Свои взгляды на природу животного магнетизма Месмер изложил в «Мемуарах об открытии животного магнетизма». В них представлены 27 пунктов. Приведем только некоторые из них.

«1. Существует взаимодействие между небесными телами, Землей и всеми населяющими ее живыми существами.

2. Некая жидкость, разлитая повсюду так, что совершенно не оставляет пустого пространства, чья тонкость может быть сравнена с небытием и которая по своей природе способна воспринимать, передавать и сообщать все влияния движения, служит вспомогательной средой при этом взаимодействии…

8. Живое тело ощущает это изменчивое влияние активного начала, которое, проникая непосредственно в субстанцию нервов, приводит их в действие.

9. Человеческое тело имеет свойства, сходные со свойствами магнита. В нем также различают противоположные полюсы, которые могут передаваться.

10. Свойство живого тела, делающее его способным к восприятию влияния небесных тел и к противоположному воздействию окружающих земных предметов, побудило меня, своим сходством со свойствами магнита, назвать его животным магнетизмом.

11. Описанные таким образом сила и действие животного магнетизма могут быть сообщены другим одушевленным и неодушевленным телам, которые, однако, способны к этому в различной степени.

12. По установленным и применяемым мною правилам, из приведенных фактов легко увидеть, что этот принцип может непосредственно излечивать нервные болезни».

Месмер считал, что с помощью животного магнетизма можно воздействовать на людей независимо от расстояния, причем это влияние способно усиливаться зеркалами и отражаться от них, как луч света. Кроме того, действие можно сконцентрировать, перенести. Свой космический флюид Месмер квалифицирует как вещество, еще более тонкое, чем «эфир физиков». Подобно ему, флюид не имеет никаких особенных свойств, но позволяет обнаруживаться свойствам тех тел, через которые проникает.

Итак, концепция Месмера содержит космополитический, физический и физиологический принципы. О первом в 1813 г. писал сторонник и последователь Месмера Л. Делюз, который полагал, что феномены магнетического «притяжения» встречаются чаще, чем феномены «отталкивания», и позволяют делать выводы по аналогии: «рука больного притягивается к приближающейся руке магнетизера и следует за его движениями – магнит, приближенный к пациенту, вызывает те же действия».

Далее Делюз пишет, что, «хотя очень трудно объяснить, каким образом магнетический флюид может передаваться из одного помещения в другое, большинство магнетизеров уверены в этом. Однако звук и свет проходят громадные расстояния, хотя мы и не постигаем скрытую силу, дающую импульс распространению этого движения даже через другие тела».

Магнетический раппорт представляет собой выраженную симпатию. Излученный флюид может переноситься не только непосредственно, но и с помощью каких-либо предметов, которые предварительно «заряжены флюидами целебного магнетизма».

Умением магнетизировать наделен каждый, но в разной степени, и эта способность может быть развита посредством упражнений. Магнетический флюид излучают и тело, и душа, однако отдельные части тела (руки) представляют собой как бы средство, с помощью которого флюид направляется (наибольшее истечение, по Делюзу, происходит из больших пальцев). С человеком, с которым магнетизер установил раппорт, магнетическое влияние может осуществляться независимо от расстояния.

Особенности физиологии магнетического влияния Делюз объяснял тем, что нервная материя, особенно серое вещество мозга, воспринимает вибрации мирового (космического) флюида непосредственно, минуя органы чувств. У животных эта «чисто мозговая чувствительность лежит в основе инстинкта». У человека данная способность лучше всего проявляется во сне, причем более ярко при сомнамбулическом, поскольку чувства приглушаются без влияния «сознательных идей».

Таким образом, биофизический механизм передачи Делюз видел так. «Наряду с чисто чувственным воздействием, которое передается через воздух или “эфир»” и воспринимается внешними органами чувств, то же самое “движение мысли” одновременно, видоизменяясь в веществе мозга и нервов, сообщает тому тонкому флюиду, с которым нервное вещество составляет как бы единое целое, и может, независимо и без посредства воздуха и светового “эфира”, распространяться на неопределенно большие расстояния и передаваться другому человеку». Для контакта с человеком надо установить доверие, или раппорт.

Свои взгляды Делюз изложил в таких трудах, как «История животного магнетизма», «История критики животного магнетизма», «Практическое руководство по животному магнетизма», изданные с 1812 по 1823 г.

В 1784 г. животный магнетизм подвергся суровой критике, был осужден, а лечебный эффект отнесли на счет исключительно воображения. Собравшаяся комиссия в составе с А. Лавуазье, В. Франклином и др. приняла решение: «…признав, что животно-магнетический флюид недоступен ни одному из наших пяти органов чувств, что он не оказал ни малейшего влияния ни на одного из… членов, ни на больных… (комиссия) пришла к заключению: ничто не доказывает существования животно-магнетического флюида, следовательно, это несуществующее вещество не может приносить пользы». Вряд ли могло быть иначе, ведь даже сейчас, по прошествии стольких лет, обнаружение экстрасенсорной составляющей воздействия целителя на больного представляет собой труднейшую задачу, так как необходимо отсечь множество посторонних факторов (внушение, самовнушение, воображение и пр.). Это означает, что Месмер ничего не смог бы доказать и в наше время. Так завершилась эпоха месмеризма в парапсихологии, а на смену ей пришла пора постмесмеризма.

Впоследствии сторонники Месмера заявили, что для доказательства самого факта животно-магнетического магнетизма надо разработать специальный метод. Для XIX в. эта задача являлась неразрешимой. Только во второй половине XX в., когда было накоплено достаточно материала, проверенного научными экспериментами, парапсихологи подтвердили правоту Месмера в том плане, что человек может оказывать воздействие на расстоянии на подобных себе существ, а также на животных и растения. Относительно физической стороны дела стоит отметить, что есть много неясного.

Приговор месмеризму на 100 лет затормозил развитие магнитотерапии. Но учение о животном магнетизме продолжало существовать благодаря тому, что всеобщее увлечение этим явлением продолжалось, придя на смену интересу к «животному электричеству», о чем писал Л. Черток: «Публика интересовалась экспериментами Месмера по мотивам другого порядка. Конец XVIII в. во Франции совпал с появлением романтической чувствительности, в которой сентиментальные потребности, долго сдерживаемые рационалистическими императивами, требовали полного удовлетворения». Кроме того, воззрения Месмера развивались в работах его учеников и последователей. В частности, самым преданным был М. Пюисегюр (1751–1825). Он считал электричество особым видом энергии, а магнетизм – формой электричества. По Пюисегюру, нас окружает постоянно движущийся мировой флюид, но мы в состоянии воспринять только один вид его движения – электричество. Оно, пройдя сквозь наш организм, преобразуется в животный магнетизм и может быть направлено в любое место. Магнетизм он рассматривал как циркуляцию эфира, движение которого проявляется различными способами. О нервах Пюисегюр говорил, что это каналы, воспринимающие и передающие это движение. Магнетизировать в состоянии не всякий человек, так как для этого требуются способности особого рода.

Пюисегюр много сделал в области гипнологии, открыл возможность погружать больных в состояние гипноза, налаживать словесный контакт с ними, давать им гипнотические и постгипнотические установки.

Другой последователь Месмера, Дюпоте (1796–1881), издал 2 книги и написал большое количество журнальных статей. Он признавал и материальную, и духовную составляющие магнетического действия. Первую Дюпоте считал флюидом, который излучает непосредственно организм, вторую относил к влиянию высшего порядка, соотносил с сомнамбулизмом или ясновидением. Он утверждал, что человек, обладающий избытком духовной энергии, может отдавать ее тому, кто наделен ею в меньшей степени, что электричество, магнетизм и гальванизм представляют собой различные модификации одного явления и что животный магнетизм – это «сложное электричество».

Животный магнетизм, по Дюпоте, излучается волнообразно под воздействием волевого импульса. По сравнению со световым флюидом, магнетический отличается большим проникающим действием, а его центром является головной мозг.

Своими опытами Дюпоте доказал непричастность подражания или внушения к эффекту магнетизации. Он магнетизировал животных, детей, стариков, больных, здоровых и иных и всегда получал одну и ту же реакцию – побледнение или покраснение лица, изменение ритма дыхания, конвульсии, дрожь, т. е. симптомы, которые сопровождают гипнотическое состояние. Но Дюпоте не знал о явлении, которое в дальнейшем Г. Ф. Плеханов назвал феноменом умного Ганса.

Последователем Месмера был внук известного баснописца Ш. Лафонтен (1803–1892), который не сомневался в том, что магнетический флюид на самом деле излучается и может изменяться под воздействием человеческого организма. Вслед за Дюпоте Лафонтен описывал физические ощущения тех, кого подвергал магнетизации (щекотание в больших пальцах, потение и пр.).

Лафонтен считал, что магнетические флюиды руководят всеми жизненными актами, в том числе каким-то образом связаны со взаимоотношением полов и воспроизведением потомства. Лафонтен оставил немало трудов, среди них «Искусство магнетизера», «Мемуары магнетизера».

Необходимо сказать, что в течение длительного времени учение о животном магнетизме и то, что впоследствии получило наименование учения о гипнозе и внушении, развивались параллельно. Каждое со своей точки зрения старалось объяснить одни и те же факты. Еще Парацельс высказывался по поводу психологической составляющей магнетического влияния и считал, что его успех зависит от воображения больного и степени его доверия непосредственно к методу лечения. Значение психологического фактора признавали и сторонники животно-магнетического флюида. В этом же были убеждены и ученики Месмера с той только оговоркой, что подражание, воображение, внимание и воля пациента важны, но они только способствуют процессу магнетизации, а не определяют ее успех. Противники полагали, что магнетическое воздействие – это и есть результат влияния психологических факторов. По их словам, «воображение без магнетизма вызывает конвульсии. Магнетизм без воображения не вызывает ничего».

Решительное отделение гипнотизма от магнетизма произошло в 1843 г., когда была издана книга Дж. Брэда «Нейрогипнология, или Трактат о нервном сне, рассматриваемом в его отношении к животному магнетизму». Поскольку Брэд категорически не признавал концепцию флюида, феномены животно-магнетического типа он назвал гипнозом (в переводе с греч. – «сон»). Брэд разработал и теорию гипноза, в соответствии с которой человек погружался в гипнотическое состояние посредством фиксации взгляда. Чуть позже Брэд включил в арсенал гипнолога и словесное внушение. Он явился первым хирургом, который провел операцию, погрузив пациента для обезболивания в гипнотический сон. Надо признать, что идеи Брэда не были восприняты его современниками. Л. Л. Васильев писал по этому поводу: «Усыпление и лечение словом казались им не меньшим чудом, чем усыпление и лечение флюидом магнетизера. Словесные внушения Брэда будили в памяти его ученых коллег представления о магических заклинаниях старых времен».

Последователями Месмера выступали не только теоретики, появилось огромное количество практиков, которые буквально захватили Европу, Россию и Америку. С появлением учения о гипнозе эта армия пополнилась и гипнотизерами. Но во второй половине XIX в. интерес к этому направлению несколько ослабел, поскольку на вершину популярности взошел спиритизм, появившийся в Америке в 1848 г., и все стали вертеть блюдца и вызывать духов.

Количество сторонников концепции флюида несколько сократилось, хотя по-прежнему было немало тех, кто развивал ее.

Франция, родина учения о животном магнетизме, узнала о гипнотическом сне только в 1884 г., когда труд Брэда был переведен на французский язык.

А. Льебо (1823–1904) независимо от Брэда установил, что словесное внушение способно вызывать магнетические явления, за что и пострадал: его изгнали из Нансийского медицинского общества, а изданную книгу купил только один человек. С 1866 г. Льебо практиковал гипнотическое внушение в лечебных целях. В 1883 г. он написал «Очерк о зоомагнетизме», в котором признал, что возможно нервное воздействие одного индивидуума на другого с помощью зоомагнетизма (то же самое, что и животный магнетизм), чем исправил свое пошатнувшееся было положение в научных кругах.

В 1885 г. российский ученый А. Шилтов заявил следующее: «Лучистая сила одного человека действует на нервные центры другого таким образом, что заставляет испытываемого субъекта против его воли двигаться, чувствовать те или другие желания экспериментатора, писать требуемые цифры или буквы, произносить то или иное слово».

В 1888 г. А. Я. Данилевский предложил теорию биогенного эфира – ее можно назвать «флюидически ориентированной» – и писал: «В живой протоплазме существует и действует еще “нечто”, натура которого лежит пока вне границ нашего понимания. Это “нечто” придает жизненным явлениям самой элементарной протоплазмы признаки, сближающие натуру этого “нечто”, с одной стороны, с натурой психического продукта, с другой – с натурой космического эфирного вещества».

Немало ученых констатировало факт обострения всех чувств у человека, погруженного в состояние магнетического или гипнотического сна. Даже сам Месмер встречал больного, который, будучи погруженным в это состояние, точно указал, где находится пропавшая собака, которую нашли и вернули владельцу. По этому поводу Месмер писал, что «иногда посредством своих внутренних ощущений сомнамбул может точно видеть прошлое и будущее».