Из школы мы с Павликом возвращаемся вместе. Мы с ним в одном доме живем. На улице тепло, солнце, и кружатся, кружатся листья — желтыми лепестками ложатся в зеленую траву. Мы идем по тротуару, мимо дворов и подъездов, мимо мусорных урн, по арбузным косточкам…

Дома я бросаю портфель и, не раздеваясь, выбегаю из дома. Павлик уже на улице, и мы вместе мчимся к старому высокому клену и в два счета забираемся на толстую ветку. Внизу, наверху, сбоку — повсюду густо висят семена.

— Павлик! — кричу я. — Смотри, какие большие!

— А там! Посмотри, какие там! — кричит Павлик, поднимаясь еще выше.

И мы рвем и рвем холодные душистые семена. Тонкие желтовато-красные листья застилают глаза, трогают лицо, щекочут шею. С длинных ветвей то здесь, то там срываются стайки семян, легкими пропеллерами уходят вниз. Солнце просвечивает прозрачные листья, и вокруг так удивительно светло, гораздо светлей, чем внизу, на земле.

И вдруг с треском растворилось окно в нашем доме:

— И куда вас черти несут!

Из открытого окна высунулось круглое лицо Дарьи Петровны. Она смерила нас грозным взглядом и ударила в подоконник толстым кулаком:

— Бездельники!

— Мы не бездельники! Мы семена собираем!

— Без вас соберут! Марш с дерева! Я кому сказала!.. Это ты, Павлик, дырку в заборе сделал? Врешь! А кто вчера веревку со столба сорвал?

— Не срывали мы веревки!

— Срывали, срывали, я сама из окна видела! — закричала Дарья Петровна и затопала ногами. — У вас совесть есть?

— Есть! Есть! — заорали мы хором.

— Нету! — как из пушки выпалила Дарья Петровна и, высунув из окошка руку, показала нам кончик мизинца. — Ни капельки! А теперь слезайте с дерева и чтоб духу вашего здесь не было! Распустились! — Она громко высморкалась. Школьники!..

Окно закрылось, но тут же распахнулось другое:

— Ви-тя! Ви-тя!

Так я и знал!

— Иду! — кричу я. — Иду!

И снова рву семена. Это мама — уже три часа, и мне пора домой.

— Немедленно! Сейчас же!

— Да иду же, иду!

Чуть не плача, я сползаю с дерева.

— Павлик, — говорю я, — айда домой?

Но Павлик и слышать об этом не хочет и остается на дереве. Я тоже не хочу, но я иду… Нет, не иду — я мчусь, я врываюсь домой как ракета!

— Можно еще пять минут?

— Пять минут? Я уже десять минут тебя зову!

— Но, мама, нам почти не задали уроков!

— Вот и отлично! Сделаешь уроки — и гуляй на здоровье!

Ну почему, почему меня все время заставляют? На каждом шагу!.. Но тут мама берет меня за руку и подводит к стене. На длинном белом листке моею рукой выведено: «Режим дня… С трех до семи — уроки».

«Режим» обведен красивой рамкой, и каждое слово в «режиме» раскрашено. Я составил его еще в прошлом году после двойки по математике…

— Как! — вскричал я пораженно. — Суп из моих штанов?! Невероятно!

Наконец на четвертые сутки я был выброшен океаном на берег большого острова.

С трех до семи — уроки… Я бухнулся на стул и уставился в окно. В глубине двора виднеется клен, на нем болтается Павлик. Вот он взмахнул руками, крикнул, и целая туча семян закружилась в воздухе. Стараясь не шуметь, я подкрался к окну и отворил его — и в оконном стекле, как в зеркале, закачался наш зеленый двор: трава, кусты, деревья… Закачалась тропинка к воротам, закачались ворота…

И вдруг раз-два — окно захлопнулось! Не проронив ни единого слова, мама гневно покидает комнату. Все! Делать нечего! Пора за работу.