— Было что-нибудь сегодня? — Этот вопрос Момберг задавал ежедневно, появляясь в магазине.

— Пришел большой желтый пакет, — сказал Фредериксен. — Думаю, он из министерства.

Момберг торопливо прошел в заднюю комнату и схватил желтый пакет. Так и есть, из министерства восстановления народного хозяйства. В нем могло быть только одно — патент на производство. Он лихорадочно надорвал конверт и достал оттуда большой лист бумаги, на котором было написано:

«В своем письме от… в адрес Министерства Вы просили разрешения на производство особого рода горелки, используемой в аппаратах для жарки и варения пище-продуктов с помощью газа (так называемых газовых плитах).

Министерство считает нужным на основании распоряжения № 387 от 17 июня 19.. г., § 6 и 7 о производстве аппаратов и иных предметов, предназначенных для использования в домашнем хозяйстве частного характера (см. § 13 распоряжения № 434 от 19 сентября 19.. г. о координации и контроле над производственными предприятиями, на которые не распространяется действие закона № 529 от 23 августа 19.. г.), уведомить Вас настоящим, что прошение о разрешении к производству названных приборов должно быть составлено с учетом положений распоряжения № 278 от 23 марта 19.. г., причем предусмотренные в § 12 упомянутого распоряжения бланки могут быть получены при личном обращении в Министерство во все рабочие дни с 12 до 17 часов.

и следовала неразборчивая подпись.

Момберг прочел письмо трижды, потом вышел в торговый зал и попросил Фредериксена взглянуть на этот документ.

— Вы что-нибудь здесь понимаете? — спросил он, как только Фредериксен кончил читать.

— Но это же очень просто, — ответил Фредериксен, не понявший ни слова.

— Тут говорится о том, что прошение нужно составлять на каких-то особых бланках, не так ли?

— Ну да, о них написано в распоряжении номер двести семьдесят восемь. — В тоне, каким Фредериксен это произнес, был оттенок, дававший понять, что это распоряжение известно ему давным-давно.

— Не могли бы вы после обеда сходить к ним за этими бланками? — попросил Момберг. — А за прилавком я сам пока постою.

— Ладно, схожу, — тотчас согласился Фредериксен. Он решил отрекомендоваться в министерстве чиновником Фредериксеном.

* * *

Ровно в 10 часов Пребен постучался в кабинет Браска в министерстве восстановления.

— Войдите, — сказали ему.

Пребен робко отворил дверь и вошел.

В слегка удивленном взгляде начальника отдела не было и намека на то, что он когда-нибудь встречался с Пребеном.

— Я — Пребен Мёллер, — напомнил Пребен.

— Ах, да-да, конечно. — Начальник отдела смотрел на него растерянно. — Я что-то не припоминаю, господин Мёльберг…

— Вы приняли меня на работу… — Пребен больше всего опасался, что в самый последний момент ему откажут.

— Ага, я вас принял… — Лицо начальника прояснилось. — Теперь вспомнил. Вас ведь зовут Мёльгор, верно?

— Мёллер.

— Ну да, Мёльхой, — поправился начальник отдела. — Ну что ж, идемте со мной, покажу ваше место. Будете сидеть еще с тремя студентами, они введут вас в курс дела. А оно у вас будет достаточно сложное.

Пребен двинулся за начальником отдела по бесконечным коридорам.

— Ну вот, здесь — ваше рабочее место. — Начальник отдела отворил дверь в небольшую комнату, где стояло три письменных стола, сдвинутых вместе. Людей в комнате заметно не было.

— Ага, ваши коллеги еще не пришли, — констатировал Браск. — Но они, конечно же, скоро будут, — добавил он в виде утешения. — Так вот, когда они придут, попросите их помочь вам поначалу с работой. А сейчас идемте, возьмете у меня книгу, почитаете пока ее.

Пребен вернулся к нему в кабинет, где получил обещанную книгу.

— Это — сводный перечень действующих законов и распоряжений, в соответствии с которыми строится работа министерства. Книга эта — основа всей нашей деятельности, так что для начала весьма полезно ее изучить.

Пребен вернулся в свою по-прежнему пустую комнату и углубился во врученный ему объемистый том. Чтение это начисто лишило его мужества. Тысячи законов, циркуляров, распоряжений, приложений к распоряжениям и так далее… И все это излагалось в большинстве случаев совершенно непостижимым языком. Пребен не представлял себе, каким образом сможет он осилить этот том в какой-то мало-мальски мыслимый срок. Ясно было одно — работа здесь потребует от него гораздо большего напряжения, чем можно было ожидать.

Он еще полчаса читал эту увлекательную книгу, а потом распахнулась дверь.

— Балда! — воскликнул кто-то сзади.

Пребен, удивленный, оглянулся.

— Ох, простите, — сказал вошедший. — Я думал, это Петер. — Незнакомец протянул Пребену руку. — Эрик Санд, — представился он. — Мы здесь так здороваемся, — добавил он, имея в виду приветствие, произнесенное им при входе.

Пребен растерянно кивнул.

— Ты что, будешь тут работать? — Эрик Санд уселся за второй стол.

— Да, меня сюда привели.

— А корабли топить умеешь?

— Что — умею?

— Корабли топить. Игра такая.

— Вряд ли.

— Учись, — сказал его собеседник серьезно. — Иначе нам от тебя никакого проку.

Затем он достал газету и углубился в чтение. Пребен продолжил изучение свода законов.

— Неужели все эти распоряжения нужно знать? — вскоре спросил он.

— Какие еще распоряжения? — Эрик Санд поднял голову от газеты.

— Вот эти, что в книге.

— Ага, они засадили тебя за книгу. Да нет, если тебе неинтересно, то необязательно.

— Начальник отдела сказал, что это — основа всей деятельности министерства.

— Вот как? — Эрик Санд задумался. — Ну что ж, значит, так оно и есть.

Он вновь углубился в свои занятия.

— А где вы… ты учишься? — спросил Пребен у Эрика после того, как с трудом продрался еще через двадцать пять распоряжений.

— Кажется, на юридическом, — ответил тот, не поднимая глаз от газеты.

— А третьего коллегу как зовут?

— Торне, Петер Торне.

— Он что изучает?

— Чередования гласных в малайских языках.

— Быть не может!

— Во всяком случае, он так утверждает.

Следующий вопрос Пребен задать не решился у его собеседника был вид человека, больше всего желающего, чтобы его оставили в покое и дали дочитать газету. Лишь когда он отложил ее, Пребен спросил:

— Сложная тут работа?

— Не знаю.

— А ты давно здесь?

— Несколько лет.

Пребен был вынужден признаться себе, что слегка сбит с толку. Раньше все представлялось ему совсем иначе. Впрочем, в ходе работы многое, должно быть, прояснится.

Ближе к обеду появился и Петер Торне, тот самый, о котором было сказано, что он занимается гласными в малайских языках. На Пребена он вообще не обратил внимания, сразу прошел прямо к своему месту и устало опустился на стул.

— Тебе что, трудно сказать «балда»? — укоризненно заметил Эрик Санд.

— Балда, — вяло произнес пришедший.

— У нас новенький. — Эрик кивнул в сторону Пребена.

Петер Торне помахал ему рукой.

— Балда, — сказал он.

— Э-э-э, балда… — Пребен решил, что правильнее всего будет придерживаться здешнего тона.

— Ты топить корабли умеешь? — спросил Петер.

— Нет еще.

— Нужно учиться.

Пребен начинал понимать, что это действительно необходимо.

Зазвонил телефон.

— Сегодня твоя очередь отвечать. — Петер посмотрел на Эрика.

— Черта с два, я вчера весь день отвечал.

— Не ври.

Они долго и оживленно спорили, наконец Петер был вынужден уступить. Нехотя он снял трубку.

— В чем дело? — спросил он. Потом некоторое время молча слушал. — Минуту, — сказал он наконец. — Вам нужно поговорить с сотрудником, который этим занимается. — Он прикрыл трубку ладонью и взглянул на Пребена.

— Тебя как зовут?

— Пребен Мёллер, но я вряд ли… — Пребен пытался протестовать, но Петер уже снова поднял трубку.

— Алло, сейчас с вами будет говорить секретарь Мёллер, — сказал он и протянул трубку побледневшему Пребену.

— Ты что? — пробормотал тот в ужасе. — О чем мне с ним говорить!

— О чем хочешь. Только учти, он знает твою фамилию.

— Да что же я скажу ему?

— Неважно, что-нибудь. Это лучший способ включиться в нашу работу.

Дрожащей рукой Пребен взял трубку.

— Простите, пожалуйста, вы не могли бы объяснить, в чем состоит ваше дело? — испуганно спросил он.

— Это фирма «Йеппесен и Хольм», — произнес голос в трубке. — Мы беспокоимся о заявке, которую послали вам полгода назад. Нам нужно разрешение на установку нового туалета в конторе.

— Минутку! — Пребен опустил трубку и растерянно уставился на коллег.

— Они спрашивают о какой-то заявке на туалет, — сказал он. — Где она может быть?

— Скорее всего, там… — Эрик кивнул в сторону стены, где громоздились штабеля дел в красных скоросшивателях.

Некоторое время Пребен лихорадочно копался в них, но безуспешно.

— Я не могу найти ее, — сказал он.

— Ничего удивительного, — отозвался Петер.

— Что же делать? — Пребен готов был заплакать. — Мне ведь надо отвечать им!

— Так и ответь что-нибудь. Скажи, что рассмотрение их дела вступило в решающую фазу, или что с их бумагами разбирается наш начальник отдела, или что министр использовал их заявку вместо туалетной бумаги. Совершенно неважно, черт побери, что ты скажешь.

Минуту Пребен колебался, затем с решительным видом взял трубку.

— Ваша заявка сейчас у начальника отдела, — сказал он. — Так что ответ ждите на днях.

— Ну, наконец-то дело сдвинулось! Как вы думаете, нам дадут разрешение?

— Полагаю, да.

— Прямо не верится! И знаете, что еще приятно? Убедиться, что у вас есть дельные и знающие сотрудники!

Пребен положил трубку, испытывая муки больной совести.

— Ну вот видишь, прекрасно справился, — сказал Петер. — Только в следующий раз не нужно лезть копаться в делах. Это занимает слишком много времени. А потом пресса нас же и обвинит в волоките.

— Вы не могли бы немного ознакомить меня с моими обязанностями? — спросил Пребен. — Начальник отдела велел вам ввести меня в курс дела.

— После обеда. Сейчас у нас начался перерыв.

Они достали пакеты с бутербродами и послали Пребена вниз за тремя бутылками пива. Такой здесь обычай, объяснили они, — новенький ставит всем в первый день работы пиво. Пребен ел без аппетита. Вся эта история ему не нравилась. Он пробыл на работе уже полдня, а до сих пор не знает, в чем она заключается. При этом он говорил по телефону и делал заявления о вещах, о которых не имел ни малейшего понятия. Нет, добром это не кончится.

После обеда он снова попросил объяснить ему его обязанности, но коллеги заявили, что сначала он должен научиться топить корабли. Пребен сдался.

Петер подробно ознакомил его с правилами игры. Для этого прежде всего был нужен лист бумаги в клетку, на котором чертили квадрат размером десять клеток на десять. Вертикальные ряды обозначались цифрами 1, 2, 3 и т. д., горизонтальные же — буквами а, б, в и т. д. Таким образом, каждая клетка имела свой индекс: 1-а, 2-б и т. д. На этом поле, закрыв его от партнеров, участник игры располагал различные корабли, затем все по очереди стреляли, то есть называли те клетки противника, которые хотели поразить. Цель игры заключалась в потоплении всех кораблей партнеров.

— Это простейшая разновидность игры, — добавил Петер, — вариант для дилетантов, но в первый день лучше этим и ограничиться. Когда Пребен слегка набьет руку, можно будет приступать к игре на большом поле, где бой ведется с применением мин, самолетов и прочее.

Игра показалась Пребену несколько детской, тем не менее он расчертил поле и разместил на нем корабли. Бросили жребий, кому начинать. Повезло Эрику.

— А-семь, б-восемь, в-девять. — Он скороговоркой перечислил ряд клеток. Первый получал право на семь выстрелов.

— Есть попадания? — спросил Эрик, отстрелявшись.

— У меня нет, — ответил Пребен.

— Одно, в подводную лодку, — пробормотал Петер.

— Ага, добрался я до тебя, — торжествовал Эрик.

— Одна лодка еще ничего не значит, — возразил Петер.

Теперь настала его очередь. Он попал в один из кораблей Пребена, а флот Эрика остался невредим.

— Тебе что, неясно, в чем смысл игры? Ты должен попадать в корабли, понимаешь, попадать, — разъяснял ему Эрик.

— Заткнись!

После залпа Пребена оказалось, что один из кораблей Петера поврежден в двух местах (к великому удовольствию Эрика, у которого было лишь одно попадание в подводную лодку).

Игра продолжалась. Петеру пришлось совсем туго, наконец он потерял свой последний корабль и вышел из игры.

— Ты никогда не научишься играть, — сообщил ему Эрик.

— То, что я проиграл, меня не удивляет. Вы же вдвоем играете против одного. — Петер не скрывал раздражения. — Думаешь, я не знаю, о чем вы тут договаривались, пока меня не было?

— Молчал бы уж. Чтобы тебя обыграть, и договариваться не надо.

— Ладно, кончайте скорее. Такие два гения должны в момент разнести друг друга.

Игра закончилась победой Эрика.

— Что я говорил! — заорал он. — Я недосягаем!

— Ура-ура! — с презрением сказал Петер.

Как потерпевший поражение, Петер имел право на реванш. Когда же он и в самом деле его добился, пришлось играть еще раз, чтобы окончательно выяснить, кто все-таки лучше играет, он или Эрик. А поскольку этот тур совершенно уж неожиданно выиграл Пребен, сыграли еще раз.

В конце концов решили устроить настоящий турнир, который занял остаток дня. Когда турнир, уже вечером, подошел к концу, Петер взглянул на часы.

— О небо! — ошеломленно пробормотал он. — Рабочий-то день давно закончился… Мы переработали!

Так оно и было. К счастью, в министерстве сверхурочные часы оплачивались, и, чтобы получить законную доплату, они записались в соответствующем журнале на проходной. Теперь к первому числу они должны получить неплохую надбавку — сверхурочные шли по двойному тарифу.

— А как же моя работа? — почувствовал угрызения совести Пребен. — Вы так и не ознакомили меня с ней!

— Это дело до утра потерпит, — ответили Петер и Эрик. — Не сидеть же нам тут всю ночь!

С таким доводом Пребен не мог не согласиться.

* * *

Момберг ткнул сигару в пепельницу.

— Ну что ж, надо браться за анкеты, — вздохнул он.

— Что поделаешь, отец, надо — значит надо, — взглянула на него фру Момберг. — Сядь-ка лучше за письменный стол.

Момберг перенес бланки на стол. Затем внимательно просмотрел первый из них. Он представлял собой четыре страницы сплошных вопросов. Со вздохом Момберг достал авторучку.

«Фамилия» — графа первая. Затем: «Все имена в принятой последовательности (повседневно употребляемое подчеркнуть)». Потом шли «Дата и год рождения», «Дата крещения (метрику приложить)».

— Я что-то не пойму, зачем им все это, — сказал Момберг.

— Да что тут непонятного. Должны ведь они кое-что знать о человеке, которому выдают патент. Нельзя же раздавать их кому попало!

— Это верно, нельзя.

Момберг старательно заполнял графы анкеты. Остальные вопросы касались его предприятия, отрасли, к которой оно принадлежит, его самого — не является ли он членом какой-либо организации, что он намеревается производить, что выпускал до этого и т. д. Момберг с исключительной добросовестностью ответил на все вопросы, а внизу расписался в том, что ему известно — в случае сообщения неверных сведений он подлежит наказанию в соответствии с законом № 437 от 23 ноября 19.. г., § 288, пункт 4. Он надеялся, что в указанном параграфе речь идет по крайней мере не о смертной казни.

После первой осталось заполнить еще три такие же анкеты, поскольку, согласно инструкции, он должен был представить ее в четырех экземплярах. На это ушло много времени, так что отправить письмо он смог лишь поздно вечером. Пока фру Момберг варила кофе, он сходил к почтовому ящику. Протолкнув тяжелый пакет в щель, Момберг облегченно вздохнул. Ему казалось, что главные трудности теперь позади.