Во тьме за бортом раскатывались от корабля к кораблю слова Хакима, и единственным звуком, что можно было услышать, был его голос.

(Хаким): ~…я объявляю во флотилии военное положение… ~

Экипажи кораблей беженцев и так стояли на грани паники из-за уничтожения "Мистраля" и зловещей угрозы со стороны "Ноландии". Та драма, что разворачивалась на "Засечке Кинжала", разыгрывалась в миниатюре на борту каждого судна. На крейсере "Сильвин" беженцы подняли бунт, и весь экипаж лежал трупами. Теперь они дрались между собой, обезумев до состояния безмозглой толпы. На горнопромышленной барже "Тессен" чудовищный мятеж был подавлен, но на судне отказали все системы жизнеобеспечения, и люди на борту умирали от удушья. На прочих кораблях испуганные и отчаявшиеся глядели на пространство по ту сторону артиллерийских роботов и линкора, раздумывая, стоит ли рискнуть и совершить побег.

(Хаким): ~…Белые Шрамы выловят всех предателей! Пощады не будет! ~

Анархия, подпитываемая ужасом, вступила в свои права, и флотилия погрузилась в хаос. Удерживаемый страхом строй внезапно рассыпался, когда дюжина кораблей одновременно заполыхала двигателями, совершая попытку к бегству. "Сильвин", понёсшийся чересчур рьяно и стремительно, столкнулся с баржей "Тессен", прежде чем какой-либо из кораблей успел отвернуть. Иглообразный нос крейсера располосовал борт второго судна, как копьё, вспарывающее бок неуклюжего чудовища. Они сообща истекали в вакуум пламенем и атмосферой. Гигантские перья хлещущих дыхательных газов замерзали в облака кислородного льда. Восемь тысяч душ, что были на обоих кораблях, сгорели в шаре термоядерного пламени. Их страх убил их с той же лёгкостью, что и любой болтер. И при всём при том, волна паники росла. Артиллеристы "Ноландии" приготовили свои орудия и прицелились. В их ушах отдавался последний приказ Корарина.