— Садись, дубина.

— Я не дубина, — запротестовал Жорис. — Не думал, что комиссар сразу же начинает оскорблять людей, даже не выслушав их.

Мегрэ посмотрел на него, нахмурив брови:

— Обедал?

— Я не голоден, — недовольно проворчал парень.

— Алло! — выкрикнул Мегрэ в трубку. — Прошу меня соединить с пивной «У дофины»… Это ты, Жозеф?.. Говорит Мегрэ… Принеси мне шесть бутербродов.

Он положил трубку и тут же снова попросил соединить его с одним из отделов полиции. При этом он не сводил с молодого человека глаз. Жорис был худощавый, слабый, почти болезненный и очень нервный. Черные длинные волосы. Все время встряхивал головой, отбрасывая их назад.

— Алло! Приостановите розыск Жориса. Сообщите об этом комиссариату и на вокзал.

Парень раскрыл рот, но комиссар не дал ему и слова сказать, пока не заглянул официант из пивной.

— Заходи, Жозеф! Положи бутерброды на стол.

Когда они остались вдвоем, Мегрэ сказал Альберу:

— Ну, будем есть.

Жорис ел жадно, украдкой поглядывая на комиссара.

— Тебе полегчало?

— Благодарю. Но вы назвали меня дубиной.

— Сейчас поговорим и об этом.

— Я шел к вам, а тот ворчун…

— Зачем шел?

— Удостоверить, что не я убил месье Луи Туре.

Мегрэ зажег трубку. Первые капли дождя опять ударили по стеклам.

— Ты представляешь, какие могут быть последствия?

— Я не понимаю, что месье хочет этим сказать.

— Думаешь, мы собирались арестовать тебя? А признаться, у нас есть все основания.

— Вы были на улице Ангулем?

— Откуда это тебе известно?

— Полиции следовало догадаться, что у него была комната в городе. Хотя бы в связи с желтыми башмаками…

Комиссар улыбнулся:

— А дальше?

— Хозяйка, видимо, сказала, что я приходил к нему.

— Разве это основание для ареста?

— Вы допрашивали Монику?

— Представь себе, она засыпала тебя.

— Я бы был удивлен, если бы месье не заставил ее заговорить.

— В таком случае, почему ты сначала прятался под кроватью у своего приятеля?

— И об этом вы тоже знаете?

— Отвечай.

— Я не думал… Мне было страшно… Я боялся, что меня будут бить…

— Почему ты оставил свое убежище?

— Больше не мог сидеть под кроватью. Это было ужасно.

— Это все?

— Я был голоден.

— Чем занимался?

— Болтался по городу. Шел на улицу Ангулем и еще издали заметил человека, который, казалось, кого-то подкарауливал. Я подумал, что это кто-то из полиции.

— Зачем тебе понадобилось убить месье Луи?

— Вы знаете, что я занял у него деньги?

— Это называется — занял?

— Просил, если хотите.

— Просил?

— Что вы хотите этим сказать, месье?

— Просить можно по-разному, между прочим, и так, чтобы тот, у кого просят, не посмел отказать. Это называется шантажом.

Альбер потупился.

— Отвечай.

— Я бы, однако, ничего не сказал мадам Туре.

— Но ты же угрожал, что расскажешь?

— Не знаю. Мне уже трудно понять ваши вопросы. — И замученным голосом добавил: — Я падаю от усталости.

— Ты часто к нему заходил?

— Только дважды.

— Моника знала об этом?

— Знала.

— Что ты говорил ему?

— Кому?

— Луи Туре.

— Что мы потребуем денег.

— Кто это такие «мы»?

— Моника и я.

— Зачем?

— Для поездки в Америку.

— Вы признались ему, что хотите уехать?

— Да.

— А он что?

— Согласился, что нам, в конце концов, ничего другого не остается.

— Ты не обещал, что на ней женишься?

— Нет. Он хорошо знал, что это невозможно. Во-первых, я несовершеннолетний и необходимо согласие родителей. Во-вторых, если бы я и решился, то мадам Туре не согласилась бы на такого зятя, без состояния. Месье Туре первый отсоветовал мне обращаться к его жене.

— А что бы вы делали в Южной Америке?

— Мне все равно. Я не боялся. Месье Луи обещал помогать нам. Много денег у него не было, но кое-что он дал мне.

— Где эти деньги?

— У Моники. Она прячет их в своем сейфе.

— А остальные?

— Он обещал дать мне во вторник. Надеялся на большой взнос.

— От кого?

— Не знаю.

— Он не говорил тебе, чем занимается?

— Видимо, не мог.

— Почему?

— Потому что не работал. Мне не удалось узнать, как он доставал деньги. Их было двое.

— Ты видел второго?

— Один раз, на бульваре.

— Высокий, худощавый?

— Да.

— Он был здесь недавно.

— Выходит, вы знаете всю правду.

— Я хочу знать, что известно тебе…

— Я ничего не знаю. Допускаю, что они тоже кого-то шантажировали.

— И подумал, почему бы и тебе не воспользоваться этим?

— Нам нужны были деньги… Ведь Моника ждет ребенка.

Мегрэ снял телефонную трубку:

— Люка? Иди сюда сейчас же.

Когда явился инспектор, Мегрэ сказал:

— Рекомендую — Альбер Жорис. Моника Туре и он ждут ребенка.

Он говорил как можно медленней, и Люка, не зная, что делать, только кивал.

— Пойдешь к девушке в контору и отведешь ее к врачу, к кому сама захочет. Если не назовет ни одного, то отведи ее к врачу префектуры. Я хотел бы знать, когда роды. — И к парню: — Что дальше будешь делать?

— Вы убедились, что я не убийца?

— Я всегда был в этом уверен. Видишь ли, это не так легко, как представляют себе люди, пырнуть кого-нибудь ножом в спину. А еще тяжелее убить так, чтобы человек и не пикнул.

— Я на это не способен.

— Очевидно. Тебе известно, где месье Луи прятал деньги?

Комиссар пристально глядел на юношу. Тот ответил не колеблясь:

— На зеркальном шкафу.

— Это там, откуда он брал банкноты, чтобы дать их тебе?

— Да. Я и раньше знал об этом от Моники.

— Полагаю, в понедельник ты не ходил на улицу Ангулем?

— Это легко проверить. Хозяйка может подтвердить. Мы собрались туда пойти во вторник в пять часов.

— Когда вы хотели уехать в Америку?

— Пароход уходит через три недели. Мы еще имели время получить визы. Заявку на выдачу паспортов мы уже подали.

— Но, кажется, для несовершеннолетних нужно согласие родителей.

— Я подделал подпись родителей.

Снова зазвонил телефон.

— Это вы, шеф?

Услышав голос инспектора Неве, Мегрэ поморщился.

Он не давал ему никакого задания.

— Я нашел спрятанный клад.

— Что ты говоришь?

Он посмотрел на Жориса и прервал инспектора:

— Минуточку. Я перейду к параллельному аппарату. — Комиссар зашел в другую комнату. — Хорошо! Я слушаю. Где ты?

— В закусочной на набережной Вальми.

— Что ты там делаешь?

— Вы сердитесь?

— Говори дальше.

— Полагаю, я поступил правильно. Уже десять лет, как клоун живет с какой-то Франсуазой. Как мне рассказывали, он к ней очень привязан. Мне захотелось зайти к ней.

— Зачем?

— Меня удивляло, что он оставляет ее без денег. Я имел счастье застать ее дома. У нее всего две комнаты с нишей, которая служит кухней. В комнате стоит железная кровать с медными шарами…

— Рассказывай дальше.

— Я сразу убедился, что она знала, чем он занимается… Она подумала, что его поймали на краже в метро или автобусе. С ним, видимо, такое уже не раз случалось. Не обращая внимания на ее крик, я обыскал помещение. Потом мне пришла мысль отвинтить медные шары на спинках кровати. Свинтил один, второй и во всех четырех я нашел скомканные банкноты. Большие деньги! Вы теперь понимаете, шеф? В прошлую субботу они, видимо, поделили их. Здесь около двухсот пятидесяти тысяч франков. Если учесть, что Джеф часть проиграл, то при дележке с Луи еще осталась солидная сумма.

— Благодарю тебя.

— Что делать с банкнотами?

— Ты забрал их?

— На всякий случай.

Комиссар Мегрэ вернулся к Альберу Жорису, который закурил уже вторую сигарету.

— Вы видите, я не сбежал.

— Вижу.

Альбера одолевал сон. На щеках горел румянец, глаза слипались. Время от времени он дремал на стуле.

— А все же, возможно, когда-нибудь из тебя будет толк, — сказал Мегрэ.

Он услышал в коридоре женские и мужские шаги и догадался, что это пришли Люка с Моникой. Вся одежда на них была мокрая. Увидев Альбера, Моника бросила на комиссара гневный взгляд.

— Ты водил ее к врачу?

— Сначала она не хотела. Я…

— Результат?

Жорис поднялся и пристально глядел на Монику, словно собирался броситься в ноги и умолять о прощении.

— Ничего.

— Не беременна?

— Никогда и не была беременной.

Жорис не верил своим ушам и не знал, что делать.

Комиссар закрыл дверь и показал девушке на стул.

— Имеете что-нибудь сообщить?

— Я думала…

— Ничего подобного.

— Разве вы об этом что-нибудь знаете? Вы не женщина. — И, обратясь к Жорису, сказала: — Клянусь тебе, Альбер, я действительно подумала, что у меня будет ребенок.

— С каких пор? — вмешался Мегрэ.

— Уже много дней.

— А потом?

— Потом я не хотела разочаровывать его.

— Разочаровывать?

Мегрэ с Люка удалились в соседнюю комнату. Они закрыли за собой дверь, оставив парочку наедине.

— Как только я сказал ей, что придется пойти к врачу, то сразу понял, что тут что-то кроется. Она не согласилась. Лишь когда я пригрозил арестовать ее и Альбера…

Мегрэ не слушал. Он подошел к двери и приложил ухо.

— Что они делают? — спросил Люка.

— Ничего.

— Разговаривают?

— Молчат.

После этого Мегрэ почти целый час ходил по комнатам и разговаривал с коллегами.

Когда вернулся снова к себе в кабинет, увидел, что Альбер и Моника даже не шевельнулись. Сидели по-прежнему на своих местах в трех метрах друг от друга. Лицо девушки упрямое. Сжатые челюсти делали ее похожей на мать и теток. Когда ее взгляд остановился на Альбере, то трудно было сказать, чего в нем больше — гордости или ненависти.

Жорис сидел угнетенный, с покрасневшими глазами.

— Вы свободны, — просто сказал Мегрэ, направляясь к своему креслу.

Моника тут же выбежала.

— Ты тоже свободен, — обратился Мегрэ к Жорису. — Что она тебе говорила?

— Назвала меня дураком.

— И все?

— Сказала, что запрещает мне обращаться к ней.

— Ну и что теперь?

— Ничего. Не знаю.

Оставшись один в кабинете, Мегрэ наконец налил себе коньяку.