Когда Марс испарился, давление немного упало. Наши шансы на выживание выглядели теперь великолепными, и, если не случилось бы ничего непредвиденного, смертельной опасности, казалось, мы уже избежали. Мы решили немного передохнуть, поручив наблюдателям сообщить нам, если будет что-то новое. Ко мне присоединилась Рения, которую все еще беспокоил тот ужасный напор, коему подвергалась земная кора. И действительно, малейший сбой в синхронизации геокосмосов мог вызвать непоправимую катастрофу. Но в данный момент силы были практически уравновешены, расходясь лишь на несколько дин. Захватив с собой легкий приемник-передатчик, на случай, если мы кому-либо понадобимся, мы вышли на улицы города.

Я думал, что уже знаю его «от» и «до», этот подземный город, но сегодня я смотрел на него новыми глазами: нам почти не встречалось прохожих. Все находились в своих квартирах, кабинетах, на заводах, в лабораториях, собравшись группами перед экранами. Пронизанный сверкающими авеню, более узкими улицами, прорезанный огромными садами, ложное небо которых всегда было голубым, за исключением тех часов, когда шел дождь, город простирался на десятки километров. Мы направились к шахте № 702 и спустились на нижний уровень, где находились «джунгли». Там обитали хищники, которые бродили по подземному миру совершенно свободно. Постовые у входа узнали нас и пропустили без вопросов, даже несмотря на то, что мы были вооружены фульгураторами. Обычно проходить в джунгли с оружием воспрещалось: любой, кто отправлялся туда погулять, делал это на свой страх и риск. Но на властителей и верховного координатора это правило не распространялось. На некотором расстоянии от входа мы наткнулись на Хлларка и его трибу. В отличие от обычных слонов, из которых мы спасли лишь необходимых для выживания вида, прибежище в Хури-Хольдэ нашло все стадо параслонов целиком. О том, чтобы оставить этих разумных существ погибать, не могло быть и речи!

Мы взяли легкий катер и на минимальной высоте облетели чащу. Затем опустились на какую-то прогалину. Растянувшись на траве, я случайно растревожил гигантский муравейник. Вокруг нас простиралась полустепь. Иллюзия свежего воздуха была полной. Свет заливал далекие дали. Стены, впрочем, слишком далекие, оставались невидимыми, а верхушки массивных колонн, которые то тут, то там поддерживали свод, также терялись в иррадиации.

Приглушенный рык заставил меня вздрогнуть и потянуться за фульгуратором. К нам приближался громадный лев; его большие желтые глаза смотрели мне прямо в лицо. По развитому выпуклому лбу под рыжей гривой я тотчас же понял, что это один из паральвов, и убрал оружие за пояс. Животное — но было ли это все еще животное? — уселось в трех шагах от нас. Я подошел к нему, провел рукой по жестким волосам, нашел идентификационную пластину: Сирах, 30 Кхар 4605. Имя и место рождения.

— Ты как, Сирах, — сказал я, — в порядке? Или что-то не так?

Он тихо испустил несколько ритмичных полурыков.

— Прости, старина, не знаю твоего языка.

У паральвов и в самом деле был свой язык — самый элементарный, всего с сотню-полторы «слов», обозначавших главным образом конкретные предметы или простые действия. Он подошел ко мне, прикусил подол туники, потянул за него.

— А! Ты хочешь, чтобы мы пошли с тобой? Ну ладно, только не слишком далеко. Нам желательно не отходить от...

Чтобы он понял, я указал на катер.

Сирах был настойчив, и мы последовали за ним. Метров через сто мы напоролись на труп молодого паральва: мех его был обожжен в паре мест — судя по всему, в него стреляли из фульгуратора.

Рения посмотрела на меня: кто мог оказаться столь глупым — столь преступным и глупым, — чтобы убить паральва? Они никогда не нападали на людей, всегда вели себя дружески, и потому время от времени им даже позволяли, к величайшей радости детишек, подниматься в городские сады. К тому же, рождаемость у паральвов — да и всех прочих параживотных — находилась на крайне низком уровне, и потому убийство такового, даже не преднамеренное, каралось у нас очень строго.

Сирах потащил нас дальше. Метрах в десяти от первого мы обнаружили еще одного львенка, также мертвого. Но этого убили из более примитивного оружия: в основании черепа зияла небольшая дыра, должно быть, от цельной пули.

— Клянусь Лама’ком, демоном киристинян, именно с таким оружием фаталисты. Хм, это уже серьезно!

Я отцепил от пояса передатчик и набрал Гелина.

— Говорит Хорк. Номер 44-22-651.

— Говорит Гелин. 44-22-651, подтверждаю. Говорите.

Удостоверившись таким образом, что никто, за исключением одного из членов Совета, не сможет подслушать наш разговор, я ввел его в курс дела.

— Да уж. Ситуация действительно неприятная, если не сказать больше. Я немедленно отправлю к вам отряд полиции…

— ...и кого-нибудь, кто понимает паральвов, если не трудно. Я уверен, что Сираху много чего известно по этому поводу. Что там у вас с этим катаклизмом?

— Ничего нового. Он пока и не думает заканчиваться. Сейчас же возвращайтесь. В джунглях небезопасно...

— Мы вооружены, но уже собираемся обратно. Однако же паралев, похоже, хочет отвести меня чуть дальше. Я все же сперва посмотрю.

— Не думаю, что это будет благоразумно.

— О благоразумии думать уже поздно.

* * *

По сей день я благословляю эту нашу неосмотрительность, так как она спасла Землю от опасности, возможно, даже более страшной, чем фаталисты. Сирах провел нас по скалистой теснине к веренице гротов, в которых, теоретически, должны были обитать паральвы. По мере того, как мы приближались к этим пещерам, походка нашего проводника становилась все более и более осторожной.

Припав к земле, он весь напрягся и нырнул в высокую траву. Пригнувшись, мы молча, с оружием наизготове, последовали за ним и вскоре услышали шум голосов. Наш проводник резко остановился и повернул к нему свою умную морду. Я подошел к нему. Метрах в двадцати от нас, прислонившись спиной к огромному валуну, стоял часовой; в руке у него блестела сталь какого-то оружия. Он не смотрел в нашу сторону, так что нам удалось незамеченными спрятаться за густым кустом какого-то травянистого растения. Чувствуя себя, судя по всему, в полной безопасности, караульный сохранял лишь подобие бдительности. Я задумался: как быть? Имелись все шансы на то, что случай и их собственная глупость вывели нас на след заговорщиков-фаталистов, но вполне могло быть и так, пусть это и выглядело маловероятным, что этот парень просто здесь прогуливался, как и мы сами, сумев где-то умыкнуть оружие. Тут он чуть развернулся, и я заметил, что держит он не фульгуратор, а тяжелый пистолет, — подобное оружие у нас было запрещено законом. Я приготовился к битве. Рядом со мной, готовый к прыжку, сжался в комок паралев — усики оттянуты назад, губа приподнята, обнажая огромные клыки, — инстинкт в нем явно брал верх над разумом. Он вздрогнул, когда я успокаивающе провел рукой по его косматой гриве.

Из-за скалы, у которой стоял часовой, возникли двое мужчин. Их лица были закрыты масками, и однако же я сразу узнал одного из них, Карноля, помощника властителя машин. Я быстро перебрал в памяти все, что знал об этом субъекте: умный, тщеславный, прекрасный организатор, он не был любим по причине своей жесткости, и я даже слышал, что он лишь с огромным трудом прошел предшествующее клятве психологическое обследование. Его спутника я никогда прежде не видел. Жестом я показал Рении, что нужно припасть к земле, а затем взял на мушку группу из трех человек, но в самый последний момент стрелять передумал. В том, что Карноль — предатель, сомневаться не приходилось, но как знать: возможно, дав им пройти, я смогу узнать что-либо полезное. И действительно, они остановились всего в нескольких шагах от нас.

— Отлично сработано, Дхар, — сказал Карноль. — Эти идиоты-фаталисты сыграют нам на руку. Но держи своих парней наготове, да смотри — пусть высаживают лишь внешние ворота! В противном случае, нам всем конец.

— Не беспокойтесь, властитель, я лично прослежу за этим.

— Прекрасно! Я, в свою очередь, займусь этими придурками из Совета. Как только я разберусь с ними, та озлобленность, которая возникнет у людей по отношению к фаталистам, поможет нам и с этими покончить раз и навсегда. И могу тебя заверить, что никакие гуманные соображения меня, как этого беднягу Хорка, не остановят!

— А с ним-то как поступим, властитель?

— Хорк нам нужен живым — так же, как и его жена и его друг Кельбик. Лишь эти двое, Хорк и Кельбик, способны высчитать момент, когда опасность исчезнет и мы сможем возобновить вращение вокруг нашего старого Солнца. Я тут едва не сказал, что он настоящий кретин. Так оно и есть, но только с политической точки зрения — не с научной.

«Спасибо, властитель Карноль, — подумал я. — Я и сам о вас такого же мнения».

— Ладно, — продолжал Карноль. — Начинаем через три часа. Наши друзья фаталисты уже, должно быть, готовятся дать Хури-Хольдэ почувствовать космос.

Я почувствовал, как рука Рении сжала мое предплечье. Я поднес палец к губам — тише, мол, не шевелись. Они удалились. Сирах поднял правую лапу, выпустил и снова убрал когти, посмотрел на меня с вопрошающим видом. Я помотал головой в знак запрета.

— Извини, Сирах. Я бы с радостью тебе их отдал, уж поверь мне, но сейчас нам, людям, нужно, чтобы они ушли. Это ведь они убили твоих собратьев, не так ли?

Паралев испустил слабый рык.

— Не волнуйся. Людское правосудие, возможно, не столь быстро, как твои когти, но они свое получат, обещаю!

Не став дожидаться ответной реакции, я развернулся и зашагал в обратном направлении. Контрольный зал, когда мы в него вошли, был практически пуст: в нем находились лишь несколько властителей да дежурная команда. Я подошел к Хани.

— А! Это вы, Хорк. Астероиды уже поглощены. Вот, взгляните.

На экране огненная медуза выбрасывала во все стороны свои щупальца. На одном из них виднелась небольшая черная точка — Юпитер!

— Через несколько часов нас накроет радиация. Опасность...

— Опасность, — перебил его я, — сейчас, в этот самый момент, представляет не радиация, а фаталисты с одной стороны и Карноль — с другой.

И я пересказал Хани подслушанный мной разговор.

— Нужно немедленно предупредить Гелина! — воскликнул он.

— Вы в нем уверены? После предательства Карноля...

— В Гелине-то? Да я знаю его с самого детства!

— Отлично, это упрощает проблему.

Спустя несколько минут у нас уже вовсю шло совещание. Гелин полагал, что нужно немедленно арестовать Карноля и взять под охрану герметические шлюзы. Я был с ним не согласен.

— Думаю, будет лучше, если мы подождем, пока они начнут претворять свои планы в жизнь, — сказал я. — Если я правильно понял тактику Карноля, она заключается в том, чтобы позволить фаталистам выбить внешние герметические ворота, а затем напасть на них прежде, чем они успеют добраться до средних ворот, и представить таким образом себя спасителем положения — предварительно убив вас, что в суматохе можно будет отнести на счет фаталистов. Но он не сможет арестовать фаталистов в одиночку. Его сторонникам придется раскрыться, и мы сможем одним выстрелом убить сразу двух зайцев — повязать и фаталистов, и заговорщиков.

— А если фаталисты одержат верх? — возразил Гелин. — Что, если они взломают еще и средние, а затем и внутренние ворота?

— Ваша полиция уже поднята по тревоге и сможет взять эти ворота под охрану с самого начала. Нужно предупредить и другие города, пусть тоже выставят у ворот караульных. Но я не думаю, что заговорщики уже успели заручиться чьей-либо поддержкой за пределами столицы. Кто правит Хури-Хольдэ, тот правит всем миром. Предупредите также и Венеру. Хани, на правах старейшины вы можете созвать Совет на чрезвычайное заседание. Соберите здесь всех властителей — под надежной охраной. Ты, Рения, останешься с ними.

— А вы? — спросил Гелин.

— Я? Возьму несколько человек, и мы поднимемся в спасиандрах на поверхность, — на тот случай, если кто-то из наших друзей попытается дать деру.