В сам Санкт-Петер мы въехали около полудня, запыленные и усталые от дороги. Здешние улочки были узкими, похожими на лабиринт. Пока мы неспешно ехали по ним, я не переставал удивляться поведению местных жителей. Завидев нас, прохожие тут же отворачивались, а жители окрестных домов закрывали окна и задергивали шторы. Иногда даже было слышно, как гремит дверной засов. Может быть, люди каким-то образом чувствовали, что мы явились в эти края с намерением убить. Возможно, жители Санкт-Петера отличались повышенной пугливостью. Тогда я еще не знал, что мы были не первыми иностранцами, появившимися сегодня в этом городишке. Получалось, кто-то успел напугать жителей до нас.

Письмо для Дигвида было отправлено на адрес центрального магазина Санкт-Петера. Выехав на небольшую площадь, где в тени каштанов журчал фонтан, мы остановили первую попавшуюся горожанку и спросили, где находится нужное нам здание. Молча указав направление, перепуганная почти до смерти женщина поспешила удалиться, глядя себе под ноги. Вскоре мы добрались до магазина, привязали лошадей и вошли. Единственный покупатель, увидев нас, решил зайти в другое время и опрометью выбежал наружу. Мы с Реджинальдом удивленно переглянулись.

Магазин был по-немецки основательным. Вдоль стены в три ряда тянулись высокие, крепкие дубовые полки, уставленные банками и пакетами, аккуратно перевязанными бечевкой. За прилавком, тоже высоким, стоял хозяин магазина в чистеньком фартуке. Он улыбался в широкие усы, однако стоило ему увидеть нас, как улыбка быстро погасла, словно догоревшая свеча.

Слева от меня, на громоздкой приставной лестнице, с помощью которой доставали товары с верхних полок, сидел мальчик лет десяти. Судя по всему, сын хозяина. При виде нас мальчишка спрыгнул с лестницы и выбежал на середину магазина, где и остался стоять, держа руки по швам и ожидая приказаний.

– Добрый день, господа, – приветствовал нас по-немецки хозяин магазина. – Похоже, вы немало времени провели в пути. Желаете пополнить запасы провианта, прежде чем отправиться дальше? Может, желаете освежиться? Чего-нибудь выпить? – И он указал на вместительный сосуд, стоящий на прилавке. Затем махнул рукой, подзывая сына. – Кристоф, ну что ты стоишь как изваяние? Где твоя вежливость? Прими плащи от господ путешественников… Прошу вас, господа, располагайтесь, – предложил хозяин, указывая на стоящие перед прилавком стулья.

Я посмотрел на Реджинальда. Тот уже собирался воспользоваться хозяйским гостеприимством и сесть, но я едва заметно покачал головой.

– Благодарю вас, – сказал я хозяину. – У нас с другом нет намерений долго задерживаться здесь. – Краешком глаза я увидел, как понуро опустились плечи Реджинальда. – Нам от вас нужна не провизия, а сведения.

Казалось, на лицо хозяина набросили темное покрывало.

– Что вам угодно знать? – настороженно спросил он.

– Нам необходимо найти одного человека. Его зовут Дигвид. Джек Дигвид. Вы знакомы с ним?

Немец покачал головой.

– То есть вы его совсем не знаете? – продолжал допытываться я.

И вновь хозяин покачал головой.

Тон моего голоса был таким, что Реджинальд догадался о моем замысле.

– Хэйтем… – предостерегающе произнес он, но я проигнорировал его предостережение и задал хозяину новый вопрос:

– Вы уверены, что не знаете Джека Дигвида?

– Да, господин.

У него нервно подрагивали усы и двигался кадык.

Я сжал зубы, потом молниеносно, не дав опомниться ни Реджинальду, ни хозяину, выхватил меч и приставил его к горлу Кристофа. Мальчишка шумно глотнул воздух и перевел полные страха глаза с отца на лезвие меча. Я же смотрел только на хозяина.

– Хэйтем… – снова произнес Реджинальд.

– Реджинальд, позволь мне самому решить это дело, – перебил его я и снова обратился к хозяину магазина: – Письма для Дигвида приходили на адрес вашего магазина. Я еще раз спрашиваю: где Джек?

– Господин! – взмолился хозяин.

Его глаза тоже метались между мной и сыном. Мальчишка негромко сопел, словно ему было трудно глотать.

– Прошу вас, не причиняйте вреда моему сыну!

Я оставался глух к его мольбам.

– Где нам искать Джека Дигвида?

– Господин… – Немец умоляюще сложил руки. – Я не могу вам этого сказать.

Лезвие меча еще сильнее уперлось в горло Кристофа. Мальчишка всхлипнул. Недовольства Реджинальда, находящегося по другую сторону от меня, я не видел, а лишь чувствовал. Я продолжал безотрывно смотреть на хозяина магазина.

– Пожалуйста, господин, смилуйтесь! – забормотал хозяин. Его руки двигались так, словно он пытался жонглировать невидимыми бокалами. – Я не могу вам сказать!

– Вот оно что! – усмехнулся я. – Это почему же? Вам кто-то угрожал? Может, сам Дигвид? Он? Отвечайте!

– Нет, господин, – замотал головой хозяин. – Мастера Дигвида я не видел уже несколько недель. Это были… другие люди. Но я не могу вам сказать, кто именно. Эти люди… они были настроены очень серьезно.

– Думаю, вы убедились, что я тоже настроен очень серьезно, – сказал я, награждая немца холодной улыбкой. – Единственная разница, что тех людей здесь нет, а я стою перед вами. А теперь отвечайте: сколько их было, кто они такие и о чем они вас спрашивали?

И опять глаза хозяина магазина заметались между мной и Кристофом. Надо отметить, мальчишка вел себя стоически, показывая всю храбрость, на какую был способен в свои десять лет. Таким я хотел бы видеть собственного сына, если мне суждено иметь потомство. Однако напряжение для детской души все-таки было чрезмерным, и мальчишка вновь заскулил. И тут отцовское сердце не выдержало. Широкие усы задрожали, сотрясаясь в такт его словам, которые посыпались из немца как горох.

– Господин, они были здесь… всего час назад… или около того. Два человека в длинных черных плащах поверх красных мундиров британской армии. Как и вы, они вошли в магазин и спросили о местонахождении мастера Дигвида. Я, не подумав, сказал им. Тогда, господин, их лица сделались очень суровыми. Они сказали мне, что если еще кто-то станет разыскивать мастера Дигвида, чтобы я говорил, что впервые слышу о таком, иначе мне не жить. И о том, что они здесь были, я тоже должен молчать.

– Так где он сейчас?

– Километрах в двадцати пяти к северу отсюда, в лесной хижине.

Мы с Реджинальдом понимали: сейчас дорога каждая минута. Без угроз, не попрощавшись и даже не извинившись перед Кристофом за то, что напугали его до полусмерти, мы выбежали из магазина, отвязали лошадей и помчались в указанном направлении.

Более получаса мы неслись во весь опор, покрыв за это время половину расстояния. Наш путь пролегал по зеленым пастбищам. Дорога все время шла в гору. Лошади начали уставать. Завидев деревья, мы устремились туда, но это был не лес, а всего лишь сосновая рощица. Миновав ее, мы снова выехали на открытое пространство. Вокруг поднимались холмы, поросшие лесом. Однако теперь дорога пошла под уклон. Стали попадаться перелески, перемежавшиеся ровными травянистыми лугами и полями.

Проехав еще немного, мы остановились. Я попросил у Реджинальда подзорную трубу. Лошади пофыркивали и устало перебирали ногами. Я направлял трубу то влево, то вправо, сам не зная, что́ рассчитываю увидеть. Страх заглушил во мне способность рассуждать и делать выводы. Спохватившись, я заставил себя успокоиться и некоторое время глубоко дышал, зажмурив глаза. Затем я возобновил наблюдение, но теперь уже медленно перемещал трубу, внимательно оглядывая каждый участок местности. Я мысленно разбил территорию на квадраты и стал обследовать их один за другим. Ко мне вновь вернулась способность действовать систематично, руководствуясь логикой, а не эмоциями.

Слабый ветерок донес до наших ушей птичье щебетание.

– И ты бы это сделал? – вдруг спросил Реджинальд.

– Сделал… что? – в свою очередь спросил я, хотя понял, о чем он: решился бы я на убийство мальчишки?

– Я про хозяйского сына. Ты бы его убил?

– Мало толку угрожать, если ты не в состоянии осуществить угрозу. Тогда отец мальчишки сразу бы распознал мое притворство.

Реджинальд ерзал в седле. Чувствовалось, мой ответ ему не понравился.

– Надо полагать, твой ответ – «да»? То есть ты бы без колебаний убил этого ребенка?

Он замолчал. Я продолжал методично осматривать местность.

– Хэйтем, разве убийство невиновных входило в программу твоего обучения?

– Реджинальд, если ты учил меня убивать, – усмехнулся я, – это не дает тебе окончательного права диктовать мне, кого убивать и с какой целью.

– Я учил тебя всегда помнить о чести. Соблюдать принципы, отличающие тамплиера от разбойника. Быть справедливым.

– Я очень хорошо помню, как однажды ты намеревался восстановить справедливость. Помнишь тот случай на улице возле «Шоколадного дома Уайта»? Ты тогда был милосерден и великодушен?

Неужто мне удалось вогнать Реджинальда в краску? Чувствовалось, ему не по себе от моих слов.

– Тот человек был вором, – буркнул он.

– А люди, которых я разыскиваю, – убийцы, Реджинальд.

– И все равно твое рвение отомстить мешает тебе рассуждать здраво.

Я опять презрительно фыркнул:

– Кто бы говорил, Реджинальд! Твое страстное увлечение Теми, Кто Пришел Раньше – оно вообще согласуется с целями и задачами тамплиеров?

– Конечно.

– Ты серьезно? А ты уверен, что ради этого увлечения не манкировал другими своими обязанностями? Скажи, Реджинальд, много ли писем ты написал за последнее время? Отчетов? Сколько книг прочел?

– Предостаточно! – возмущенно бросил он.

– Я имею в виду не те, что связаны с твоим увлечением, – добавил я.

Он вспыхнул и стал похож на рассерженного гостя, которому за обедом подали недожаренное мясо.

– Однако я здесь, с тобой, – напомнил он.

– Конечно, Реджинальд, – примирительно сказал я.

В этот момент я заметил тонкую струйку дыма, вьющуюся над деревьями.

– Вижу дым над деревьями. Возможно, хижина Дигвида там…

Я едва успел произнести эти слова, как увидел всадника. Вынырнув из ельника, он поднимался по склону отдаленного холма.

– Реджинальд, смотри! Ты его видишь?

Я навел на резкость. Естественно, всадник находился далеко и ехал спиной к нам. Но мне показалось, что я хорошо разглядел его уши. Они у него были заостренными.

– Одного я вижу, – сказал Реджинальд. – Но где второй?

– В хижине, где же еще? – ответил я, натягивая поводья. – Едем!