека с винтовкой. Уорд выпустил пулю в открытую дверь, целясь в лампу. Она разлетелась, разбрызгивая керосин и пламя. Через мгновение дом запылал.

Из других домов начали выскакивать люди, мужчины и женщины, и Мак-Куин с Сартейном стали быстро отходить в темноту, где их ждал Бад с лошадьми.

Несколько поселенцев схватились за дышло тяжелого фургона и стали оттаскивать его в строну от огня. Другие толкали сзади. Флэгга Мак-Куин не увидел.

Отъезжая, все трое оглянулись на разгоравшийся пожар. Горели барак и салун.

— Думаешь, это заставит их переехать? — спросил Ким.