В августе странствующий торговец по имени Джефро Уэйнрайт – один из немногих, кто отваживается взбираться по нашим крутым извилистым тропам, – доставил нам посылку. Запыхавшийся, с красным от натуги лицом, он с поклоном вручил мне пакет и заковылял в сторону кухни, оставив ослика пастись во дворе.

Маленький сверток – скорее коробка – был тщательно зашит в непромокаемую ткань и перевязан бечевкой. Тяжелый. Я потрясла, но внутри раздался лишь тихий стук – видимо, чем-то обложено. На коробке значилось: «Мистеру Джеймсу Фрейзеру, эсквайру. Фрейзер-Ридж, Каролина».

– Что же это такое может быть? – спросила я ослика. Вопрос был риторический, но дружелюбное создание подняло морду, с которой свисали стебли овсяницы, и заревело.

На звук тут же откликнулись Кларенс и лошади, а за ними – люди. Привлеченные шумом, со стороны амбара появились Джейми и Роджер, с ручья – Брианна, а из-за навозной кучи восстал мистер Баг, словно стервятник над трупом.

– Спасибо, – сказала я ослику. Тот скромно махнул ухом и вернулся к трапезе.

– Что это? – Брианна встала на цыпочки и заглянула Джейми через плечо. – Не из Лаллиброха?

– Нет, почерк не Иэна… и не сестрин, – почти не колеблясь, ответил тот, хотя я заметила, что он дважды глянул на карточку. – Пришла издалека. По морю?

Джейми сунул коробку мне под нос; я принюхалась и кивнула.

– Да, пахнет смолой. И никаких сопроводительных бумаг?

Он перевернул посылку.

– Была печать, но, похоже, сломалась. – На бечевке болтались серые лохмотья воска – все, что сохранилось за долгую дорогу.

Мистер Баг покачал головой, с сомнением глядя на посылку.

– На мотыгу не похоже.

– Нет, не налопатник, – согласился Джейми, взвешивая коробку в руке. – Не книга и даже не стопка бумаги. Вроде я ничего такого не заказывал. Может, твои семена, саксоночка? Ведь мистер Стэнхоуп обещал тебе что-то послать из сада своего друга?

– Ой, и правда!

Это было бы здорово. У мистера Кроссли, друга Стэнхоупа, обширный декоративный сад с кучей привозных и экзотических растений, и Стэнхоуп обещал спросить, не согласится ли тот обменять свои семена редких европейских и азиатских трав на луковицы моих, как он выражался, «горных, особо жизнестойких».

Роджер с Брианной переглянулись. Для них бумага или книги были бы куда интереснее. В любом случае, радость от получения письма или посылки всегда столь велика, что никто не предлагает их открывать сразу. Всем хочется в полной мере насладиться волнующим чувством неизвестности: взвесить в руке, пощупать, понюхать, высказать предположение относительно содержимого…

Наконец, после ужина Джейми отодвинул пустую тарелку, со всеми надлежащими церемониями достал посылку, снова встряхнул и протянул мне.

– Узелок как раз для рук хирурга, – сказал он, улыбаясь.

Так оно и было. Завязывал его, конечно, не моряк, но умение скомпенсировали тщательностью – пришлось ковыряться несколько минут. Бечевку я свернула и убрала – пригодится в хозяйстве.

Острием кинжала Джейми распорол швы и достал маленькую шкатулку темного дерева, изящной работы, с медными петлями, застежкой и такой же пластиной, вмонтированной в крышку.

– «Мастерская Халлибертон и Халлибертон, Портман-сквер 14, Лондон», – прочла вслух Брианна, перегнувшись через стол.

Джейми пальцем снял застежку и осторожно поднял крышку – внутри лежал мешочек из красного бархата. Он достал его, развязал тесемки и медленно вытащил… нечто.

Это был плоский золотой диск диаметром около десяти сантиметров; края слегка приподняты, как у тарелки, а на них выгравированы какие-то крошечные символы. К центральной части крепился странный механизм из серебристого металла, состоящий из маленького циферблата, как у часов, но с тремя стрелками, соединяющими наружный край с центром большего диска.

Маленький серебристый круг тоже был украшен арканами, почти невидимыми глазу; он крепился к лирообразной дуге, которая, в свою очередь, покоилась на брюхе длинного серебристого угря, обрамляющего внутренний край золотого диска. Все это сооружение увенчивалось золотой перекладиной, сужающейся по краям и похожей на очень толстую стрелку компаса: она крепилась на штырьке, проходящем через центр диска, что позволяло ей свободно вращаться. Посреди перекладины было выгравировано «Джеймс Фрейзер».

– Пресвятая Дева, что же это такое? – Конечно же, миссис Баг первая пришла в себя.

– Планисферная астролябия, – ответил Джейми спокойным тоном, оправившись от удивления.

– А и правда! – пробормотала я.

Он повернул предмет, демонстрируя плоскую поверхность с вытравленными концентрическими кругами, которые, в свою очередь, были испещрены сотнями крошечных значков и символов. На этой стороне деталь тоже вращалась, только прямоугольная; углы были загнуты кверху, сплющены и помечены насечками.

Бри протянула палец и благоговейно коснулась блестящей поверхности.

– Господи, неужели это правда золото? – воскликнула она.

– Ага. – Джейми осторожно положил астролябию в ее раскрытую ладонь. – Но почему, хотел бы я знать…

– Почему золотая или почему астролябия? – уточнила я.

– Почему золотая, – ответил он. – Я давно хотел такую штуку, не мог найти. Лорд Джон Грей пообещал ее прислать из Лондона и вот, видимо, сдержал обещание. Но зачем, ради всего святого…

Пока всеобщее внимание было приковано к самой астролябии, Джейми заглянул в шкатулку: на дне лежала записка, тщательно сложенная и скрепленная синей печатью. Правда, герб был незнакомый: вместо обычных звезд и полумесяца – рыба с кольцом во рту.

Джейми нахмурился, сломал печать и открыл записку.

Мистеру Джеймсу Фрейзеру, эсквайру,

Фрейзер-Ридж

Королевская колония Северной Каролины

Уважаемый сэр!

Посылаю вам сей предмет с приветом от моего отца, лорда Джона Грея. Перед отъездом в Лондон отец наказал купить самый лучший инструмент. Зная, как высоко он ценит вашу дружбу, я постарался раздобыть таковой. Надеюсь, вам понравится.

Ваш пок. слуга,

Капитан 9-го полка Уильям Рэнсом, лорд Элсмир

– Уильям Рэнсом? – прочла Брианна через плечо Джейми. – А разве у лорда Джона такой большой сын? Вроде у него мальчик…

– Ему пятнадцать.

В голосе Джейми прозвучали странные нотки. Роджер резко поднял голову от астролябии и внимательно посмотрел на меня. Я отвернулась.

– …значит, не Грей, – заключила Брианна.

– Нет, – рассеянно откликнулся Джейми, все еще сосредоточенный на записке, и тряхнул головой, словно отмахиваясь от какой-то мысли. – Нет, – повторил он тверже, откладывая письмо. – Это пасынок Джона. Его настоящий отец – граф Элсмир; Рэнсомы – их родовое имя.

Я упорно не отрывала глаз от пустой шкатулки, ведь у меня всегда все написано на лице.

На самом деле отцом Уильяма Рэнсома был вовсе не восьмой граф Элсмир, а Джеймс Фрейзер, и я ощущала напряженную икру под столом, хотя на лице его читалось лишь легкое раздражение.

– Видимо, ему купили офицерский чин. Итак, он поехал в Лондон и достал астролябию по просьбе отца. Похоже, для молодого человека его круга «самый лучший» означает «золотой»!

Он протянул руку, и мистер Уэйнрайт, любовавшийся своим отражением на полированной поверхности, нехотя отдал астролябию.

Джейми внимательно осмотрел ее, указательным пальцем вращая серебряную стрелку.

– Ну ладно, – резюмировал он с долей неохоты. – Сделано неплохо.

– Годящий, – одобрительно кивнул мистер Баг, протягивая руку за картофельной клецкой. – Землю мерить?

– Ага.

– Это для межевания? – Брианна взяла две штучки и села рядом с Роджером, машинально передав одну ему.

– В том числе. – Джейми аккуратно повернул астролябию и легонько качнул плоскую пластину. – Вот эта штука используется как теодолит. Слыхала про такой?

Брианна заинтересованно кивнула:

– Ага. Я знаю несколько способов геодезической съемки, но мы обычно…

Роджер поморщился – видимо, клецка острым краем задела горло. Я протянула руку в сторону кувшина с водой; он перехватил мой взгляд, едва заметно покачал головой и снова сглотнул – на этот раз легче.

– Да, я помню, ты говорила. – Джейми покосился на дочь с одобрением. – Поэтому-то мне и нужна такая штука, – он взвесил астролябию в руке, – хотя я рассчитывал на что-нибудь попроще. Оловянный куда удобнее. С другой стороны, раз дармовой…

– Дай посмотреть. – Сосредоточенно нахмурясь, Брианна передвинула внутренний диск.

– Ты умеешь пользоваться астролябией? – спросила я с сомнением.

– Я умею, – не без самодовольства заявил Джейми. – Меня во Франции научили.

Он встал и мотнул головой в сторону двери.

– Пойдем детка, я тебе покажу, как определять время.

* * *

– Ага, вот сюда. – Джейми склонился над плечом Бри, указывая на отметку на внешнем диске. Та осторожно передвинула внутренний диск, взглянула на солнце и сместила стрелку еще на одно деление.

– Пять тридцать! – воскликнула она, сияя от радости.

– Пять тридцать пять, – поправил Джейми, широко улыбаясь. – Смотри.

Он ткнул пальцем в один из крошечных символов на краю диска; издалека я его даже не разглядела.

– Пять тридцать пять! – благоговейно повторила миссис Баг. – Арчи, только подумай! Последний раз я знала, сколько времени, еще в… в…

– …в Эдинбурге, – кивнул муж.

– И правда! У моей кузины Джейн были напольные часы, такие миленькие, – звонили, как церковный колокол, циферки медные, а по бокам херувимчики…

– Последний раз я знала, сколько времени, в доме у Шерстонов. – Бри позабыла про инструмент в руках. Встретившись взглядом с Роджером, она улыбнулась. Помедлив, он криво улыбнулся в ответ.

В свете заходящего солнца, щурясь и отмахиваясь от тучи комаров, все ударились в воспоминания. Странно, подумала я. И чего их так волнует время?

Впрочем, мне тоже стало интересно, когда же я последний раз знала, который час. На свадьбе Иокасты? Нет – в Аламансе, перед сражением. У полковника Эша были карманные часы, и… Нет, после битвы. И скорее всего, то был последний раз и для Роджера – если, конечно, он находился в сознании, когда полковой хирург объявил: сейчас четыре, а до пяти тот не доживет…

– Па, а что еще с ней можно делать?

Брианна бережно протянула астролябию Джейми, который тут же принялся стирать следы пальцев полой рубашки.

– Да кучу всего. Определять свое местоположение на море и на суше, отыскивать нужную звезду в небе…

– Очень полезно, – заметила я, – хотя часы все же удобнее. Впрочем, ты наверняка найдешь им другое применение.

– Ага. – Джейми бережно засунул инструмент в бархатный мешочек. – Мне нужно замерить наши участки – и как можно скорее.

Бри уже повернулась, чтобы уйти, но при этих словах остановилась.

– К чему такая спешка?

– Время поджимает.

Джейми поднял голову; радость от приобретения спала, уступив место серьезности. Он глянул через плечо: на крыльце никого не осталось, кроме меня, Брианны и Роджера.

Мистер Уэйнрайт, равнодушный к чудесам науки и техники, принялся разгружать тележку; мистер Баг ему помогал, а миссис Баг сопровождала процесс подробными комментариями. К завтрашнему дню о прибытии торговца узнает вся округа, и люди поспешат к нам, чтобы обменяться товарами и последними новостями.

– Вы оба прекрасно понимаете, что нас ждет. – Джейми перевел взгляд с Бри на Роджера. – Король проиграет, но земля-то останется. И если мы хотим ее удержать, нужно как следует все замерить и зарегистрировать. Когда начнется смута, людям придется оставить свою землю, уступить захватчикам. Вернуть ее будет дьявольски трудно, однако возможно – если есть документы.

Солнце искрилось в огненных прядях его волос. Джейми кивнул в сторону темной линии гор, обрамленной роскошными золотисто-розовыми облаками.

– Мы спасли Лаллиброх, передав право владения. А юный Саймон, сын Ловата, сражался за свою землю после Каллодена и получил назад большую часть – лишь потому, что у него были бумаги, подтверждающие права.

Он аккуратно положил мешочек в шкатулку и закрыл крышку.

– Вот и мне нужны бумаги. И неважно, который из Георгов будет править в то время, – земля останется нашей. И вашей, – добавил Джейми тихо, поднимая глаза на Брианну. – А после – ваших детей.

Я накрыла его руку ладонью. Кожа была теплой от работы и дневной жары, и пах он чистым потом. Рыжие волоски на предплечье переливались на солнце медью и золотом, и я вдруг поняла, зачем мужчинам нужно знать время: они хотят ухватить мгновение в тщетной надежде, что им удастся задержаться…