Покидая зал совета, Ванс все еще обдумывал слова Анны. Как же хочется верить, что между ними с Далтоном действительно ничего нет и «Ваверли» ничего не грозит… И как же неприятно думать, что в их рядах мог завестись шпион…

И что еще хуже, раз он обязан искать предателя, он не может исключить из списка возможных кандидатов Шарлотту Поттер. Она в компании относительно недавно, а теперь еще и стала его личной помощницей, а значит, имеет доступ к огромному количеству информации.

Стремительно шагая по коридору, Ванс не обращал внимания на расступающихся перед ним сотрудников, в стотысячный раз думая, может ли Шарли быть шпионом? Или нет?

Не в силах пошевелиться, Шарли не отрываясь смотрела на простые строчки.

«Я знаю, кто ты на самом деле. Отправь на этот адрес все документы В. Ваверли за последние пять лет или готовься оспаривать в суде свою непригодность воспитывать сына».

Внутри нее все так и сжалось, а от леденящего душу страха Шарли едва могла дышать. Непригодность? Она любит сына и готова с боем отстаивать свои права, но… Прошлое никуда не делось. И она не в силах ни изменить его, ни спрятать. И если кто-нибудь узнает…

А кто-то явно узнал. Но кто? Это же невозможно! Никто в Нью-Йорке ничего про нее не знает! Ни где она росла, ни кем были ее родители, разве что…

Понимание обрушилось на нее, как сошедшая с гор лавина. Единственным человеком, знавшим о ее прошлом, был отец Джейка. Человек, кото рого она ни разу не видела после того, как сказала ему о беременности.

И как оказалось, когда она начала его искать, этого человека даже не существовало.

Какой же она была дурой! Молодой, наивной и доверчивой дурой. Тогда она только приехала из маленького городка и, получив самую заурядную должность в «Ваверли», сразу же почувствовала себя кем-то значимым. Ну разве не глупо? Просто клише какое-то ходячее. Молодая девушка приезжает в большой город, где никого не знает, а от открывшихся перспектив у нее голова идет кругом.

Она снимает крошечную квартирку в Куинсе и каждый день ездит на метро на Манхэттен, преисполненная чувством собственной значимости. И теперь, оглядываясь назад, она прекрасно понимала, какой была легкой добычей.

Шарли как вживую увидела ту сцену. Она роняет телефон, а высокий красивый мужчина его поднимает. И стоило ей только взглянуть в насмешливые карие глаза, как у нее не осталось ни грамма здравого смысла, который в нее годами вбивала бабушка.

Ему даже трудиться особо не пришлось. И сейчас она с грустью сознавала, как падка оказалась на внимание и лесть.

Он перевернул ее жизнь с ног на голову, а уже через пару коротких недель, убедив, что это настоящая любовь, затащил в кровать. Она витала на седьмом небе от счастья, гордясь, что успешный архитектор Блэйн Андерсен хочет быть лишь с ней. Он говорил, что его прадед спроектировал здание «Ваверли», он был любезен и обходителен, забегал к ней в офис с цветами и конфетами, а потом помогал искать потерянный смартфон. Словом, был настоящим принцем из сказки, и она слепо ему верила.

До той секунды, как сказала ему о беременности, после чего он бесследно исчез. До той минуты, пока она не попыталась его найти и обнаружила, что никакого Блэйна Андерсена вообще не существует, что у спроектировавшего здание аукциона Андерсена никогда не было детей и что ее безумная потребность быть любимой и принятой позволила мошеннику все это время кормить ее одной сплошной ложью.

Все эти мысли мгновенно пронеслись у нее в голове, оставив после себя лишь холодную ярость. Это Блэйн. Больше некому. Потому что лишь ему она рассказывала о своем прошлом. Лишь ему доверяла.

Но дважды она себя использовать не позволит.

«Кто ты?» – сами собой напечатали ее пальцы и отправили письмо.

Ответ пришел едва ли не мгновенно.

«Не важно, важно лишь то, что я тебя знаю. И прослежу за тем, чтобы ты потеряла ребенка».

Этих слов хватило, чтобы в ней вновь проснулся ужас. Кем бы ни был ее загадочный собеседник, он прикрепил к письму вложение, и, буквально обмирая от страха, Шарли на него кликнула, и на экране сразу же открылась старая газетная статья. История жизни и смерти ее отца. Шарли мгновенно закрыла вырезку, словно боялась, что она навеки останется на экране и о ней все узнают.

Что же ей теперь делать?

На хорошего адвоката денег у нее не хватит, да и что она станет говорить в суде? Она же даже настоящего имени отца Джейка не знает, а стоит суду только пристально изучить ее прошлое…

– Бог ты мой.

– Проблемы?

Подпрыгнув от неожиданности, она увидела замершего в дверях Ванса Ваверли. Неужели она выглядит такой же виноватой, какой себя чувствует? Сумеет ли он прочитать в ее глазах панику? И давно ли он тут стоит? Успел что-нибудь увидеть? Или услышать?

Сделав всего один шаг, он сразу же заполнил собой все помещение.

– Нет, – выдохнула она едва слышно. – Никаких проблем.

Легко сорвавшаяся с губ ложь оставила после себя горькое послевкусие. Она же не хочет ему врать! Не хочет жить в бесконечной лжи! Но разве у нее есть выбор?

– Хорошо. Сертификаты на вазы Мин готовы?

– Да, сейчас принесу.

– Уверена, что все в порядке? – не сдавался он, пристально ее разглядывая.

Нужно собраться. Нельзя допустить, чтобы про нее хоть что-то стало известно. Во всяком случае, пока она не отыщет выхода из западни, а сейчас ей просто нужно выиграть немного времени.

– Лучше не бывает.

Стоило ему только закрыть за собой дверь кабинета, как Шарли разом повалилась на стул, с трудом сдерживая слезы. Что же ей теперь делать? Если она отправит требуемые файлы, то может лишиться работы. А если не отправит – сына. Но если отправит и ее поймают, попадет в тюрьму и все равно лишится сына.

Встряхнувшись, она приказала себе собраться. Она уже не та наивная дурочка, какой была при первой встрече с отцом Джейка. Обжегшись, она кое-чему научилась, а теперь ей нужно думать не только о себе, но и о сыне.

И она никому не позволит его у себя отобрать.

Следующие дни Ванс пристально приглядывался к своей новой помощнице. Пускай он и не был с ней близко знаком, но даже он видел, как сильно она изменилась. Теперь она постоянно нервничала, а почту открывала с таким видом, словно каждый раз ждала, что компьютер вот-вот взорвется.

– С ней явно что-то не так, – заметил Ванс.

– Тогда разберись, в чем дело, – посоветовал Рорк.

– Отличная идея, и как я только сам не догадался? Когда я вчера зашел кабинет, Шарли стояла у моего стола и, увидев меня, едва в обморок не упала.

– Это еще ничего не значит, – усмехнулся Рорк. – Ты кого угодно напугать можешь.

Ванс нахмурился. Неужели это так? Но, если подумать, стоит ему зайти в помещение, как большинство сотрудников действительно едва ли не врассыпную бросаются. Неужели это все объясняет, и Шарли просто волнуется в его присутствии?

– Нет, дело не в этом, – покачал он головой. – Она казалась не напуганной, а виноватой.

Громко выдохнув, Рорк сдвинул темные очки на лоб.

– Самый простой способ вытянуть из нее правду – это сводить ее на свидание.

– Что?

– Ужин, танцы, вино… – Он пожал плечами. – Быстро и просто.

– И неэтично.

– Так же как и шпионить за начальником.

Ванс покачал головой:

– Я не могу ходить свидания с помощницей.

– Это нигде не запрещается.

– Есть законы о сексуальном преследовании.

– А я не предлагал тебе тащить ее в постель.

Нет, но мысли Ванса покатились в эту сторону и без лишних подсказок. Шарли Поттер днями не шла у него из головы, и дело тут было не в одних лишь подозрениях. Он мечтал прикоснуться к длинным светлым волосам, вдохнуть исходивший от нее нежный цветочный аромат, вновь услышать звонкий голос, полюбоваться стройными ножками на высоченных каблуках… Да, слишком уж часто он стал о ней думать.

– А что делать, если я выясню, что она действительно виновна?

– Уволь. Или используй, чтобы кормить Ротшильда дезинформацией.

– Предлагаешь использовать и выкинуть? – Пусть Рорк и вырос не в их семье, но хватка у него была истинного Ваверли. Похоже, кровь дает о себе знать. Черт, да их собственный отец, стоило ему только оправиться после потери жены и дочери, так часто менял любовниц, что за одной еще не успевала закрыться дверь, как в нее входила новая.

Сам же Ванс рос в эмоциональном вакууме. Отец больше никогда не рисковал своим сердцем, и Ванс пошел по его стопам. А Рорка воспитала мать-одиночка, так что, возможно, он тоже никогда не знал любви. Что ж, вот он и нашел у них еще одну общую черту.

– Слушай, – продолжал брат, – если она виновна, ты ей ничего не должен, а если невинна, тебе вообще ничего делать не придется. Беспроигрышный вариант.

– Я подумаю.

– Думай, а я завтра уже буду в Дубае.

– В Дубае? – Ванс невольно улыбнулся. Младший брат мастерски добывал им ценнейшие экспонаты, но из-за этого редко бывал в Нью-Йорке.

– Да, напал на след, и если дело выгорит, мы в два счета обставим Ротшильда.

– А подробности?

– Будут сюрпризом. Поверь, этот приз стоит того, чтобы немного подождать.

И как ни странно, Ванс действительно ему верил. Собственно говоря, внезапно появившийся брат стал ему самым близким человеком на свете. Глядя на Рорка и ясно видя фамильное сходство, Ванс в очередной раз пожалел, что отец никогда не говорил про второго сына.

– Береги себя.

– Как обычно, – заверил Рорк и похлопал Ванса по плечу. – Я скоро вернусь, а если что-нибудь понадобится, у меня всегда при себе спутниковый телефон. При необходимости можешь звонить мне в любое время дня и ночи.

– Спасибо.

Ванс задумчиво смотрел в спину уходившему брату, пока он не растворился в толпе.

К субботе Шарли была уже на пределе.

– Лот номер тридцать два, – объявил аукционист, и Шарли едва не подпрыгнула. В ее крови было столько адреналина, что сейчас она наверняка смогла бы без ракеты долететь до Луны и вернуться обратно.

Глубоко вдохнув, она постаралась сосредоточиться на происходящем и аккуратно вынесла поднос с сапфировой диадемой. Не хватало еще споткнуться и с размаху ударить сокровищем об стену. При одной этой мысли она сразу же напряглась и замедлила шаг.

Добравшись до аукциониста, она слегка наклонила поднос, чтобы собравшиеся смогли лучше разглядеть диадему.

Слишком крупные или хрупкие лоты показывали на шестидесятидюймовом экране, но небольшие украшения вроде диадемы традиционно приносили на подносе, чтобы потенциальные покупатели сумели разглядеть их получше. Разумеется, все желающие уже заранее тщательно осмотрели выставлявшуюся коллекцию на предварительной демонстрации с шампанским и определились, кто и что хочет приобрести.

Но сейчас, стоя перед богатыми и знаменитыми в строгом черном костюме, Шарли чувствовала, как все они пристально разглядывают и ее саму, и ее ношу.

В любой другой день, вновь оказавшись в самом центре событий, она была бы на седьмом небе от счастья. Она бы плавно прошла по проходу между кресел, гордо демонстрируя очередной шедевр, но только не сегодня, сегодня ее хватило лишь на то, чтобы неподвижно замереть на месте.

Нужно было сказать, что она заболела, и пропустить сегодняшний аукцион, но ей нужны деньги, что приносит сверхурочная работа. Да и потом, она не хочет менять установившиеся порядки, не хочет вечно чего-то бояться, не хочет терять то, что ей удалось здесь построить…

– Тридцать пять тысяч долларов раз, тридцать пять долларов два…

Аукционист продолжал вести торги, но Шарли все равно не могла полностью сосредоточиться на происходящем, отчаянно пытаясь найти выход из создавшегося положения. Каждый раз открывая почту, она буквально обмирала от страха, и с каждым днем неизвестный шантажист становился чуть настойчивей и требовательней. Надеясь, что он оставит ее в покое, она больше ни разу ему не отвечала, но отлично понимала, что так просто он от нее не отстанет.

Незнакомец хотел информации и явно не собирался сдаваться.

Так что ждет ее впереди?

Тюрьма? Потеря работы? Сына?

Сердце в груди болезненно дрогнуло, а голова разом закружилась. Держась из последних сил, Шарли в полузабытье дождалась, пока аукционист наконец-то объявил заветную фразу:

– Продано за семьдесят пять тысяч долларов.

Шарли наконец-то выдохнула и унесла диадему, которую, стоило ей только скрыться от посторонних глаз, у нее сразу же забрал Джастин.

– Дорогая, присядь и отдохни немного, ты мне еще понадобишься на лоты сорок один и сорок шесть.

– Хорошо. – Она выдавила из себя улыбку.

– С тобой все в порядке?

Неужели все настолько очевидно?

– Все хорошо, просто немного проголодалась. Не успела нормально позавтракать.

– Тогда сходи, перекуси, в банкетном зале полно закусок.

– Хорошо.

Совершенно не представляя, как выбраться из пропасти, Шарли уселась за краешек стола, уставленного сэндвичами, печеньем и пирожными, и откусила кусочек коричного печенья, показавшегося ей не вкуснее опилок.

А счастливый и довольный Джейк играет на четвертом этаже… И она обязана сделать так, чтобы он и дальше оставался счастливым и довольным. Но для этого ей придется красть информацию у доверившихся ей людей…

Где же выход?

– Не так уж все и плохо, – раздалось у нее за спиной.

Обернувшись, она увидела застывшего в дверях Ванса Ваверли в джинсах, белой рубашке и потрепанных ботинках, что придавали ему легкий налет опасности. И сексуальности. У нее мгновенно пересохло во рту, и она едва ли не подавилась остатком печенья. Откашлявшись, Шарли вытерла выступившие на глазах слезы.

Протянув ей стакан воды, Ванс терпеливо дождался, пока она придет в себя:

– Не помню, чтобы еще когда-нибудь доводил женщину до того, чтобы она закашлялась до смерти.

– Ты меня удивил.

– Я заметил. Теперь-то все в порядке?

– Да.

– Хорошо. – Устроившись рядом с ней на стуле, Ванс закинул ногу на ногу. – Что ты стала такой дерганой?

– Никакой я не стала, – соврала она, глядя в неотразимые карие глаза с золотистыми искорками в обрамлении длинных ресниц. – Просто устала, сын ночью плохо спал, а, значит, и все мы плохо спали.

– А муж не мог его успокоить?

Шарли покраснела:

– Я не замужем. Есть только я и Джейк.

– Должно быть, непросто тебе приходится.

– С этим не поспоришь, но я ни за что бы не согласилась на другую жизнь. Джейк для меня все.

– Похоже, ему очень повезло.

– Наверно. А что ты тут делаешь?

– Я тут работаю, – усмехнулся Ванс.

Отлично, просто превосходно.

– Да, но на сами торги ты обычно не приходишь.

Ванс пожал плечами:

– Захотелось тебя увидеть.

– Ты меня и так каждый день видишь. – Она уже вся извелась и сидела, как на иголках.

– Да, но сейчас все немного иначе. Сейчас у нас не рабочая, а более… дружеская обстановка.

Рассмеявшись, Шарли глотнула воды.

– Дружеская?

– А тебя что-то не устраивает?

Еще как. Они вовсе не друзья. От друзей ее не бросает в жар, и из-за друзей она не просыпается посреди ночи в поисках несуществующих объятий. И уж тем более друзья друг за другом не шпионят, да если уж на то пошло, и не могут друг друга уволить.

– Да нет. – Не пересказывать же ему свои сумбурные мысли.

– Вот и хорошо, потому что сегодня я хочу пригласить подругу на ужин.

– Что?