День близился к полудню, а Тристан невероятным усилием воли подавлял в себе желание пробить парочку голов или, на худой конец, наставить синяков команде – удивленные взгляды и перешептывания матросов, с трудом узнававших безбородого капитана, действовали ему на нервы. Хорошо бы их всех побрить – посмотрим, кто будет смеяться последним.

В таком отвратительном настроении Тристан громко постучал в дверь каюты Жюля. Открыла Мадлен Доде, но тут же со страхом в глазах отпрянула. Угрюмо насупившись, Тристан переступил порог и подошел к Жюлю, сидевшему за столом с чашкой дымящегося черного кофе.

– Какого дьявола ты торчишь здесь, Жюль?

– Пытаюсь убедить старуху, что ты прошлой ночью и пальцем не тронул ее госпожу. Почему проклятая девчонка вопила на все судно?

– Прикажешь сунуть ей в рот кляп? Вряд ли это улучшит ее мнение обо мне, хотя не возьму в толк, почему меня это должно беспокоить, – огрызнулся Тристан и раздраженно обернулся к Мадлен.

– Иди к своей госпоже, найдешь ее такой же живой и здоровой, как вчера. Кроме того, она, должно быть, вполне довольна собой.

Поглядев вслед служанке, он закрыл дверь и молча уставился на друга.

– Черт возьми, Жюль! – взорвался Тристан. – Ты что-то некстати развеселился! Может, если бы я сбрил твою бороду, это не показалось тебе столь забавным!

– Дело не в бороде, – сквозь хохот выговорил Жюль. – У тебя под глазом здоровенный фонарь!

Тристан, осторожно притронувшись к синяку, поморщился: он совсем забыл о том, как прошлой ночью Беттина его ударила.

– Почему позволяешь девчонке взять верх над тобой? – серьезно спросил Жюль. – Хорошая трепка в два счета поставит ее на место. Мне пришлось запереть вчера служанку, когда девушка начала кричать. Та рвалась к ней на помощь.

– Я справлюсь с девушкой так, как считаю нужным, и, поверь, быстро укрощу ее, а кроме того, я решил еще ненадолго оставить ее у себя, – ухмыльнулся Тристан.

– Что это тебе взбрело в голову? – удивился Жюль.

– Только то, что намерен наслаждаться компанией Беттины Верлен чуть подольше, чем собирался. Прошлой ночью я взял курс на наш остров, – ответил Тристан.

– Но как же насчет выкупа?!

– Не волнуйся, получим, но не сейчас. Графу придется немного подождать. А ты? Можешь честно заверить, что не торопишься возвратиться к своей Маломе?

– Да нет, конечно. Но Беттина и Мадлен считают, что плывут на Сен-Мартен. Что произойдет, когда они узнают обо всем? – покачал головой Жюль.

– Им необязательно это знать, пока мы не доберемся до дома. Беттина взбесится, конечно, но что она сможет поделать?! – Тристан задумчиво покачал головой. – Кстати, почему бы тебе не объявить обо всем команде? Добыча за последние два года была большой, и они, конечно, не будут возражать, если пока не получат своей доли выкупа.

– Ты, наверное, прав, – согласился Жюль. – Им тоже не терпится вернуться к своим женщинам.

– И еще одно. Что бы ты ни делал, пусть старуха об этом не догадывается. Предупреди членов команды не распускать при ней языки.

– Беттина, с тобой все в порядке? – встревоженно спросила Мадлен, закрывая за собой дверь.

– Да, а почему ты спрашиваешь?

– Слыхала вчера твои крики и подумала, что он…

– Ничего не произошло, – поспешно перебила Беттина. – Просто ссорились, только и всего!

Мадлен была окончательно сбита с толку. Беттина, поджав губы, делала огромные небрежные стежки на бархатном платье. На ней была только белая сорочка, и Мадлен, заметив неровный шов, удивилась. Не в привычках Беттины так неряшливо шить!

– Я видела капитана, – пробормотала Мадлен. – Он сказал, что ты очень довольна собой, но мне так не показалось.

Беттина подняла глаза, сверкавшие изумрудным огнем.

– Значит, капитан считает, что может управлять моими чувствами? Тогда он просто глупец!

Она сама думала, что будет рада собственной силе, ловкости и способности сопротивляться, но проигрыш в этой битве стал окончательным унижением.

Беттина все время думала только о том, как безжалостно Тристан изнасиловал ее, перекинув ее ноги себе на плечи.

Она проснулась рано и обрадовалась, увидев, что в каюте никого нет. Потом обтерлась губкой, смоченной холодной водой, и принялась шить сорочку. Но с каждым стежком перед глазами возникали картины прошлой ночи, а губы распухли и болели от безумных поцелуев Тристана. На запястьях остались крохотные синяки – память о жестокой схватке.

Беттина решила, что чинить одежду каждое утро – бессмысленно, придется носить рубашки Тристана, и если тот собирается каждый вечер рвать их – это его проблема.

Подумав об этом, девушка улыбнулась служанке.

– Нужно спросить Тристана, нет ли в трюме белого атласа. Пора как можно скорее начинать шить подвенечное платье.

Синие глаза торжествующе засияли.

– Но сначала нужно дошить то, шелковое, которое ты раскроила вчера, – напомнила Мадлен, радуясь улыбке питомицы.

– Зеленое платье я дошью в два счета. И чем скорее подвенечное платье будет готово, тем скорее я смогу стать женой графа.