Да, пираты рыдали от счастья и осыпали меня словами благодарности. Но я их не слушал. Вы спросите почему? Да потому что я слушаю только то, что мне по душе. Весь прочий словесный хлам я пропускаю мимо ушей. Если же по какой-либо случайности нежелательное слово все-таки влетает мне в одно ухо, то сейчас же вылетает через другое.

И только однажды мне чертовски не повезло. Странное, нелепое словечко застряло у меня между ушей и никак не хотело выскакивать. Это было так ужасно, что даже сейчас я не решаюсь произнести его вслух. А вдруг и с вами случится такая же беда?

Впрочем, решайте сами. Кто боится, пусть затыкает уши. А кто нет, пусть слушает.

Вот это слово — «ого-го!»

И с тех пор как оно застряло у меня в голове, вся моя жизнь превратилась в сущий ад. Утром мне говорили:

— Доброе утро, барон Мюнхаузен!

«Ого-го!» — гремело в моей голове.

— Как вы спали, барон Мюнхаузен?

«Ого-го!»

— Кушать подано!

«Ого-го!»

И так весь день напролет! Ем — «ого-го!», пью — «ого-го!», сплю — «ого-го!», гуляю — тоже «ого-го!»

Однажды я на полном скаку вылетел из седла и грохнулся наземь, едва не свернув себе шею. И что же я услышал? «Ого-го!» Я едва не сошел с ума!

Нет мучения более ужасного, чем постоянно на каждом шагу слушать бессмыслицу. С каждым днем я слышал все хуже и хуже и, конечно, совсем бы оглох, если бы не счастливая случайность.

Как-то раз ко мне обратился какой-то незнакомец:

— Простите, сударь, который час?

На что я очень любезно ответил:

— Спасибо, сударь, прекрасно! А вы как поживаете?

— Я вас спросил, который час! — крикнул незнакомец.

— Нельзя ли чуть погромче? — ответил я, приставив ладонь к уху.

— Который час, который час?! — заорал незнакомец во всю глотку.

— Спокойно, сударь, спокойно, — ответил я. — Не надо так кипятиться… Я не глухой. Вы абсолютно правы. Погода и в самом деле великолепная!

Тут он размахнулся и так хватил меня по уху, что проклятое словечко вылетело из моей головы, как пробка из шампанского! При этом оно раскололось пополам и выскочило задом наперед: сначала «го!», а вслед за ним уже «ого».

Боже мой, что это было за блаженство! Сотни голосов и звуков, словно прорвав ненавистную плотину, хлынули в мои открытые уши! И я опять, как прежде, услышал пение птиц, треск кузнечиков, жужжание пчел. Я услышал тишину!

Не помня себя от счастья, я крепко обнял своего спасителя и дал ему в награду десять золотых. В тот же миг его ярость бесследно улетучилась. Он был так доволен, что предложил за ту же цену ударить меня в другое ухо. Я рассыпался в благодарностях, заверив его, что в этом нет никакой необходимости. Тогда он сказал, что такому доброму и благородному человеку, как я, он готов дать в ухо бесплатно.

— Я это знаю, мой друг, — ответил я ласково, — вы только что это сделали.

После чего мы расстались лучшими друзьями. Но, расставаясь, мой новый знакомый взял с меня слово, что, если понадобится, я обязательно воспользуюсь его помощью.

— Непременно! — ответил я. — Слово Мюнхаузена!

К счастью, его помощь мне больше не понадобилась. И если вы спросите меня, хорошо ли я сейчас слышу, я отвечу вам от всей души:

— Ого-го!

Турецкий султан и французский король ни за что не хотели со мной расставаться. Но я поспешил домой.

«Скорее в путь! — твердил я себе. — Нельзя терять ни минуты! Время не ждет, время летит стрелой!»

Ах, друзья, вы и сами не знаете, сколько в вашей жизни понапрасну убитого времени! Сколько убитых минут и часов! Сколько убитых дней! Берегитесь! Время убивает тех, кто убивает время!

Вернувшись домой, я первым делом решил напоить коня, как вдруг обнаружил в корыте с водой наглухо закупоренную бутылку. В тот же миг я разбил ее и вытащил из горлышка пожелтевший лист бумаги.

«На помощь, друг! — прочитал я. — Мой славный корабль потерпел крушение, команда погибла, а я умираю от жажды в Индийском океане.

Капитан Шторм.

Мои координаты: остров Фиаско…»

Дальше было смыто водой.

Признаться, я был ошарашен. Но тут же пришел в себя и сразу все понял. Из океана бутылка попала в море, из моря — в реку, из реки — в ручей, из ручья — в мой пруд, а из него — в корыто. И слава богу! Я ни за что не заметил бы ее в океане.

Но что же делать дальше, как быть?

Я задумался: «Фиаско, Фиаско… Какое странное название…»

Впрочем, я уже не раз слышал, что Фиаско — это остров, возле которого все терпят крушение. К сожалению, его до сих пор нет на карте и никто не знает, где он находится.

Письмо из бутылки было написано без единой ошибки на семи языках: английском, французском, немецком, испанском, китайском, арабском и древнееврейском. Но почерк был безобразный. Строчки трещали по всем швам, а буквы плясали, как пьяные.

Однако я сразу догадался, что пьян был сам капитан. Несчастный осушил до дна бутылку рома, чтобы запрятать в нее письмо. И поступил очень мудро: ведь пьяному, как известно, и море по колено.

В тот же день я сел на коня и снова помчался в Турцию. А вдруг я успею спасти несчастного капитана Шторма?

Турецкий султан принял меня с распростертыми объятиями:

— Дорогой Мюнхаузен! — воскликнул он. — Как это похоже на вас! Вы готовы на все ради спасения чужой жизни!

И немедленно предоставил мне корабль вместе с командой.

А я распрощался с султаном и через две недели был уже в Индийском океане.

Должен сказать, что из всех океанов этот самый красивый. Индийское солнце! Индийский воздух! А волны — до самого горизонта и тоже индийские! Впрочем, иногда попадались волны из Тихого, Атлантического и даже из Ледовитого океана. Ведь все океаны связаны друг с другом.

Ах, если бы не капитан Шторм! Я только диву давался: как он мог потерпеть крушение в таком славном месте!

Увы, я еще не знал, как изменчив и коварен океан! На другой день в небе появилось крохотное облачко, и капитан шепнул мне на ухо:

— Не нравится мне это облачко на горизонте, барон Мюнхаузен.

И мы немедленно повернули к Африке.

Чтобы не рисковать командой, я высадился на берег в полном одиночестве и отправился на разведку в джунгли.

К сожалению, капитана Шторма в джунглях не оказалось. Зато весь лес так и кишел ужасными зверями. Не успел я и глазом моргнуть, как из зарослей выскочил огромный лев. К счастью, на этот раз за моей спиной не оказалось крокодила, и я помчался как вихрь через джунгли не разбирая дороги.

Я так перепугался, что совершенно забыл о том, что в Африке очень много львов, и непременно угодил бы в пасть одному из них, если бы не случайность: я вдруг споткнулся и упал. А когда поднялся, мой страх мгновенно улетучился, уступив место необычайному любопытству.

Оказалось, что я споткнулся об экватор. Для тех, кто слабоват в географии, напомню, что экватор делит земной шар пополам на два полушария — Северное и Южное. Но если вы видели экватор только на карте, вы понятия не имеете, что такое экватор. На самом деле это обруч из чистого золота толщиной в бревно и длиной сорок тысяч миль, который, словно пояс, охватывает всю Землю. Ничего странного в этом нет, если вспомнить, что над экватором то и дело льют дожди, а золото, как известно, не ржавеет. Можно лишь еще раз подивиться мудрой природе, которая так предусмотрительна.

К счастью, золото, из которого состоит экватор, в тысячу раз тяжелей обычного золота. Иначе жулики и грабители со всего света уже давным-давно растащили бы экватор по кусочкам и никто бы не знал, где кончается Северное полушарие и начинается Южное.

Наглядевшись на это чудо природы, я перешагнул через него и одной ногой уперся в Северное полушарие. Другая моя нога по-прежнему упиралась в Южное полушарие. И должен сказать, что это был самый счастливый миг в моей жизни. Я чувствовал себя великаном, хозяином всей земли! И мне ужасно не хотелось трогаться с места… Однако, простояв так до вечера, я порядком подустал и уселся на экватор отдохнуть. А затем прилег, так как наступила ночь.

Разумеется, вы прекрасно знаете, что во время сна голову лучше всего держать в прохладе, а ноги в тепле. Поэтому голову я пристроил в Северном полушарии, а ноги — в Южном, в то время как экватор абсолютно точно делил меня пополам. И скажу откровенно, я выспался всласть!

И правильно сделал: утром я сразу догадался, как мне отыскать Индийский океан. Я вскочил на экватор и во весь дух помчался на восток. Потому что путь по экватору — самый короткий путь к океану.

Однако, к величайшему моему удивлению, никакого океана поблизости не оказалось. Пот лил с меня градом, а я все мчался и мчался вперед по экватору весь день напролет — через саванны, пустыни и джунгли — не в силах понять: куда же девался Индийский океан?

Как вдруг густые заросли расступились, и я выскочил на берег океана. Наконец-то! Я вытер пот со лба и замер от изумления. Мой славный корабль исчез! Куда? Неизвестно!

Но тут я взглянул на солнце, которое медленно опускалось в океан, и едва не упал без чувств, потрясенный страшной догадкой. Второпях я перепутал восток с западом. Стоит ли удивляться, что я мчался к океану так долго… За один день я пересек Африку с востока на запад и добрался до Атлантического океана! Правда, самой короткой дорогой — по экватору.

Надо ли говорить, что всю ночь до утра я мчался в обратном направлении. И на рассвете добрался до Индийского океана. Все матросы встретили меня ликующим криком, а капитан, узнав о моем путешествии по экватору, поздравил меня с великой удачей. Он сказал, что найти экватор на карте может каждый, но впервые встречает человека, который нашел его на земле.

Но напрасно я радовался благополучному возвращению на корабль. Едва мы вышли в открытый океан, как небо почернело, сверкнула молния, ударил гром и разразилась настоящая буря. В один миг все смешалось вокруг, и я понял, что мы приближаемся к острову Фиаско. Но где же он?.. Я потянулся за подзорной трубой, но в этот момент огромная волна так хватила по кораблю, что едва не разнесла его в щепки.

— Капитан! — крикнул я сквозь рев урагана.

— Что? — отозвался он.

— Не пора ли спускать шлюпки?

— Слишком рано, — ответил капитан. — Сначала мы должны срубить фок-мачту.

Он был совершенно прав. Я уже не раз слышал об этом благородном обычае: в бурю бывалые матросы непременно рубят фок-мачту, и только после этого корабль идет ко дну.

— Хорошо, — согласился я, — рубите, да поживее! А потом мы сядем в шлюпки!

— Ни в коем случае! — ответил капитан. — Потом мы срубим все остальные мачты и сбросим за борт все лишнее: пушки, ядра, провизию и пресную воду… Надо поторапливаться, барон Мюнхаузен. Мы должны все успеть, прежде чем корабль пойдет ко дну.

«Все кончено, — сказал я себе. — Судьба капитана Шторма постигла и тебя, дорогой Мюнхаузен! Ты тоже погибнешь у острова Фиаско!»

После чего, осушив до дна бутылку рома, я достал из камзола письмо Шторма, чтобы рядом с его подписью поставить свою и, закупорив письмо в бутылку, снова бросить ее в океан.

Но именно в эту секунду ослепительно сверкнула молния, и я вдруг разглядел дату послания капитана Шторма. Несчастный капитан Шторм! Он бросил бутылку в океан триста лет назад! Я понял, что опоздал! Триста лет без воды прожить невозможно!

Я стоял с бутылкой в руке как громом пораженный. Потом разразился хохотом. Разумеется, вся команда решила, что от страха я сошел с ума. И совершенно напрасно. Я был абсолютно здоров. Но согласитесь сами, что спасать того, кто утонул триста лет назад, просто смешно.

Я так хохотал, что не заметил, что к нашему кораблю стремительно приближается огромный столб воды высотой до неба и толщиной в башню. Это был смерч, который крутился с невероятной быстротой, сметая все на своем пути.

К счастью, он промчался мимо, не причинив судну никакого вреда. Но прихватил с собой меня, смахнув с палубы, точно соринку, и так закрутил, что мысли мои мгновенно перемешались, и я пришел в себя только через семь дней.

Да, друзья, целых семь дней и ночей смерч крутил меня над океаном, пока не домчал до Китая и не выбросил на берег. В тот же миг меня обступила толпа изумленных китайцев, которые хотели поприветствовать столь мужественного чужестранца. Увы, им удалось это сделать только через три дня. Потому что только через три дня я перестал крутиться.

К сожалению, ответив на их приветствие, я вынужден был оборвать нашу беседу. У меня так сильно кружилась голова, что еще три дня я крутился в обратную сторону.