Здесь всё шло своим чередом.

Зрители то ахали, то не дышали, замирая, то аплодировали.

И ни один человек не знал, не подозревал, как страдает, сидя на пустом ящике во дворике, милиционер Горшков.

Он даже забыл, что находится на дежурстве, то есть при исполнении служебных обязанностей.

Сейчас он исполнял свои человеческие обязанности – переживал.

Товарищ майор сказал ему:

– Хорош!

Как это понять? Ведь товарищ майор мог сказать прямо:

– Горшков, тебе после такого позорного клоунского выступления не место в рядах героической милиции.

Но он не сказал этого. Он сказал:

– Хорош!

Может быть, похвалил? Тогда бы он мог выразиться иначе, яснее, например так:

– Горшков, ты выполнил свой долг. Не беда, что ошибся и попал в смешное положение, хотя человек ты, безусловно, серьёзный. Конечно, благодарности в приказе ты не заслужил, но твоё место, конечно, не в цирке, а в рядах героической милиции.

Во всём был виноват цирк. Тут серьёзному человеку не место. А если судьба или служба забросила его сюда, надо усилить бдительность не в два с половиной раза, а в шесть-семь. Иначе такое с тобой случится, что и не придумать.

Сейчас самое время объявить