Тремя днями ранее, внутри туманности Алаксес, прозванной кровавым колодцем и кислотным оком, Волки собрались на военный совет.

Только крайняя необходимость вынудила Легион направиться в скопление, исключительная опасность которого позволила Волкам выжить и продолжать сражаться. Газовое облако — красно-ржавый клубок на лике пустоты — по мере продвижения в его глубины становился только опаснее. Сенсоры слепли, двигательные системы получали повреждения, а поля Геллера шипели, словно магний в воде. Ни один здравомыслящий навигатор не повел бы корабль сюда, если только снаружи не было гарантировано полное уничтожение.

Туманность пронизывали туннели — небольшие участки чистого космоса среди огромных скоплений едкого вещества. Корабли могли скользить по этим проходам под защитой и одновременно угрозой смертоносных «отмелей», скрытые от вражеских сканеров и торпедных ударов, но беззащитные перед разрушительными вспышками, которые пробивали броню и перегружали пустотные щиты. По мере продвижения в недра кровавого колодца Волки обнаруживали, что туннели становятся все более тесными, загрязненными, перепутанными, словно нервные окончания. Корабль, оказавшийся в пылающих газовых полях, погибал за считанные часы. Его корпус расплавлялся, как только выходила из строя защита щитов, а варп-ядро разрушалось. Поэтому Волки двигались осторожно, отправляя во все стороны эскортные корабли и постоянно проводя авгурное зондирование.

Звездный свет не освещал эти глубины, здесь сам космос светился багрянцем затягивающейся раны. Светло-серые носы кораблей Влка Фенрюка стали кровавыми, как пасти волков. Каждый корабль нес шрамы жестокой битвы с Альфа-Легионом в открытой пустоте. Они попали в засаду, восстанавливаясь после операций, последовавших за Сожжением Просперо. Превзойденным числом и маневром, Волкам только оставалось отступить в сердце облака, чтобы выжить и продолжить бой. Многие корабли были более неспособны к варп-переходам, даже если бы газовые течения им это позволили. На обшивке каждого линкора копошились команды техников, работая изнурительными сменами, чтобы только восстановить работу генераторов щитов и установок макроорудий. Но выполнить работу должным образом им было не под силу, не без помощи верфей Механикума, ближайшие из которых находились невообразимо далеко.

Таким образом, потрепанные и истощенные Волки были принуждены к отступлению более сильным и бесконечно терпеливым врагом. Они постоянно подвергались атакам и двигались вперед подобно скоту под ударами хлыста, пока сводящее с ума ощущение заточения не распространилось вирусом по всем палубам.

Вот при таких обстоятельствах докладывал Гуннар Гуннхильт, ярл Онн, прозванный братьями лордом Гунном, выше которого стоял только примарх.

— Они затравят нас, — сказал ярл.

Командование Легионом — совет из сорока воинов — внимательно слушало. Сам Русс молчал. Примарх с задумчивым лицом сгорбился на гранитном троне, у ног свернулись его истинные волки. Под русой гривой повелителя Зимы и Войны тускло мерцали голубые глаза. Он не сражался с момента неудавшейся попытки выманить Альфария на «Храфнкель», и вынужденная бездеятельность, казалось, истощила его.

Бьорн участвовал в том последнем бою, видел, как примарх разорвал, словно детскую игрушку дредноут «Контемптор». Эта сила все еще должна быть где-то там, запертая глубоко в сердцах драчуна даже посреди бесконечной череды поражений. Но внешний огонь погас. Русс окружил себя рунами, прислушиваясь к холодным шепотам беловласых жрецов и пытаясь разгадать предсказания, подобно древнему годи.

До Бьорна доходили слухи, что Волчий Король утратил вкус к битве. Говорили, что оказавшись вдали от главных боев, он помешался, что смерть Магнуса не давала ему покоя, и что он не спал с тех пор, как Хан отказался прийти на помощь. Бьорн не верил в эти глупые сплетни, но вынужден был признать: что-то в примархе изменилось. И лорд Гунн, и Хельмшрот знали это, как и жрецы, капитаны кораблей и ярлы Легиона.

— Они считают, что мы разбиты, — продолжил Гунн. — И станут неосторожными. Мы нанесем сильный удар всем флотом и с помощью абордажа уничтожим головные линкоры.

По церемониальному кругу, который освещался только колышущимся светом наполовину потухших огней, прокатилось одобрительное ворчание. Над их головами в полумраке вырисовывались тотемы с родного мира — звериные черепа, топоры с плетеными рукоятками, маски богов и чудовищ, которые по-прежнему несли следы давних фенрисийских ветров и дождей.

— Если продолжим бежать, значит, заслужим умереть здесь, словно псы от голода.

Русс молчал, запуская пальцы в толстые шкуры волков. Примарх уставился в центр круга на аннулюсе, взятом, как и другие сарсеновые камни, из Асахейма на этот громадный корабль. На каменной поверхности камня были вырезаны концентричные и спиральные круги, сглаженные за тысячелетия, что предшествовали Великому крестовому походу.

— Гунн верно говорит, — сказал Огвай, поддерживая высказанный им ранее план действий. Все ярлы были единодушны — они устали бежать.

В ответ Русс поднял взгляд, но не на лорда Гунна, Огвая Хельмшрота или кого-то еще. Он смотрел, как часто с ним случалось, прямо на Бьорна. В этот момент Однорукий почувствовал искру негодования в старших воинах, даже в Огвае, повелителе его собственной Великой роты, и ощутил старую смесь стыда и гордости за уделяемое ему Руссом внимание.

Никто не знал, почему примарх так сильно благоволил ему. Для некоторых это было еще одним доказательством ослабления его некогда несравненной боевой проницательности. Гадатели на рунах и резчики по кости держали язык за зубами, а сам Бьорн никогда не интересовался причинами, не в последнюю очередь из-за страха узнать то, что мог видеть Русс.

Но примарх ничего не сказал ему. Его взгляд снова стал рассеянным, и один из волков тревожно заскулил.

— Это будет твой бой, Гунн, — наконец, произнес Русс. — Ударь, как следует или вообще не бей — они превосходят нас числом.

В прошлом на такие слова лорд Гунн мог бы усмехнуться, но не сейчас.

— Будет сделано.

— Как только начнем, у тебя будет два часа, — рассеянно произнес Русс. — Не больше. За это время мы прорвемся или же я отзову тебя.

— Два часа… — начал Гунн.

— Не больше, — прорычал Русс, на миг сверкнув глазами. — У них больше кораблей и орудий. Мы прорвем блокаду или же отступим. Я не позволю разбить мой флот на их наковальне.

Им снова овладела апатия. Примарх не сказал, собирался ли снова попытаться поймать Альфария или же оставить рукопашную своим воинам. Он сказал так мало.

Лорд Гунн медленно поклонился. Он получил свой шанс, но шансы на успех были небольшими.

— Как пожелаете, — все, что ответил ярл Онн, сжав кулаки на камне перед собой, словно собираясь расколоть его.

Два следующих стандартных дня они следили за Альфа-Легионом авгурами дальнего действия, получив по возможности полную картину вражеской диспозиции. По оценке военного совета лорда Гунна за ними в сердце газового облака последовало две трети флота Альфария, построившись настолько разомкнутым строем, насколько позволяли ненадежные входящие маршруты. Остальные корабли XX Легиона остались снаружи, нависнув над всей обширной туманностью, чтобы предотвратить бегство Космических Волков.

Точное число кораблей было сложно оценить, даже собственного поредевшего флота. Сбои в связи привели к тому, чтобы многие малые корабли ошибочно считались погибшими, в то время как они по-прежнему находились в зоне действия сенсоров. Очевидным было только то, что силы Альфа-Легиона значительно превосходили имеющиеся в распоряжении Гунна, а кроме того их капитальные суда были в лучшем состоянии. «Храфнкель» — единственный во флоте гигант типа «Глориана» — получил повреждения во время бегства в туманность и мог оказать только дистанционную поддержку для попытки прорыва. В итоге главный удар выпало нанести линейным кораблям «Рагнарок», «Нидхоггур», «Фенрисавар» и «Руссвангум», хотя «Фенрисавар» находился в чуть лучшем состоянии, чем флагман.

Залив Алаксес давал тактические преимущества: места для рассредоточения или выполнения сложных маневров не было. Легионам предстояло сражаться в самом крупном из газовых туннелей в окружении дрейфующих багровых завес. Ширина прохода в самом узком месте насчитывала менее двухсот километров, что было слишком мало для встраивания боевой группы и почти не давало пространства для надлежащего маневра.

Принимая во внимание эти ограничения, Лорд Гунн сделал выбор в пользу тактики, на которую его Легион всегда мог положиться: фронтальная атака, выполненная на скорости и с полной отдачей. Главный удар капитальных кораблей будет поддержан фланговыми атаками ударных крейсеров, целью которых будет окружение головных кораблей Альфа-Легиона и отвлечение на себя огня их бортовых орудий. Как только битва разгорится, Гунн отдаст приказ на массовый запуск абордажных торпед и атаки штурмовых кораблей. Предыдущий бой в глубокой пустоте доказал, что единственным преимуществом Волков был рукопашный бой, несмотря на очевидный риск потерь в схватке с более многочисленным врагом. Лорд Гунн сказал своим братьям, что их цель заключается в том, чтобы «вонзить наши клинки в их глотки и вдавить так глубоко, чтобы лопнули их глаза».

Несогласных не было. Советы завершили, мечи наточили, доспехи освятили руническими оберегами, боевые ритуалы исполнили. Волков не устраивала роль добычи, и шанс поменяться местами с врагом пришелся по нраву израненной душе Легиона.

В конце второго дня, согласно хронометрам, флот привели в состояние повышенной боевой готовности. Траектории уже были вычислены в соответствии с предполагаемыми маневрами Альфа-Легиона. Преследующему флоту позволили сблизиться, постепенно снижая мощности главных плазменных двигателей. Создавая тем самым впечатление о непрерывной разгерметизации защитных оболочек реакторов.

Все это время Русс только отчасти интересовался происходящим. Он все больше времени проводил в личных покоях. Прошения оставались без ответа. Скоро стало понятным, что он имел в виду именно то, что сказал: это будет бой лорда Гунна.

Когда флотские хронометры показали начало номинальной ночной фазы, сигналы-триггеры разошлись по арьергарду Волков, предупредив их о приближающемся маневре линкоров. Замыкающий эскортник «Врек» доложил о визуальном контакте с легкими силами Альфа-Легиона на дистанции девятисот километров, и эти данные были направлены в готовящие атакующий план когитаторы.

Шесть минут спустя был отдан приказ о полном развороте, и основная часть арьергарда медленно повернула. Неторопливость маневра служила двум целям: дать время неуклюжим линкорам выйти на дистанцию огня носовых лэнсов и оттянуть до последнего момента обнаружение противником перестроения флота Волков.

Через девять минут атакующие векторы передали всем кораблям в линии — линкорам, крейсерам, фрегатам, эсминцам. Абордажные партии получили целеуказатели и отправились в пусковые трубы. Словно в предвкушении грядущей битвы, газовые облака со всех сторон начали яростно пульсировать, выбрасывая потоки светящегося вещества.

Две минуты спустя головные корабли Альфа-Легиона вышли на дистанцию видимости. Они уже образовали оборонительные построения, равномерно растянувшись по всей ширине газового туннеля для предотвращения прорыва. Ближайшие сигналы принадлежали эсминцам в чешуйчатой сапфировой окраске XX Легиона. За ними следовали более крупные суда, настоящие цели: линкоры типа «Доминус» и «Возмездие», остроконечные носы которых несли эмблемы гидры.

Стоявший в полном боевом доспехе на тронной площадке «Рагнарока» лорд Гунн провел окончательную оценку вражеского строя. Под черно-серыми бровями блестели янтарные глаза, изучая пустоту так, словно он мог разделить ее своими пальцами. С нижних ярусов на него выжидающе смотрели воины Своры. Все они знали, что во время последней попытки атаковать Альфа-Легиона в лоб они плясали со смертью, и теперь на каждом лице читалось желание отомстить, проявить себя и добиться большего.

«Мы — Волки Фенриса, — подумал Гунн, черпая силы из их молитвы. — Мы — палачи, свирепые стражи».

Он сжал железные поручни, наклонившись над огромным мостиком «Рагнарока».

— Начинаем, — приказал ярл.

В безмолвной пустоте засиял перегретый прометий, и многочисленные ряды боевого флота Своры активировали оружейные системы и увеличили скорость до атакующей.

Сначала фланговые соединения ударных крейсеров устремились к краям туннеля, перегружая свои двигатели в попытке нанести упреждающий удар. «Рагнарок» занял центральную господствующую позицию, прикрытый со всех сторон четырьмя крыльями эскортников. «Нидхоггур» и «Фенрисавар» образовали основание растянутого треугольника в боевой проекции, собираясь максимально расширить носовой сектор обстрела.

Расстояние между флотами уменьшилось. Строй Альфа-Легиона не менялся, корабли держались друг от друга строго в пределах дальности огня батарей главных макроорудий. Они не пытались сравниться с атакующей скоростью Волков, но поддерживали постоянный ход, держась в классическом строю «сеть».

Краеугольным камнем пустотных сражений было построение. В открытом космосе защита флота целиком зависела от связанного строя. Каждый корабль Легионес Астартес был чрезмерно, почти до смешного перевооружен — с целью покорения галактических империй ксеносов. Каждый был равен субварповой защите целого мира и мог с большой дистанции засыпать планеты невероятными снарядами. Расположение таких кораблей строем, в котором они прикрывали друг друга, приводило к многократному повышению эффективности защиты. Боевые флоты крестового похода скользили по пустоте как сверкающие стаи хищников, не оставляя врагу ненаблюдаемых секторов. Разбить прочный строй имперского флота представлялось трудной задачей, и каждый капитан в каждой боевой группе понимал, насколько важно поддерживать численность кораблей.

Но сейчас они были не в открытом космосе. Туннели Алаксеса не позволяли провести самые изощренные охваты, оставляя, таким образом, только испытание скоростью и маневрирование на близкой дистанции, то есть то, что по убеждению VI Легиона давало им преимущество. Хотя Волки не могли сравниться с терпеливым наращиванием позиционного преимущества XX Легионом, но могли превзойти врага в отваге.

Поэтому эскортные корабли Космических Волков бросились в бой с безудержной энергией, полыхая огнем лэнсов и уклоняясь от заградительного обстрела. Авангард Альфа-Легиона отступил, сохраняя сомкнутый строй и принимая на себя первые удары.

Капитальным кораблям понадобились считанные секунды, чтобы присоединиться к битве. Воспользовавшись тем, что узкие каналы были очищены атакой ударных крейсеров, «Рагнарок» дал массированный залп торпедами, поддержанный лазерным огнем своих эскортников и плотным обстрелом собственных макроорудий.

Кораблям Альфа-Легиона хорошо досталось. Масса одновременных попаданий смяли носовые щиты и снесли адамантиевые контрфорсы. Гунн приказал каждому командиру довести мощности оружейных систем до избыточной величины, рискуя перегрузить их, но давая больше огневой мощи на начальном этапе сражения. Два атакующих эсминца Волка погибли в результате катастрофических взрывов, вызванных сбоем энергосистем, но их утрату компенсировала последовавшая буря — полдюжины кораблей Альфа-Легиона были повреждены и уничтожены, включая монстра типа «Доминус» с обозначением «Гамма Мю».

Но не это было главной целью атаки. На каждом корабле Волков с шипением открылись ангарные ворота, выпуская в пустоту потоки кислорода. Пусковые трубы выбросили волны абордажных торпед, которые группировались и кружились, прежде чем зафиксировать координаты целей. Крылья десантно-штурмовых кораблей выпустили по заданным атакующим векторам в тот момент, когда корабли-матки все еще шли на атакующей скорости, следом открывая порты бортовых батарей.

Лорд Гунн сделал свой ход, бросив флот в бой на ближней дистанции. Яркие потоки из двигателей кораблей осветили стены газового туннеля. Волны крошечных атакующих кораблей с ревом устремились к огромным кораблям противника, неся с собой слабую надежду своего Легиона.

Стая Бьорна вылетела из скоростного фрегата «Ледяной» в первые секунды атаки. Абордажная торпеда ворвалась в сферу битвы вместе с остальными, поворачивая и ныряя среди плазменных разрывов, в то время как когитаторы проводили миллиарды расчетов, чтобы доставить их к цели.

Скованный в фиксаторах Бьорн за секунду до удара увидел на дисплее шлема вспыхнувшее корабельное обозначение: «Йота Малефелос». В тот момент он ничего для Волка не значил. Всего лишь еще один из роя эскортников, которые абордажным партиям было приказано захватить, дав тем самым возможность капитальным кораблям открыть огонь из главного калибра.

С отвратительным треском торпеда врезалась в корпус корабля, и мир Бьорна растворился в дрожащем хаосе белого шума и последующих ударов. Нос торпеды со скрежетом, напоминавшим вопль банши, пробил многочисленные слои бронированной обшивки и остановился среди оплавившихся переплетений пылающей стали.

Выстрелили мельты, сорвало зажимы, и носовые двери со стуком открылись. Грохот двигателей торпеды и сминаемых переборок сменился воем вытекающей атмосферы. Бьорн освободился от фиксаторов, отцепил болтер и бросился через пылающий проем. Его стая — Хван, Ферит, Ангвар, Эунвальд, Урт и Богобой — шли следом, линзы шлемов мерцали багрянцем в вихре колышущихся теней.

Бьорн больше не пользовался Блодбрингером, силовым топором с прошлого абордажа. Он теперь орудовал мастерски сработанным молниевым когтем на левой руке и болтером в правой. Бой был тяжелым, сначала против отлично вооруженных матросов, затем против настоящих врагов: Альфа-легионеров. Предатели появились из мерцающих теней, в тусклом свете люменов покрытая чешуйчатым узором броня казалась темной. Стая вырезала троих Змей, одолев их одновременно числом и скоростью. Волки не стали разделяться и помчались по узким коридорам с клинками, обагренными горячей кровью.

Стая продолжала вырезать смертных по мере продвижения к цели. Действующие согласованно Волки все больше свирепели из-за пылающей жажды мести.

Самое суровое испытание выпало перед самым командным мостиком — в лице чемпиона Альфа-Легиона в терминаторском доспехе при поддержке дюжины космодесантников и смертных ауксилариев, которые преграждали путь среди железных ежей баррикады. Легионер двинулся к ним, цепные клинки под комбиболтерами прибавили обороты. Хван выбыл из боя, срезанный градом снарядов. Богобой нырнул под очереди и атаковал цепным мечом, но был отброшен, врезавшись в переборку. Урт и Эунвальд прижались к стенам коридора, вступив в перестрелку.

Чемпион не произнес ни слова. Не было усиленных воксом агрессивных воплей, только молчаливая и эффективная смертоносность. Ферит пал следующим, не сумев увернуться от веера болтов, вскрывших его доспех сетью окровавленных трещин. Ангвар бросился в атаку и отлетел к дальней стене от могучего удара правой руки терминатора.

Рыча проклятьями Старого Льда, Бьорн прыгнул на врага. Четыре адамантиевых лезвия окутались энергией, ярко-синей на фоне окружающего воина мрака.

Чемпион двинулся на Волка, цепные клинки задрожали с кровожадным визгом. Двое воинов набросились друг на друга, и Бьорн почувствовал боль от разрезающих наплечник адамантиевых зубцов. В грудь попал болт, едва не сбив его с ног. Волк вертелся, уклонялся и атаковал, держась близко к врагу.

Бьорн выбросил вперед коготь, попав легионеру ниже шлема. Меньшие лезвия согнулись или сломались бы на усиленном горжете, подставив Бьорна под смертельный удар.

Но эти сделали свое дело. Их расщепляющее поле яростно пылало бело-синей энергией, вгрызаясь в толстый керамит. Коготь вошел глубже, пройдя сквозь кожу и разрезая сухожилия, мышцы и кости. Вдоль адамантиевых клинков ударила фонтаном кровь, шипя и испаряясь на их лезвиях.

Чемпион с пробитой шеей пошатнулся. Бьорн провернул клинки, и враг рухнул с вырванной глоткой, ударившись о палубу с тяжелым стуком безжизненного доспеха.

Бьорн триумфально завыл, выбросив в сторону руку с когтем и забрызгав кровью коридор. За ним последовали четверо выживших братьев, ведя непрерывный огонь по выжившим Альфа-легионерам и оттесняя их.

Заместитель Бьорна Богобой рассмеялся над чем-то, пробегая мимо, но Бьорн не обратил внимания.

— Убейте их! — заревел он. — Всех до единого!

Бьорн рванул вперед, чувствуя, как тело накачивается свердозами адреналина. Воин знал, что им повезло — наверняка немногие вражеские корабли были укомплектованы столь малым числом легионеров — но восторг от боя смыл все сомнения. Оставшиеся уровни промелькнули мимо в вихре бойни, и вскоре показались противовзрывные двери командного мостика. Бьорн, Эунвальд и Урт присели в начале коридора, наведя болтеры на дверь, в то время как Богобой бросился вперед, установил подрывные заряды и быстро вернулся.

Взрыв разорвал стены коридора. Бьорн бросился через разлетающиеся обломки, инстинктивно стреляя сквозь взрывы. Братья по стае не отставали, и четверо Волков ворвались через разрушенную дверь внутрь.

В центре круглого мостика располагался командный трон, который опоясывали террасы и ямы сервиторов. Смертные хорошо подготовились, и сквозь дым навстречу Волкам устремился ураган лазерных лучей и пуль.

Бьорн перепрыгнул через опору сенсориума и с грохотом приземлился в яму трехметровой ширины, полную смертных матросов. Он изрубил их, вонзая потрескивающий коготь в броню и мягкую плоть за ней. Дойдя до конца ямы, Волк развернулся в поисках новой цели.

К тому времени Богобой и Эунвальд проложили кровавый путь через открытое пространство мостика. Урт болтерным огонем покончил со снайперами на верхних галереях и теперь шел по расположенным на ярусах постам, выдергивая слуг со своих мест и швыряя вниз.

Бьорн шагнул к капитану корабля — смертному в цветах Альфа-Легиона, который по-прежнему сидел в тактическом троне с побелевшим от страха лицом. Человек попытался приставить пистолет ко лбу, но Бьорн выхватил оружие и отбросил в сторону, а затем сжал глотку смертного, подняв с трона.

Вены капитана вздулись, а пальцы неистово царапали перчатку Бьорна. Раньше Космический Волк мог потребовать информацию, которая помогла бы раскрыть загадочную стратегию Альфа-Легиона, но те времена прошли. Слишком много братьев по стае погибло, и в нем пылала чистая ненависть.

— Во что мы сделаем, — прошипел Бьорн, — со всеми вами.

Он сломал шею смертного, потратив время, чтобы выдавить из него жизнь, после чего отшвырнул труп и раздавил череп ногой.

Затем он поднял коготь над головой, запрокинул окровавленную голову и снова завыл. Остальная стая прервала убийства и последовала его примеру. По всему мостику «Йота Малефелос» — залитому кровью, разбитому и устланному трупами — разнеслись тысячелетние боевые кличи безжалостного Фенриса.

Два флота по-настоящему сцепились, сойдясь в ближнем бою по всей ширине облачного туннеля. Часть абордажных торпед попали в цели. Остальные были сбиты, и вдоль фронта защитного кордона Альфа-Легиона прокатилась волна сверкающих взрывов.

Единственным ответом сапфировых линий была неуклонно растущая концентрация ответного лазерного огня, устремляющегося сквозь смешавшуюся массу эскортников в находящиеся за ними капитальные суда. Ни один корабль Альфа-Легиона не выпустил собственные абордажные партии, предпочитая вести сильный дистанционный огонь. Главные силы из тяжелых кораблей медленно сближались под прикрытием пылающих колец эскорта.

Лорд Гунн наблюдал за развернувшимся побоищем с мостика «Рагнарока», выискивая признаки, которые оправдали бы его рискованную тактику. Вся завеса из фрегатов Альфа-Легиона была выведена из строя в ходе начальной атаки, и теперь корабли относило из района битвы с разорванными взрывами корпусами. Серые штурмовые корабли добивали уцелевших, сближаясь с ними и в упор расстреливая из боевых орудий и тяжелых болтеров. В сочетании с молотоподобными залпами дальнобойной артиллерии «Храфнкеля» атака Волков нанесла серьезный урон внешней завесе Альфа-Легиона.

Но враг по-прежнему оставался незыблемым, не предпринимая попыток защитить внешние линии и позволив сгореть первой волне фрегатов. Массивные борта кораблей типа «Доминус» окутало пламя, линкоры устремились в центр, поддержанные огнем арьергарда Альфа-Легиона. Вскоре мощь огня лэнсов достигла критического уровня. Казалось, пронзающие пустоту лучи могли зажечь ее. Не имея пространства для фланговых маневров, корабли Волков начали неуклюже поворачивать, открыв огонь из вентральных батарей в попытке сравниться в огневой мощи.

На мостик «Рагнарока» стекались тактические доклады, обрабатываемые носящимися слугами и передаваемые на командные посты Легиона. Несколько абордажных партий приближались к мостикам своих жертв. Три легких корабля уже были захвачены, на шестерых шли бои, а двое были уничтожены изнутри.

Гунн медленно начал осознавать истину: командующий Альфа-Легионом, кем бы он ни был, с радостью пожертвовал своими меньшими кораблями. Фрегаты имели неукомплектованные экипажи и обладали слабой защитой, представляя собой приманку для абордажных атак, в проведении которых враг не сомневался. Ничто не остановит фронтального наступления капитальных кораблей предателей, которые теперь навели носовые орудия на численно уступающих Волков. Линкоры Гунна могли держаться против них некоторое время, но не вечно — так много сил бросили в первую волну, рассчитывая, что враг не станет жертвовать своими кораблями и смешает строй, чтобы спасти их.

Лорд Онн почувствовал первые симптомы отвратительной тошноты. «Рагнарок» шел в самую гущу бойни, стреляя из всех лэнсов. Его капитаны мастерски пилотировали, поворачивая и наводя орудия с максимальным эффектом. Повсюду кружили и сталкивались выжженные остовы кораблей, но ярл все равно понимал, что этого недостаточно.

«Они знали, что я выпущу штурмовые корабли».

Впереди, менее чем в сотне километрах центральная группа Альфа-Легиона из линкоров втягивалась на дистанцию ведения огня лэнсов. Ни один вражеских кораблей даже не пытался прикрыть фрегаты на своей линии огня, и, судя по зарегистрированному увеличению мощностей противник, видимо, планировал стрелять прямо через их строй. Линкоры были обязаны попасть в кого-то из своих, хотя они явно учли, что многие эскортники уже взяты на абордаж и выведены из строя, и таким образом, ограничивали потери всего флота.

Такая философия войны была презренной. Гунн сверился с хронометром. Оставалось меньше часа до невыполнимого срока, данного Руссом. Если в скором времени ничего не изменится, то шансов прорваться у ярла не будет.

— Увеличить атакующую скорость! — приказал громогласным голосом, зная, до какого предела уже довел их. — Приказать всем кораблям сосредоточить огонь по авангарду!

Это был еще не конец. Два флота по-прежнему перемалывали друг друга, как два джаггернаута, и случайная детонация варп-ядра или неожиданная потеря самообладания все еще могли изменить ход событий. Со всех сторон давило неистовое ядро Алаксеса, освещенное вспышками и разрывами лазерного огня и бурлящее, словно девять сердец Хель. Перед ним наступал Альфа-Легион, такой же холодный и невозмутимый, как машины.

— Разбить их! — заревел Лорд Гунн, его голос дрожал от гнева, что поднимался из сердец, а кулаки были сильно сжаты. — Во имя Всеотца и бессмертного Фенриса разбить их!

Последних защитников «Йоты Малефелос» вырезали, системы управления захватили, и по всему мостику разошелся смрад все еще горячей крови.

Богобой подошел к одному из пультов сенсориума и взглянул на список входящих сигналов.

— Фекке, — выругался воин, наблюдая за точками световой пляски.

Бьорн посмотрел в потрескавшийся иллюминатор и увидел, что красноватая пустота усыпана взрывами. В жуткой обманчивой тишине в огромный пустотный корабль впивались разряды высвобождаемой энергии. В этот самый момент в поле зрения попал вращающийся пылающий остов ударного крейсера с символикой Альфа-Легиона. Хребет корабля был сломан, а из брюха сыпались, словно икринки в океан, спасательные капсулы.

— Статус, — спросил он, направляясь к Богобою. Эунвальд и Урт встали на страже у разбитых дверей, перезаряжая болтеры.

— Да это просто Хель, — отозвался впечатленный Богобой.

Бьорну понадобилось всего лишь один взгляд на тактическую сферу, чтобы убедиться в его правоте. У маневра лорда Гунна уже не было шансов на успех. Завеса Альфа-Легиона поперек газового туннеля держалась твердо, поддерживаемая готовностью пожертвовать внешними флангами. Бьорд вдруг понял, почему захват «Йоты Малефелос» оказался таким легким: враг разумно использовал свою мощь, позволяя Волкам тратить силы на более слабые эскортники. Волны абордажей уничтожили большую часть защитной завесы из небольших судов, но недостаточно, чтобы прорваться к главным силам из капитальных кораблей.

«Руссвангум» и «Рагнарок» устремились в пекло битвы, сверкая бортовыми залпами в окружении огромной завесы из смертоносных облаков кровавого колодца Алаксеса. «Храфнкель» располагался дальше, выпуская залп за залпом торпеды, прорубая путь к сердцу врага в потоке дымящихся, растерзанных корабельных корпусов, но процесс был слишком медленным и слишком прямолинейным.

Альфа-Легион удерживал преимущество. Он мог позволить себя терять два корабля на каждый Волчий и отлично пользовался этим. Лорд Гунн гнал авангард Своры изо всех сил, зная, что им нужно пробить брешь в оборонительной стене и опрокинуть корабли поддержки. В одном секторе это почти удалось — «Рагнарок» растерзал ближайшего противника — левиафана под названием «Тета» — и продолжал засыпать огнем из всех орудий самую гущу сферы битвы.

Но обозначение «Тета» приходилось на несколько дюжин кораблей Альфа-Легиона — информация повторялась, снабжалась ссылками и дублировалось, превращаясь в очередной ненавистный символ Двадцатого, и для тактической ситуации это не имело никакого значения. Волки не смогли завоевать позиционное превосходство, и теперь находились во власти более сильного флота. За темной громадой этой самой «Теты» на позиции уже выдвигались новые линкоры при поддержке соединений эскорта. Волки не могли похвастаться той же дисциплиной, а их воины были распылены по абордажным акциям. Оковы туннеля Алаксеса позволяли только проводить фронтальную атаку, а к ней они сейчас были плохо подготовлены.

— Он вернет нас, — пробормотал Бьорн, видя неминуемость такого приказа.

— У нас никогда не будет лучшего шанса, — сказал Богобой.

Он был прав. Если они не прорвутся сейчас, все что им останется — отступать дальше, туда, где пустотные коридоры будут все больше сужаться, сведя на нет все альтернативы. День за днем их будут преследовать, пока смерть не придет за ними в жалких боях на дальней дистанции.

Плохой способ умереть.

Бьорн зашагал к командному трону, отшвырнув труп со сломанной шеей. Волк вызвал данные по траектории фрегата, отменил их и ввел новые приказы.

— Это еще не конец, — прорычал он, обведя взглядом опустошенный мостик. — Найдите пост связи. Подготовьте новые опознавательные коды для «Рагнарока».

«Йота Малефелос» резко развернулся, направившись к ближайшему кораблю Альфа-Легиона — фрегату под обозначением «Кета Ро». Корабль был полностью занят сближением с отрядом Волков, возглавляемым ударным крейсером «Рунический клинок», и его главный лэнс готовился к выстрелу. Повсюду протекали тысячи других схваток среди урагана орудийных залпов.

Панель управления оружием «Йота Малефелос» мало отличалась от такой же на «Хельриддере», за исключением различных символов. Ирония этой войны заключалась в чрезмерной схожести противников — они сражались тем же самым оружием и с той же самоотверженностью.

В иллюминаторе показался «Кета Ро», продолжавший двигаться по прежней траектории к своей цели, и Бьорн разблокировал нужные ему коды. В сотнях метах под ним открылись порты бортовых батарей, орудия приготовились к залпу.

— Они засекли изменение нашего курса, — доложил Богобой.

— Слишком поздно, — сказал Бьорн, активируя команду на открытие огня.

Двигавшись неуклюже из-за гибели вспомогательных команд управления «Йота Малефелос» дал полный залп по «Кета Ро». Космос вокруг ослепительно засиял, когда все орудия одновременно полыхнули, выпустив в упор ураган гибельных для кораблей снарядов. «Кета Ро» в последний момент попытался уклониться, но было слишком поздно. Серия точных попаданий накрыла обращенный к Волкам борт, разорвав пустотные щиты и пронзив обшивку за ними.

Другие корабли Альфа-Легиона тут же начали наводить орудия на «Йота Малефелос», осознав смену им флага.

— Разворот на другой курс, — приказал Бьорн, следя за тем, как тактический дисплей заполняется вражескими сигналами, и, размышляя над тем, как долго они продержатся.

Богобой внес корректировки в тот самый миг, как хронометр достиг отметки в два часа. Почти сразу же по флотской связи разошелся приказ об отходе.

С лорда Гунна было достаточно — даже он не мог допустить гибели флота ради спасения своей гордости. По всей сфере битвы штурмовые тараны, абордажные штурмовые корабли уже возвращались в свои ангары под прикрытием выживших в начальной бойне эскортников.

«Кета Ро» все еще был жив и собирался открыть ответный огонь. С надира правого борта спешили шесть вражеских кораблей, нацелившись на «Йота Малефелос».

— Что прикажешь? — спросил Богобой.

Бьорн не нужно было смотреть на тактические дисплеи, чтобы знать, как поступить. Ему было тошно от одной только мысли об этом, но альтернативы не существовало.

— Передай новый опознавательный знак, — прорычал воин, снова почувствовал боль от отступления. — А потом полный газ, возвращаемся с остальными.

Гунн оставался у руля «Рагнарока», мрачно глядя на мостик огромного линкора. Внизу, на дюжине террас, расходящихся от командной платформы, сотни смертных и сервиторов изо всех сил старались выполнить команду об отступлении, не пожертвовав при этом кораблем. Со всех направлений приближались корабли Альфа-Легиона, развив полную скорость и стремясь прорвать внешний оборонительный рубеж и добраться до поврежденных кораблей.

— Удерживать периметр, — предупредил Гунн, отметив слабость в секторе «Фенрисавара». — Сажайте штурмовые корабли. Скитья, нам нужно вытащить те торпеды.

Весь флот Волков сжимался, разворачиваясь на курс отхода. Момент был опасным: линкоры рисковали подставить под удар свои борта, прежде чем снова разовьют полный ход. Некоторые захваченные корабли ответили на приказ, но их было меньше потерянных в яростной контратаке. Тесное пространство туннеля еще больше усугубляло ситуацию, так как оказаться в газовом поле было равносильно попаданию полного залпа лазерной батареи.

Гунн взглянул на широкопрофильный гололит, отметив позиции линкоров. «Храфнкель» оставался в центре построения, умудряясь даже усилить огневую поддержку из потрепанных батарей. Он был стержнем, вокруг которого поворачивал остальной флот.

Ярл смотрел на мерцающий образ перед собой, испытывая к нему нечто похожее на ненависть. На борту этого корабля находился примарх, прячась в своих покоях и погрузившись в мрачное безразличие. Ему следовало быть здесь, возглавляя атаку. Несмотря на столетия, проведенные в войнах, лорд Гунн не питал иллюзий по поводу неравенства в кораблевождении между ними. Возможно, Русс мог справиться с этой ситуацией. Он мог что-то придумать и швырнуть в лица предателям. Он был предназначен для этого — сделать невозможное, вытащить Легион из трясины и снова направить на охоту.

— Лорд, флот отрывается, — доложил навигационный шкипер «Рагнарока». — Курс установлен — нам следовать за остальными?

В этот самый момент из недр линкора разошлись новые сотрясения. Дальше больше — снаряды, торпеды, лазерные разряды терзали щиты, которые были на грани отключения. Если бы Гунн закрыл глаза, то почувствовал агонию линкора, истекающего кровью из тысячи ран.

Ярл мог отдать приказ о последней атаке. Направить линкор на приближающийся авангард Альфа-Легиона, уничтожить столько, сколько сможет, пока кораблю, в конце концов, не сломают хребет. Они могут даже взять его на абордаж, и Гунн умрет как воин — в окружении вражеских трупов на командном мостике.

«Я бы убивал с улыбкой», — подумал он.

— Отходим, — выдавил из себя приказ Гунн. — Прикрыть отступление. Поддерживать артиллерийский огонь. Мы будем последними.

Затем он с отвращением отвернулся от носового окулюса. Огромные плечи воина чуть поникли.