Холодным, промозглым вечером я наконец-то нашел его в питейном заведении под названием «Конестога», почти у самой границы.[5] Войдя в таверну, я увидел его сидящим в дальнем конце зала, в сумрачном углу. Он сидел понурив плечи. Рядом стояла бутылка. Постаревший, опустившийся, с всклокоченными волосами, совсем непохожий на щеголеватого армейского офицера, каким он когда-то был. И тем не менее это был он: Чарльз Ли.

Я подошел к его столику. Он поднял глаза и посмотрел на меня. На мгновение я даже оторопел, увидев его дикие, воспаленные глаза. Я испугался, уж не тронулся ли он рассудком. Но он умел либо подавлять, либо прятать свое безумие. Поэтому, увидев меня, он не выказал никаких чувств, кроме, как мне показалось, чувства облегчения. Моя погоня за ним длилась больше месяца.

Он молча протянул мне бутылку, предлагая хлебнуть из горлышка. Я кивнул, сделал глоток и вернул бутылку ему. Мы долго сидели вместе, глядя на посетителей таверны, слушая их болтовню, смех и возгласы, связанные с игрой, что велась за многими столиками.

Потом он посмотрел на меня и по-прежнему не произнес ни слова. Но мне было достаточно его глаз, сказавших все. Я бесшумно выдвинул скрытый клинок, прикрыл Ли собой и вонзил лезвие ему прямо в сердце. Он умер мгновенно, не издав ни звука. Его тело накренилось. Со стороны казалось, что он запьянел и уснул, уронив голову на стол. Я незаметно снял с его шеи амулет и надел на свою.

Амулет на мгновение слабо вспыхнул. Я запихнул его под рубашку, встал и ушел.