Кто Богом избран, кто постиг премудрость книг,

И даже, кажется, в загадки звезд проник,

Стоит, растерян, изумлен и полон страха,

Как небо, сгорбился и головой поник.

Кто молод и кто стар – всем суждено уйти,

Уйти в небытие, другого нет пути,

Здесь навсегда никто, никто не оставался —

И всем, идущим вслед, дано одно – уйти.

Господь, Ты тело дал и разум дал,

а мне что делать?

И шерсть мою, и ткань мою соткал,

а мне что делать?

И все добро и зло, что совершить придется,

Заранее предначертал, а мне что делать?

Цель и венец Его творенья – мы,

Вершина мысли, миг прозренья – мы.

Круг мирозданья – драгоценный перстень,

В нем лучший камень, без сомненья, – мы!

Те, что проникли в таинства земли

И всех ученых за собой вели, —

Не выбрались из этой темной ночи,

Наговорили сказок и ушли.

Так быстро нас до края довели! Как жаль!

И в чаше неба вскоре истолкли, как жаль!

Мы и моргнуть-то даже не успели —

И цели не достигнув, мы ушли, как жаль!

Хотя лицо мое красиво, как тюльпан,

И, будто кипарис, мой строен стан,

Все ж не пойму, зачем Художником предвечным

В любимом цветнике мне этот образ дан?

Поскольку хлеб наш Небом предопределен,

Не станет меньше он, не станет больше он.

Ты не печалься, друг, о том, что не досталось, —

Сумей отринуть то, чем ты обременен.

Вращается холодный небосвод.

И нет друзей. Подумай, кто придет?

Смотреть назад или вперед – не надо!

Довольно и сегодняшних забот.

Когда скрижаль судьбы познал бы я,

Ее своей рукой переписал бы я:

Печаль и горечь со страниц изгнал бы

И головою до небес достал бы я!

Людские души в наше время – мрак.

Друзьям не доверяй, коль не дурак.

А на того, кого считал опорой, —

Разумно посмотри – да он твой враг!

Несведущий в делах вселенной – ты ничто.

Несведущий и в жизни бренной – ты ничто.

Две бездны с двух сторон твоей тропы зияют —

Кто б ни был ты, но, несомненно, – ты ничто.

Наш караван-сарай, создание Творца,

Где день бежит за ночью, и бегу нет конца, —

Остатки от пиров веселых ста Джамшидов,

Могилы ста Бахрамов, – вращение кольца.

О, было б место где-нибудь такое,

Куда бы устремиться для покоя!

О, если б через тысячу веков

Из-под земли взойти, хотя б травою…

Гонимый волей рока, словно мяч,

Беги дорогами удач и неудач.

Зачем? – лишь Он, тебя пустивший, знает.

А ты – Его игрушка, плачь – не плачь!

Когда я в мир пришел – расцвел ли небосвод?

Когда во мрак уйду – убавится ль забот?

И нет того, кто объяснить сумел бы,

Зачем был мой приход и будет мой уход.

Где прок от нашего прихода и ухода?

Ничто не поколеблет небосвода.

Огонь небесный пал на самых лучших,

Они исчезли. И молчит природа.

О вечности понятья не имеем ни ты, ни я.

Вот письмена – читать их не умеем, ни ты, ни я.

Есть лишь беседа наша за завесой, падет она —

Что там? – увидеть не успеем ни ты, ни я.

Нет повода, поверь, для хмурого лица.

Невзгоды – да! – идут, не будет им конца.

Но не от нас – увы! – все сущее зависит…

Принять свою судьбу – решенье мудреца.

Мгновения летят. Нам жизнь дана одна.

Да будет в ней сполна веселья и вина!

Нет в жизни ничего превыше жизни —

Как проживешь ее, так и пройдет она.

Ногами глину мнут – ватага удальцов! —

Подумать бы, понять бы вам, в конце концов,

О гончары, вы месите не глину —

Вы топчете усердно прах отцов!

Смотрел я на волшебника вчера —

Я был вчера в гостях у гончара.

Я видел то, чего другой не видит:

Был прах отцов в руках у гончара.

Кто б ни был ты – для всех один конец.

Бессчетно остановлено сердец!..

И никогда такого не случалось,

Чтоб нам оттуда весть принес гонец.

Та птица радости, что молодостью звали, —

Исчезла, мало с ней мы пировали!

И все-таки она была, жила! —

И эти дни забудутся едва ли.

Унынию, мой друг, не поддавайся,

Отринь заботы – с милой оставайся

И локоны ее из рук не выпускай

И не губи себя – с вином не расставайся!

Слетают вниз листы из книги бытия,

И горько мне, друзья, ведь это вижу я.

Мне говорит мудрец: вино – противоядие,

Ты пей и не горюй, и уползет змея.

Глоток вина – надменность уходит из сердец.

Глоток вина – и споры готов решить мудрец.

И если бы Иблис глоток вина отведал —

Пошел бы он к Адаму с поклоном, наконец.

Мне говорят: «Не пей вина в Шабан,

Не пей в Раджаб – запрет на это дан».

Увы, то месяцы Аллаха и пророка,

И значит, наверстаю в Рамазан!

О виночерпий, глянь – пленительны цветы!

Недолго длится миг бесценной красоты…

Так лучше пей вино и рви цветы, мой милый,

Неделя пролетит – и прах увидишь ты.

Ты радости коснись, ведь жизнь – лишь миг один.

Где Кай-Кубад и Джам? Никто не приходил…

Весь мир – мираж, обман и сон чудесный,

А вечно лишь сияние светил.

По книге жизни я вчера гадал.

С сердечной болью вдруг мудрец сказал:

«Блажен, кто держит луноликую в объятьях!

За этот миг полцарства бы отдал!»

Надоедающих забот не бойся,

И возникающих невзгод не бойся —

Идущий миг в веселье проведи,

Того, что вдруг произойдет, не бойся.

Пусть истины не знаем, наплевать!

Нельзя всю жизнь в сомненьях пребывать!

Сегодня пиала в руках – и ладно,

Ни трезвы и ни пьяны – мы будем пировать!

Забудь про небеса и мир великих

И пей в кругу красавиц луноликих.

Из всех ушедших, кто назад вернулся,

Кто к нам пришел из тех краев далеких?

С красавицей, подобной розам алым,

Ты в сад любви войди с наполненным бокалом,

Пока не налетел внезапный ураган,

Пока не оказался ты перед финалом.

Тот, кто рубин устам пьянящим дал,

Кто боль сердечную скорбящим дал,

Нам радостей недодал? Что за дело?

Ведь горе тысячам его молящих дал.

Пока не подошла пора, чтоб в землю лечь,

Ты лучше о вине завел бы речь,

Ведь ты не золото, глупец беспечный,

Чтобы тебя зарыть и вновь извлечь!

Считают, что я вечно пьян – так я таков!

Считают, что гуляка я – так я таков!

Пусть каждый думает, как бог ему подскажет,

Известна мне цена моя – да, я таков!

Боюсь, что в этот мир не вступим мы опять,

Друзей не встретим и не станем пировать.

Давай используем идущее мгновенье,

Другое будет ли у нас? Как знать…

Вино – источник вечности, так было искони,

Веселье возвращается, как в те шальные дни!

Вино, хоть обжигает, – печали утоляет,

Вино – вода живая, глотни ее, глотни!

Печалью сердце, друг, не огорчай,

Заботами свой день не омрачай,

Никто не знает, что случится завтра —

Налей вина, любимую встречай!

Уж если вздумал пить, то выпей с мудрецом

Или с красавицей с улыбчивым лицом.

Ты пей, но не кричи об этом, не бахвалься,

Ты тайно выпей, друг, и дело чтоб с концом.

И телом я и духом изнемог.

Владыка мира, Ты излишне строг —

Не помогло мне ни одно лекарство —

Меня врачует лишь вина глоток.

Все сущее вокруг воздвиг Творец,

При этом сколько опечалено сердец!

Как много алых губ и лиц луноподобных

Под землю Он унес, упрятал в свой ларец!

Того, что будет завтра, не узнать.

Поверь, такие мысли надо гнать.

Мечта о будущем – пустое дело!

Сегодня счастья миг сумей догнать!

Вот капелька воды. Частицей моря стала.

Пылинка, улетев, землею вскоре стала.

На землю твой приход и твой уход – что значат?

А ничего! На миг тут муха залетала…

Да, я несчастен и в грехах погряз,

Но не желаю совершать намаз.

Да, утром голова трещит с похмелья,

Но я лечусь лишь чаркой каждый раз.

О будущем тужить не надо, брат.

Сегодня – жив-здоров! – и я так рад!

А завтра, может быть, нагнать придется

Тех, кто ушел семь тысяч лет назад.

Тот, кто в премудрость мира посвящен —

Он знает: радость, и печаль – всего лишь сон.

А раз добро и зло дается нам на время,

То и не станет огорчаться он.

Ходил я много по земле, она цвела,

Но в гору, нет, увы, не шли мои дела.

Доволен я, что жизнь, хотя и огорчала,

Но иногда весьма приятно шла.

Проходит этой жизни караван,

И миг веселья всем, наверно, дан.

О будущем не думай, виночерпий,

Неси вино! Все прочее – обман!

Да не иссякнет к луноликим страсть,

И да продлится винограда власть!

Мне говорят: «Творец раскаянье дарует» —

Не стану я ему поклоны класть!

О виночерпий жизни, ты мутное вино

Коварно подливаешь в мой кубок уж давно.

Доколь, скажи, я должен свой век влачить в обмане?

Я выплесну весь кубок! Мне стало все равно!

Красавица с ума меня сводила

И вдруг сама в тенета угодила —

Недуг любви ей сердце поразил.

И кто нас вылечит? Какая сила?

Шагнуть за шестьдесят – не думай, не мечтай,

Страницы жизни, друг, под хмелем пролистай.

Пока из головы твоей кувшин не слепят, —

Неси кувшин с вином, из рук не выпускай.

Нас всех ведет судьба. Дорога нелегка.

Налей-ка, друг, вина, расслабимся пока.

Ведь этот небосвод, увы, непредсказуем —

Глядишь, в последний миг не даст воды глотка.

Кто в юном сердце мудрость начертал —

На путь прозренья изначально встал:

Один блаженство черпает в молитвах,

Другому радости дает бокал.

В тот день, когда не вижу я вина,

Еда – как яд, еда мне не нужна!

Печали мира – яд, вино – противоядье.

Как выпью – мне отрава не страшна.

В рай или в ад меня ведут – я не пойму,

Задача эта, видно, мне не по уму.

Святошам – рай! – потом.

А мне – сейчас! – вино,

Красавица и лютня – их возьму!

«Вино есть кровь лозы, и это не секрет,

А если это кровь – я пить не стану, нет!»

Старик меня спросил:

«Ты говоришь серьезно?»

«Конечно, я шучу!» – таков был мой ответ.

Налейте мне вина – иных желаний нет,

Пусть желтое лицо вернет румяный цвет.

Когда умру, прошу, меня вином омойте.

Из виноградных лоз – носилки – мой завет.

Все мысли о мирском – и в яви, и во сне,

И думать некогда тебе о Судном дне.

Приди в себя, глупец, открой глаза – увидишь,

Что время делает с подобными тебе и мне!

Вином и розами на берегу ручья

С красавицею наслаждаться буду я.

Оставшиеся дни в подлунном бренном мире

Я буду жить, друзья, и буду пить, друзья!

Роса на нежных лепестках – прекрасна,

Лицо возлюбленной в руках – прекрасно.

Зачем же горевать о дне вчерашнем? —

Сегодня небо в облаках – прекрасно!

Под ветерком раскрылся розовый бутон,

И соловей сияет – в розу он влюблен.

Да, розы долго будут жить и осыпаться,

Мы ж превратимся в прах – и я, и он.

Судьба стыдится тех, кто пасмурный сидит,

Перебирая цепь ошибок и обид…

Хайям, возьми бокал и пей под звуки лютни,

Спеши, пока бокал о камни не разбит.

Вы вместе соберетесь, друзья, когда-нибудь,

И вот в глаза друг другу вы сможете взглянуть.

Когда нальет вина вам в бокалы виночерпий,

Прошу я, добрым словом Хайяма помянуть.

Гончар, что чаши всех голов исполнил,

Так о могуществе своем напомнил:

Над скатертью земли он чашу опрокинул

И эту чашу горечью наполнил.

Непостижима суть вселенская Твоя,

Господь, Тебе покорность не нужна моя,

Пьян от грехов и трезв от упованья,

На милосердие Твое надеюсь я.

Встань, виночерпий наш, сияя новым днем,

Хрустальный мой бокал наполни, друг, вином.

Прекрасный этот миг дарован нам сегодня,

И никогда, поверь, его мы не вернем.

Ты мой кувшин разбил – что сделал Ты, Господь?

К блаженству дверь закрыл, разбил мечты, Господь!

Пурпурное вино, вино на землю пролил!

Проклятье, кто же пьян, я или Ты, Господь?

Вина поставь горе – гора сорвется в пляс.

Вино – оно всегда прекрасно без прикрас.

Я не раскаюсь, нет, что пью напиток дивный,

Ведь это он порой воспитывает нас.

Глоток вина дороже державы Кай-Ковуса,

И трона Кай-Кубада, и вечной славы Туса.

А стон влюбленных, тот, что слышу по утрам,

Святей молитв святош, сбежавших от искуса.

Любимая, возьми кувшин и пиалу

И у ручья кружись, встречая ночи мглу.

Ведь этот небосвод так много луноликих

Стократно обратил в кувшин и в пиалу.

Я уронил его – жить перестал кувшин.

Быть может, был я пьян, а может, – поспешил…

«Я был таким, как ты, ты – мне подобным станешь», —

На тайном языке мне прошептал кувшин.

Ее глаза прожгли меня насквозь.

И вот опять ее увидеть довелось,

Она взглянула, будто мне сказала:

«Ты сотвори добро и в воду брось!»

Да, я люблю вино, да, по душе мне пир,

Но нет меня среди бахвалов и задир.

Да, поклоняюсь я вину, в том нет позора,

А ты в себя влюблен, ты сам себе кумир.

Увидел я кувшины в гончарной мастерской

И вдруг услышал их беседу меж собой:

«Кто покупатель? Кто гончар? Кто продавец?» —

Вот так звучали голоса наперебой.

Где б розы ни росли, тюльпаны ни цвели —

Там кровь царей и шахов – они там полегли.

Вы на земле увидели фиалки – знайте:

Из родинок красавиц они произросли.

Поденщик воду пьет. Гляди, кувшин его

Гончар слепил из сердца султана самого.

А вон из чаши пьет вино хмельной гуляка —

Из уст прелестной пери та чаша у него.

Я пьяный заглянул однажды в погребок,

Навстречу – старец, он кувшин едва волок.

Я говорю ему: «Старик, побойся бога!»

А он: «Ты пей со мной, таких прощает бог!»

За ту завесу тайны для смертных нет пути,

Никто из нас не знает, когда пора уйти.

Пристанище – мы знаем – одно, так пей вино!

И слушай сказку, будут всегда ее плести.

Вино – возлюбленная! Да, я признаюсь.

Смеяться будут надо мной? И пусть!

Я так нальюсь, что скажут: «Ну и бочка!»

А мне-то что? Позора не боюсь!

Друзья мне говорят: «Зачем же столько пить?»

Ну что же, я могу причины объяснить,

Причины есть: лицо прекрасной пери

И чистое вино с утра, его ль забыть?

Я чашу от души расцеловать готов.

Красу ее воспеть? О нет, не хватит слов.

Но вот ее берет – и бьет гончар небесный!

И чаша – глина снова, основа всех основ.

Нам – к девушке и к чаше, вам – в храм пора идти,

Вам – райские дорожки, нам – адские пути.

И грех тут ни причем: направимся туда лишь,

Куда предначертал Художник нам уйти.

Короны ханов продаю и царские венцы,

Я их за песню продаю, берите, хитрецы!

Смотрите, четки продаю за пиалу вина!

Я четки оптом продаю, спешите, о лжецы!

Все зримое во всей вселенной знаю,

Все скрытое и все, что тленно, знаю.

И все-таки, да будет стыдно мне,

Что трезвость тоже, несомненно, знаю.

Из всех, прошедших этот трудный путь,

Вернулся ли назад хоть кто-нибудь?

В дороге ничего не оставляйте —

Обратно не удастся повернуть.

Иди своим путем, иди своей тропой,

Прими, что предназначено тебе судьбой.

Но не сдавайся, друг, пусть враг твой – хоть Рустам,

И пусть твой друг – Хатам – ты будь самим собой.

Кувшин! К нему я с жадностью приник.

«Вот, – думал, – долголетия родник!»

На тайном языке кувшин поведал:

«Я был, как ты. Побудь со мной хоть миг!»

В его руках – бокал и локон несравненной,

Они сейчас вдвоем – одни во всей Вселенной!

И что ему теперь – небес коловращенье?!

Ничем не заменить минуты той блаженной!

Блажен, кто в наше время вольно жил,

Кто тем, что дал Господь, доволен был,

Кто насладился сладким мигом жизни

И о вине, конечно, не забыл.

Когда красавица, улыбкою играя,

Мне чашу поднесет, от страсти замирая,

И мы на зелень трав опустимся вдвоем —

Я буду хуже пса, – вдруг возмечтав о рае.

Травинка, та, что у ручья произросла,

Красавицы частицей в былые дни была.

На травку нежную ногой не наступайте,

Хотя тюльпаноликая давно ушла…

Когда я трезв – увы! – не те идут слова,

Когда я пьян – моя слабеет голова…

Но в промежутке – миг, дарующий блаженство!

И я готов сказать: природа, ты права.

Кувшин – влюбленным был, как я любил, бывало.

Красавица все мысли героя занимала.

А ручка у кувшина – была его рукой,

Которая красавицу так нежно обнимала.

Вот вечный небосвод. И что мы для него?

Придет пора – из нас не станет никого.

Сядь на траву и пей вино с любимой! —

Придет пора – взойдет трава из праха твоего.

Когда уходит жизнь, не все ли нам равно —

Что горько и что сладко? – Понять нам не дано.

Луна пройдет свой круг, родится новый месяц…

Отринь заботы, друг, продолжим пить вино!

Готов поведать, что такое – человек,

Вершащий свой необратимый бег:

Замешен был Творцом из глины горя,

По свету проскакал да и застыл навек.

Сегодня разум не в цене – прими урок:

Доить быка – вот разума итог.

Прикинься лучше дураком – оно полезней!

За разум купишь ты лишь лук или чеснок.

О кравчий, посмотри, уже пришел рассвет,

Играй и наливай! – прими такой совет,

Ибо Джамшидов и царей – сто тысяч!

Вернуло в прах чередованье зим и лет.