Спустившись вниз, мы теперь уже оба огляделись по сторонам. Нас окружала почти кромешная темнота. Слева слышалось журчание какого-то потока. Судя по всему, мы находились в некоем туннеле для подачи воды.

Холден полез в свой кожаный заплечный мешок, откуда достал тонкую свечку и трутницу. Он проворно зажег свечку, затем, держа ее во рту, снова сунул руку в мешок и извлек короткий факел. Зажженный, он давал неяркий оранжеватый свет. Мои предположения подтвердились: справа действительно находился акведук. Нам предстояло двигаться по извилистой тропке, уходившей во тьму.

– Мы проберемся к самому дворцу и окажемся под банями, – прошептал Холден. – Если я прав, мы достигнем зала, где устроен бассейн. Из него берут питьевую воду. Главные бани располагаются этажом выше.

– И ты молчал об этом? – спросил я, пораженный его предусмотрительностью.

– Сэр, я люблю приберечь какой-нибудь трюк про запас, – улыбнулся мой помощник. – Если не возражаете, я пойду впереди.

Я не возражал. Холден достал второй факел, для меня. Мы молча двинулись по тропке. Путь оказался длиннее, чем я предполагал. Наши факелы успели сгореть. Холден достал два новых, которые зажег все от той же свечки. Еще через какое-то время туннель вывел нас в просторное помещение, напоминавшее пещеру. Первым, что сразу бросилось в глаза, был бассейн. Его стены были отделаны мраморными плитами. Вода, поступавшая из акведука, отличалась удивительной прозрачностью и сверкала даже от скудного света, льющегося из открытой двери люка. Это был выход наверх.

Оказалось, что мы здесь не одни. К бассейну спустился евнух, который сейчас набирал воду в большой глиняный кувшин. Голову евнуха покрывал высокий белый колпак. Его свободная одежда была нам как нельзя кстати. Взглянув на меня, Холден поднес палец к губам и двинулся вперед, сжимая в руке кинжал. Я вовремя его остановил, надавив на плечо. Одежда евнуха нам была нужна без малейших следов крови. Этот человек прислуживал наложницам во дворце. Если пятна крови на мундире бостонского солдата были вполне объяснимыми, здесь они могли вызвать подозрение у первого же караульного. Я неслышно прошел мимо Холдена. Мой ум привычно определил место сонной артерии на шее евнуха. Я почти приблизился к нему вплотную…

И вдруг моя сандалия, как назло, шаркнула. В ином месте этот звук мгновенно затерялся бы среди множества других, но здесь шарканье было похоже на грохот извергающегося вулкана.

Я застыл на месте, проклиная свои сандалии. Евнух поднял голову к люку, пытаясь определить источник звука. Ничего и никого не увидев, он догадался: если источник звука находился не вверху, значит…

Он повернулся.

Скажу сразу, я недооценил своего противника. Возможно, меня ввела в заблуждение его одежда и неторопливые, с ленцой, движения. Я никак не предполагал в нем такой быстроты и выучки. Евнух успел повернуться и присесть на корточки. Боковым зрением я заметил кувшин, летящий в мою сторону. Движения моего противника были настолько стремительны, что, не обладай я схожими навыками и не успей пригнуться, кувшин разбил бы мне голову.

Я уклонился от одного удара, но евнух тут же приготовился нанести второй. В это время он увидел за моей спиной Холдена. Глаза евнуха снова метнулись к открытой верхней двери – единственному пути к отступлению. Но все же он решил остаться и принять бой.

Холден не соврал. Здешние евнухи действительно были особой породой людей.

Евнух отступил на несколько шагов, извлек из-под одежды меч и подобрал один из обломков несчастного кувшина. С мечом в правой руке и острым обломком в левой он двинулся в наступление.

Проход был слишком узким, и мы с Холденом не могли сражаться бок о бок. Я стоял ближе к нашему противнику. Меня уже не беспокоило, как бы не запачкать одежду кровью. Я выдвинул скрытый клинок, отступил на шаг и принял боевую позу, готовый встретить евнуха. Тот неумолимо приближался, не спуская с меня глаз. В его облике было что-то пугающее. Я не сразу понял, что именно. Этот человек умел то, чего не умел никто из всех моих прежних противников. Пользуясь словами моей старой няньки Эдит, он нагонял на меня оторопь. Я знал, через какие мучения он прошел, прежде чем стать евнухом. Выдержав то, что выпало на его долю, он уже ничего и никого не боялся. И меньше всего его пугал такой неуклюжий болван, как я, неспособный даже подкрасться бесшумно.

Все это евнух тоже знал. Он знал, что нагнал на меня оторопь, и пользовался моим страхом как еще одним оружием. Все это я прочел в его глазах. Там не мелькнуло никаких чувств, когда он взмахнул мечом. Я был вынужден парировать его удар и в последнее мгновение сумел увернуться от второго – левой рукой. Еще немного, и острые края обломка кувшина соприкоснулись бы с моим лицом.

Он не дал мне времени на передышку. Возможно, евнух сообразил: единственный способ одолеть нас с Холденом – это постоянно гнать назад по узкому проходу. И вновь сверкнуло лезвие его меча. Теперь евнух нанес косой удар снизу, который я снова парировал. Левое предплечье обожгло болью: у меня не было иного способа загородиться от второго удара обломком кувшина. Сместившись вправо, я атаковал евнуха, нацелив лезвие клинка ему в грудь. Он загородился обломком, как щитом. Лезвие уперлось в обожженную глину. Дождь мелких осколков посыпался на каменный пол. Часть их плюхнулась в бассейн. После такого удара мне придется основательно точить клинок.

Если, конечно, я выберусь отсюда.

Черт бы побрал этого евнуха! Он был первым, кто встретился на нашем пути, и нам уже пришлось тратить время на сражение. Я махнул Холдену, чтобы отошел подальше и не мешался у меня под ногами. Сам я отступил. Мне требовалось немного пространства и времени, чтобы внутренне собраться.

Евнух побеждал меня не только своими навыками, но и моим страхом перед ним. А страх – самый худший враг воина.

Я пригнулся, держа клинок наготове. Какое-то время мы стояли неподвижно, глядя друг другу в глаза. Сражение силы воли. Эту битву я выиграл. Мой противник дрогнул. Мне хватило мимолетной перемены в выражении его глаз, чтобы понять: я отнял у него психологическую победу.

Сверкая лезвием меча, я двинулся в наступление. Теперь уже евнух отступал. Он стойко и сосредоточенно защищался, однако преимущество в нашем поединке он потерял. В какой-то момент он даже разжал губы и издал непонятный звук. На лбу евнуха тускло заблестели капельки пота. Мой клинок так и мелькал. Евнух отступал, и я снова стал думать о том, как бы уберечь его одежды от крови. Ход сражения переломился; перевес был на моей стороне. Евнух отчаянно размахивал мечом, однако его выпады становились все более хаотичными. Усмотрев в этом шанс, я наклонился и ударил его снизу вверх, вонзив клинок ему в челюсть.

Тело евнуха задергалось в судорогах. Он раскинул руки, словно я его распял. Губы разошлись в немом крике. В глубине его рта поблескивало острие моего клинка. В следующее мгновение евнух рухнул на пол.

Я дотащил его до основания лестницы. В любой момент здесь мог появиться другой евнух, решивший узнать, почему первый отправился за водой и пропал. Словно в ответ на мои мысли, сверху послышались шаги. В проеме люка мелькнула тень. Я пригнулся, схватил убитого евнуха за ноги и потащил с собой. Попутно я успел снять с его головы колпак и надеть на свою.

Показались ступни босых ног второго евнуха. Вертя головой, он спускался вниз. Увидев колпак на моей голове, евнух не сразу распознал чужака. Я воспользовался секундным замешательством и сделал выпад. Схватив евнуха за складки одежды, я подтянул его к себе и ударил лбом в переносицу, не дав ему закричать. Хрустнули сломанные кости. Я запрокинул ему голову, чтобы кровь не попала на одежду. У евнуха закатились глаза. Сам он обмяк, привалившись к стене. Я понимал: его обморок продлится недолго. Сейчас он очнется и закричит, зовя на помощь. Этого я допустить не мог. Тыльной стороной ладони я ударил его по сломанной переносице, вгоняя обломки костей в мозг. Это вызвало мгновенную смерть.

Вскоре я уже поднимался по ступеням, двигаясь с чрезвычайной осторожностью. Добравшись до люка, я бесшумно закрыл крышку. Нам с Холденом требовалась небольшая передышка перед встречей с новыми возможными противниками. Они вполне могли сюда явиться. Возможно, какая-то наложница послала за водой и уже начала терять терпение.

Мы молча переоделись в одежды убитых евнухов и поправили колпаки на голове. До чего же я был рад избавиться от этих отвратительных сандалий! Одевшись, мы внимательно осмотрели друг друга на предмет следов крови. Кровь из разбитого носа евнуха запачкала одежды Холдена. Я поскреб пятна ногтями, но это не помогло. Используя язык отчаянных жестов, мы решили больше не тратить драгоценное время на удаление крови. Рискнем появиться в таком виде. Я осторожно поднял крышку люка и выбрался в темную, прохладную комнату, отделанную мрамором. Он, казалось, светился – то играли блики вод бассейна, занимавшего бо́льшую часть пола. Поверхность воды была зеркально гладкой и совершенно неподвижной, однако в ней чувствовалась жизнь.

Убедившись, что сюда никто не идет, я махнул Холдену. Он поднялся в помещение с бассейном вслед за мной. Мы закрыли люк и позволили себе пару минут отдохнуть, торжествующе поглядывая друг на друга. Затем подошли к двери, открыв которую оказались во внутреннем дворе.