Наутро зелёная девушка умыла и причесала Элли и повела её в тронный зал Гудвина.

В зале рядом с тронным собрались придворные кавалеры и дамы в нарядных костюмах. Гудвин никогда не выходил к ним и не принимал их у себя. Однако в продолжение многих лет они каждое утро проводили во дворце, пересмеиваясь и сплетничая; они называли это придворной службой и очень гордились ею.

Придворные посмотрели на Элли с удивлением и, заметив на ней серебряные башмачки, отвесили ей поклоны до самой земли.

— Фея... Фея... Это Фея...— послышался шёпот.

Один из самых смелых придворных приблизился к Элли и, беспрестанно кланяясь, спросил:

— Осмелюсь осведомиться, милостивая госпожа Фея, неужели вы действительно удостоитесь приёма у Гудвина Ужасного?

— Да, Гудвин хочет меня видеть,— скромно ответила Элли.

В толпе пронёсся гул удивления. В это время зазвенел колокольчик.

— Сигнал! — сказала зелёная девушка.— Гудвин требует вас в тронный зал.

Солдат открыл дверь. Элли робко вошла и очутилась в удивительном месте. Тронный зал Гудвина был круглый, с высоким сводчатым потолком; и повсюду — на полу, на потолке, на стенах — блестели бесчисленные драгоценные камни.

Элли посмотрела вперёд. В центре комнаты стоял трон из зелёного мрамора, сияющий изумрудами. И на этом троне лежала огромная Живая Голова, одна голова, без туловища... Голова имела настолько внушительный вид, что Элли обомлела от страха.

Лицо Головы было гладкое и лоснящееся, с полными щеками, с огромным носом, с крупными, плотно сжатыми губами. Голый череп сверкал, как выпуклое зеркало. Голова казалась безжизненной: ни морщины на лбу, ни складки у губ,— и на всём лице жили только глаза. Они с непонятным проворством повернулись в орбитах и уставились в потолок. Когда глаза вращались, в тишине зала слышался скрип, это поразило Элли.

Девочка смотрела на непонятное движение глаз и так растерялась, что забыла поклониться Голове.

— Я — Гудвин, Великий и Ужасный! Кто ты такая и зачем беспокоишь меня?

Элли заметила, что рот Головы не двигается и голос, негромкий и даже приятный, слышится как будто со стороны.

Девочка ободрилась и ответила:

— Я — Элли, маленькая и слабая. Я пришла издалека и прошу у вас помощи.

Глаза снова повернулись в орбитах и застыли, глядя в сторону: казалось, они хотели посмотреть на Элли, но не могли.

Голос спросил:

— Откуда у тебя серебряные башмачки?

— Из пещеры злой волшебницы Гингемы. На неё упал мой домик, раздавил её, и теперь славные Жевуны свободны...

— Жевуны освобождены? — оживился голос.— И Гингемы больше нет? Приятное известие! — Глаза Живой Головы завертелись и наконец уставились на Элли.— Но чего же ты хочешь от меня?

— Пошлите меня на родину, в Канзас, к папе и маме...

— Ты из Канзаса? — перебил голос, и в нём послышались добрые человеческие нотки.— А как там сейчас...— Но голос вдруг умолк, а глаза Головы отвернулись от Элли.

— Я из Канзаса,— повторила девочка.— Хоть ваша страна и великолепна, но я не люблю её,— храбро продолжала она.— Здесь на каждом шагу такие опасности...

— А что с тобой приключилось? — поинтересовался голос.

— Дорогой на меня напал Людоед. Он съел бы меня, если бы меня не выручили мои верные друзья, Страшила и Железный Дровосек. А потом за нами гнались саблезубые тигры... А потом мы попали в ужасное маковое поле... Ох, это настоящее сонное царство! Мы со Львом и Тотошкой заснули там. И если бы не Страшила и Железный Дровосек, да ещё мыши, мы спали бы там до тех пор, пока не умерли... Да всего этого хватит рассказывать на целый день. И теперь я вас прошу: исполните, пожалуйста, три заветных желания моих друзей, и когда вы их исполните, вы и меня должны будете вернуть домой.

— А почему я должен буду вернуть тебя домой?

— Потому что так написано в волшебной книге Виллины...

— А, это добрая волшебница Жёлтой страны, слыхал о ней,— молвил голос.— Её предсказания не всегда исполняются.

— И ещё потому,— продолжала Элли,— что сильные должны помогать слабым. Вы великий мудрец и волшебник, а я беспомощная маленькая девочка...

— Ты оказалась достаточно сильной, чтобы убить злую волшебницу,— возразила Голова.

— Это сделало волшебство Виллины,— просто ответила девочка.— Я тут ни при чём.

— Вот мой ответ,— сказала Живая Голова, и глаза её завертелись с такой необычайной быстротой, что Элли вскрикнула от испуга.— Я ничего не делаю даром. Если хочешь воспользоваться моим волшебным искусством, чтобы вернуться домой, ты должна сделать то, что я тебе прикажу.

Глаза Головы мигнули много раз подряд. Несмотря на испуг, Элли с интересом следила за глазами и ждала, что они будут делать дальше. Движения глаз совершенно не соответствовали словам Головы и тону её голоса, и девочке казалось, что глаза живут самостоятельной жизнью. Голова ждала вопроса.

— Но что я должна сделать? — спросила удивлённая Элли.

— Освободи Фиолетовую страну от власти злой волшебницы Бастинды,— ответила Голова.

— Но я же не могу! — вскричала Элли в испуге.

— Ты покончила с рабством Жевунов и сумела получить волшебные серебряные башмачки Гингемы. Осталась одна злая волшебница в моей стране, и под её властью изнывают бедные, робкие Мигуны, жители Фиолетовой страны. Нужно им тоже дать свободу...

— Но как же это сделать? — спросила Элли.— Ведь не могу же я убить волшебницу Бастинду!

— Гм, гм...— Голос на мгновение запнулся.— Мне это безразлично. Можно посадить её в клетку, можно изгнать из Фиолетовой страны, можно... Да, в конце концов,— рассердился Голос,— ты на месте увидишь, что можно сделать! Важно лишь избавить от её владычества Мигунов, а,судя по тому, что ты рассказала о себе и своих друзьях, вы сможете и должны это сделать. Так сказал Гудвин, Великий и Ужасный, и слово его — закон!

Девочка заплакала.

— Вы требуете от нас невозможного!

— Всякая награда должна быть заслужена,— сухо возразила Голова.— Вот моё последнее слово: ты вернёшься в Канзас к отцу и матери, когда освободишь Мигунов. Помни, что Бастинда — волшебница могущественная и злая, ужасно могущественная и злая, и надо лишить её волшебной силы. Иди и не возвращайся ко мне, пока не выполнишь свою задачу.

Грустная Элли оставила тронный зал и вернулась к друзьям, которые с беспокойством ожидали её.

— Нет надежды! — сказала девочка со слезами.— Гудвин приказал мне лишить злую Бастинду её волшебной силы, а мне этого никогда не сделать!..

Все опечалились, но никто не мог утешить Элли. Она пошла в свою комнату и плакала, пока не уснула.

На следующее утро зеленобородый Солдат явился за Страшилой.

— Идите за мной, вас ждёт Гудвин.

Страшила вошёл в тронный зал и увидел на троне прекрасную Морскую Деву с блестящим рыбьим хвостом. Лицо Девы было неподвижно, как маска, глаза смотрели в одну сторону. Дева обмахивалась веером, делая рукой однообразные механические движения.

Страшила, ожидавший увидеть Живую Голову, растерялся, но потом собрался с духом и почтительно поклонился. Морская Дева сказала приятным низким голосом, звучавшим, казалось, со стороны:

— Я — Гудвин, Великий и Ужасный! Кто ты и зачем пришёл ко мне?

— Я — чучело, набитое соломой! — ответил Страшила.— Я прошу вас дать мозгов для моей соломенной головы. Тогда я буду как все люди в ваших владениях, и это самое заветное моё желание!

— Почему ты обращаешься с этой просьбой ко мне?

— Потому что вы мудры, и никто, кроме вас, не поможет мне.

— Мои милости не даются даром,— ответила Морская Дева.— И вот мой ответ: лиши Бастинду волшебной силы, и я дам тебе столько мозгов — и прекрасных мозгов! — что ты станешь мудрейшим человеком в стране Гудвина.

— Но ведь вы приказали сделать это Элли! — с удивлением вскричал Страшила.

— Мне неважно, кто это сделает,— ответил голос.— Но знай: пока Мигуны остаются рабами Бастинды, твоя просьба не будет исполнена. Иди и заслужи мозги!

Страшила печально поплёлся к друзьям и рассказал им, как принял его Гудвин.

Все удивились, услышав, что Гудвин явился Страшиле в виде прекрасной Морской Девы.

На следующий день Солдат вызвал Железного Дровосека. Когда тот явился в тронный зал, неся на плече топор, с которым никогда не расставался, он не увидел ни Живой Головы, ни прекрасной Девы. На троне громоздился чудовищный зверь. Морда у него была как у носорога, и на ней было разбросано около десятка глаз, тупо смотревших в разные стороны. Штук двенадцать лап разной длины и толщины свисали с неуклюжего туловища. Кожу зверя кое-где покрывала косматая шерсть; местами кожа была голая, и на грубой серой поверхности выступали бородавчатые наросты.

Более отвратительного чудовища невозможно было себе представить. У любого человека при виде его сердце забилось бы от страха. Но Дровосек не имел сердца, поэтому он не испугался и вежливо приветствовал чудовище. Всё-таки он сильно разочаровался, так как ожидал увидеть Гудвина в образе прекрасной Девы, которая, по мнению Дровосека, скорее наделила бы его сердцем.

— Я — Гудвин, Великий и Ужасный! — проревел зверь голосом, выходившим не из пасти чудовища, а из дальнего угла комнаты.— Кто ты такой и зачем тревожишь меня?

— Я — Дровосек и сделан из железа. Я не имею сердца и не могу любить. Дайте мне сердце, и я буду как все люди в вашей стране. И это самое моё заветное желание!

— Всё желания да желания! Право, чтобы удовлетворить все ваши заветные желания, я должен день и ночь сидеть за своими волшебными книгами! — И после молчания голос добавил: — Если хочешь иметь сердце, заработай его!

— Как?

— Схвати Бастинду, заключи её в каменную темницу! Ты получишь самое большое, самое доброе и самое любвеобильное сердце в стране Гудвина! — прорычало чудовище.

Железный Дровосек рассердился и шагнул вперёд, снимая с плеча топор. Движение Дровосека было таким стремительным, что зверь испугался. Он злобно провизжал:

— Ни с места! Ещё шаг вперёд — и тебе и твоим друзьям не поздоровится!

Железный Дровосек в смущении покинул тронный зал и поспешил с плохими известиями к своим друзьям.

Трусливый Лев свирепо сказал:

— Хоть я и трус, а придётся мне завтра помериться силами с Гудвином. Если он явится в образе зверя, я рявкну, как на саблезубых тигров, и напугаю его. Если он примет вид Морской Девы, я схвачу его и поговорю с ним по-своему. А лучше всего, если бы он был Живой Головой,— я катал бы её из угла в угол и подбрасывал бы, как мяч, пока она не исполнит наших желаний.

На следующее утро наступила очередь Льва идти к Гудвину, но когда он вошёл в тронный зал, то отпрыгнул в изумлении: над троном качался и сиял Огненный Шар. Лев зажмурил глаза.

Из угла раздался голос:

— Я — Гудвин, Великий и Ужасный! Кто ты и зачем докучаешь мне?

— Я — Трусливый Лев! Я хотел бы получить от вас немного смелости, чтобы стать царём зверей, как меня все величают.

— Помоги прогнать Бастинду из Фиолетовой страны, и вся смелость, какая есть во дворце Гудвина, будет твоя! Но если ты этого не сделаешь, ты навсегда останешься трусом. Я заколдую тебя, и ты будешь бояться мышей и лягушек!

Рассерженный Лев начал подкрадываться к Шару, чтобы схватить его, но на него повеяло таким жаром, что Лев взвыл и, поджав хвост, выбежал из зала. Он вернулся к друзьям и рассказал о приёме, который устроил ему Гудвин.

— Что же с нами будет? — печально спросила Элли.

— Ничего не остаётся, как попробовать выполнить приказ Гудвина,— сказал Лев.

— А если не удастся? — возразила девочка.

— Я никогда не получу смелости,— ответил Лев.

— Я никогда не получу мозгов,— сказал Страшила.

— А я никогда не получу сердца,— добавил Дровосек.

— А я никогда не вернусь домой,— молвила Элли и заплакала.

— А соседский Гектор всю жизнь будет утверждать, что я сбежал с фермы только потому, что испугался решительного боя с ним,— закончил Тотошка.

Потом Элли вытерла слёзы и сказала:

— Попробую! Но я уверена, что ни за какие блага в мире не решусь поднять руку на Бастинду!

— Я пойду с тобой,— сказал Лев. — Хоть я и слишком труслив, чтобы помочь тебе в борьбе со злой волшебницей, но, быть может, мои услуги тебе в чём-нибудь пригодятся...

— Я тоже пойду,— сказал Страшила,— Правда, я ничем не смогу быть полезен: ведь я слишком глуп!

— У меня не хватит духу обидеть Бастинду, хотя она очень и очень скверная женщина,— сказал Железный Дровосек.— Но если вы идёте, я, конечно, пойду с вами, друзья!

— Ну, а Тотошка,— важно заявил пёсик,— Тотошка, понятно, никогда не покинет товарищей в беде!

Элли горячо поблагодарила верных друзей.

Решили отправиться на следующий день ранним утром.

Железный Дровосек наточил топор, тщательно смазал все суставы и доверху наполнил маслёнку лучшим маслом. Страшила попросил набить себя свежей соломой. Элли раздобыла кисточку и краски и заново подвела ему глаза, рот и уши, поблёкшие от дорожной пыли и яркого солнца. Зелёная девушка наполнила корзинку Элли вкусными кушаньями. Она расчесала шёрстку Тотошки и привязала ему на шею серебряный колокольчик.

На рассвете их разбудил крик зелёного петуха, жившего на заднем дворе.