Устроив Холдена поудобнее, я снова посмотрел в сторону монастыря. Проверил механизм скрытого клинка, затем прицепил к поясу меч. Я зарядил два пистолета, засунув их за пояс, после чего зарядил пару мушкетов. Я зажег свечку и факел. Со всем своим арсеналом я поднялся по склону горы. Там я зажег второй и третий факелы. Выгнав лошадей из монастырской конюшни, я бросил туда первый факел, с наслаждением слушая треск мгновенно вспыхнувшего сена. Второй факел я швырнул внутрь монастырской церкви. Удостоверившись, что конюшня и церковь уже охвачены огнем, я трусцой побежал к зданию, где находились монашеские кельи, успев зажечь еще два факела. Подбежав с задней стороны, я разбил окна и швырнул факелы внутрь, после чего вернулся к входу, прислонил мушкеты к дереву и притаился.

Ждать пришлось недолго. Не прошло и минуты, как из дверей выскочил первый монах. Я застрелил его из мушкета, сразу же схватившись за второй. Им я уложил еще одного монаха. Вскоре я разрядил и оба пистолета, убив еще двоих. После этого я подбежал к двери и стал рубить монахов мечом. Вокруг меня росла груда мертвых тел. Я уложил десятерых; возможно, даже больше. Мои руки стали липкими от крови. Чужая кровь стекала у меня по лицу. Здание вовсю полыхало. Кто-то умирал в муках. У меня не было ни времени, ни желания их добивать. Выбор обитателей монастыря был невелик: либо заживо сгореть, либо выскочить наружу и пасть от моего меча. Некоторые решили прорваться с боем. Мечи их не спасли: я без труда парировал неумелые монашеские удары. Изнутри слышались вопли сгорающих заживо. Возможно, кому-то и удалось бежать. Я не был настроен их преследовать. Достаточно того, что с большинством насельников этого змеиного гнезда я расправился. Изнутри уже вовсю тянуло горелым человеческим мясом. Переступая через тела мертвых и умирающих, я ушел. К этому времени монастырь за моей спиной превратился в громадный пылающий факел.