Элли чувствовала себя так, словно родилась заново, прошла какое-то очищение. Она на самом деле никогда не парилась раньше в бане, и Джон очень подробно посвятил ее в банное искусство. Такой вот казус – привлек ее первый раз к исконно русской процедуре человек, много лет уже не живущий в России и позабывший про свою национальность. Актер объяснил, сколько сделать заходов, на какой ступеньке и по сколько минут посидеть. А также передал ее размягшее тело в опытные руки банщика Олега, здоровенного мужика с красным лицом и огромными ручищами.

– Он же мужчина! – ахнула она и наотрез отказалась входить с ним вдвоем в баню.

Олег, усмехнувшись, вытер об себя руки.

– Да что вы, дамочка, в самом деле?! Я двадцать пять лет голых людей парю. Нужны мне ваши прелести… Чего я там не видел? Для меня ваше тело как хлеб для пекаря.

И вот он уже разложил ее на деревянных полатях, несколько раз оходил веником, разработал неожиданно чуткими и ловкими пальцами каждую мышцу и каждую биологическую точку. Потом намазал тело какой-то вкусно пахнущей жидковатой массой и сделал массаж.

– Термоядерная смесь! – пустился Олег в пояснения. – Моя баба изобрела. И творог здесь, и мед, и прополис, и измельченные кофейные зерна, и еще какие-то травы. Фирменный рецепт! Поры раскрываются, все лишнее из организма уходит, кожа верхняя отшелушивается, и ко всем рецепторам кровь приливает из-за красного перца. Идет активное омоложение…

Окончательным этапом рождения заново стало купание в ледяной купели, где распаренные поры сузились, а кожа успокоилась. Правда, сердце чуть не остановилось. Элли даже и предположить не могла, что будет так визжать.

– Скромная у вас женщина, так и не скинула с причинных мест полотенчико, – не удержавшись, сообщил Олег Джону, уже отдыхающему в предбаннике.

– А она без опыта! – хохотнул Джон.

– Зато у тебя опыта на десятерых, – огрызнулась Элли, краснея.

– Садись, разговор говорить будем, – пригласил ее актер устраиваться в плетеном кресле с мягкими подушками.

Они оба были одеты в гостиничные длинные махровые халаты и белые одноразовые тапочки для посещения бани и сауны. Воздух в комнате отдыха был очень свежим, «не городским», а сама обстановка очень успокаивающая. В углу работал искусственный фонтанчик и тихо играла релакс-музыка. Это, так сказать, для тела и души. А для желудка предлагались фрукты, шоколадные конфеты, зефир и душистый зеленый чай, тоже способствующий очищению организма.

– Хорошо? – спросил Джон.

– Ага, словно заново родилась.

– Я же говорил! Я даже в Америке баню посещал.

– А тебе-то можно было с раненой головой сейчас париться? – поинтересовалась Элли.

– А я особо не парился, так, слегка. – Джон закурил, сразу же отравив весь свежий воздух. – Извини…

– Оригинальный подход, – не могла не отметить она, – сначала закурил, потом извиняешься.

– Только так. Потому что спросить, можно ли мне закурить, я не мог.

– Чего так? Язык отсох?

– Извини, это мой единственный недостаток – я не могу не курить. Просто не могу. Очень вредная привычка, но я и сигареты – неотделимы друг от друга.

– А жена терпит?

– Я не женат.

– А девушка? – продолжала допрос Элли.

– Их было много, и они были вынуждены мириться.

– А если бы любимая девушка поставила тебя перед выбором: или она, или вечный сигаретный дым?

– Вот любите вы, женщины, ставить нас, мужчин, перед выбором. Типа или я, или твоя любовница. Так? Да шучу я! Извини, но я выбрал бы никотин.

– Да? Тогда кури, – вздохнула Элли. – А кого, кстати, ты бы выбрал, жену или любовницу?

Джон рассмеялся.

– Это психологический тест?

– Ага, мечу на одно из больных мест, – кивнула Элина.

– Метать ничего не надо, не рыба. А насчет выбора… У меня не будет такой ситуации, именно поэтому я до сих пор и не женат.

Джон налил ей чая. Элли закрыла глаза и откинулась на спинку кресла. Во всем теле разливалась благодатная истома, кожа дышала каждой клеточкой. И она стала вспоминать свое детство, маму и когда впервые увидела Влада. Весь вечер Элина рассказывала Джону о его брате. О работе, высказываниях, каких-то милых мелочах. Актер молча слушал и только курил. А потом взял ее за руку и очень нежно поцеловал.

– Ты чего? – смутилась Элли.

– Спасибо. Ты словно погрузила меня в свою жизнь, где был брат и где долгие годы не было меня. Это именно то, чего мне недоставало, то, что я хотел знать. Словно я увиделся с Владом и лично поговорил. А он был неплохим человеком…

– Прекрасным! Нам с мамой повезло.

– Я горд.

– А он гордился тобой.

– Не думаю.

– Гордился! Смотрел все твои фильмы и восхищался твоим мужеством, что не пропал в чужой стране, а, наоборот, так прославился. Это, по большому счету, и правда удивительно.

Элли покопалась в своей сумке и достала письмо.

– Я, собственно, за тобой гонялась, чтобы отдать предсмертное послание твоего брата. Я не знаю, что в нем. Наверное, то же, что я тебе и говорила, просьба о прощении… Скажешь, что могла бы просто передать конверт через горничную в гостинице?

– Никогда так не сказал бы. Мне приносят несколько сотен писем и записок, а их я не читаю. Это было бы физически невозможно. Поэтому хорошо, что ты так не сделала. Я прочту прямо сейчас? Не терпится…

– Да, конечно, – кивнула Элли.

И Джон вскрыл конверт, погрузился в чтение. Честно говоря, Элине было абсолютно неинтересно, о чем брат написал брату, она просто выжидала, понимая, что Джону, возможно, тяжело даже видеть буквы, начертанные Владом. Она тихонечко встала со своего места и вышла из комнаты. Но перед глазами стояло его такое красивое и мужественное лицо с самыми выразительными на свете глазами.

«Артисты такого плана должны быть очень умными, глубокими людьми, иначе у них были бы пустые и глупые глаза, и они ничего бы не донесли до зрителя…» – подумала Элина ни с того ни с сего.

Она оказалась на террасе, которая выходила на лес, а вдалеке, сквозь стволы деревьев, просвечивала речка. Корпус пансионата находился позади бани. Откуда-то доносились голоса и гогот. Звуки явно приближались.

– Пацаны, вон веранда! Давай тащи шашлыки под крышу! Под крышу дома своего… Под крышу дома! А то, похоже, скоро дождь пойдет. Сейчас посидим, пацаны! – раздались крики.

Элли вздрогнула и сразу же ощутила испуг. Так косуля чувствует приближение охотника с его запахом пота и пороха, азарта и жажды крови. Она невольно посмотрела в сторону, откуда несся шум.

Из кустов со стороны речки появился сначала один мужчина – большой и грузный, с внушительным животом. В руках он держал какой-то мешок и бутылку водки. За ним появились второй, третий… Все они были какие-то лысоватые, «быковатые», с золотыми цепочками на мощных шеях. Элли словно сфотографировала эту картинку, замедлив «съемку» в собственном мозгу. Незнакомец, первым вышедший из леса, сфокусировался на Элли. Большая деревянная изба с резными перилами и поблескивающими в лучах заходящего солнца стеклами окон на втором этаже… На открытой террасе стоит в белом махровом халате с распущенными светлыми волосами женская фигурка… Румяные щечки, блестящие глаза…. Мужик оторопел.

– Ого! Ребята, баба! Вот это да! – Это прозвучало так, словно он вообще никогда не видел женщин.

Элли потуже запахнула на себе халат и попятилась.

– Стой, красавица! Куда же ты? Нам как раз бабы не хватало для полного расслабона!

Элли влетела назад в баню и дрожащими руками закрыла за собой дверь на щеколду.

– Джон! Джон!

– Что случилось? – вышел он ей навстречу, уже одетый в джинсы и футболку, которая красиво облепила его рельефное, еще не обсохшее или плохо вытертое тело.

Элли схватила его за руки своими вмиг похолодевшими ладонями.

– Тихо! Только тихо! Может, пройдут мимо… Может, пронесет…

– Ты куда уходила? Кого пронесет? Я уже хотел идти тебя искать! – Он привлек ее к своей широкой груди, чтобы успокоить.

– Тише! – Ее глаза казались просто огромными от ужаса.

– Да что такое?

Элли прижалась к нему и зашептала:

– Там какие-то мужики, пьяные, неадекватные…

– Они приставали к тебе? – напрягся Джон.

– Нет, нет! Просто… Сейчас они уйдут, и мы выйдем.

И именно на этих словах в дверь раздался грубый стук.

– Детка, ты куда убежала? Открой, Красная Шапочка, это я – Серый Волк! Де-ву-шка…

Элину как волной прибило к торсу Джона, который двинулся к выходу. Она буквально повисла на нем.

– Нет! Не открывай!

– Чего ты боишься? Что они сделают?

– Мы скорее дровосеки! – гоготнул второй, не менее противный голос.

– Их много, Джон, не надо! – дрожала Элли.

Актер внимательно посмотрел на нее.

– Я не имею права рисковать тобой… Поэтому сделаем так: сейчас откроем окно, и ты туда вылезешь. Беги отсюда!

– Эй, красавица! Чего молчим? – продолжали ломиться в дверь. – Слышь, мужики, а может, там с ней еще девочки? А то одной бабы нам не хватит.

– Отстаньте! Я вызываю полицию! – не выдержав нервного напряжения, крикнула Элина.

– Опаньки! Строптивая, стерва, люблю таких. Ломай, мужики! Слово «полиция» действует на меня, как красная тряпка на быка, так что зря ты это сказала, детка.

Элина оцепенела, не в силах не то чтобы вылезать куда-то, а даже сделать один шаг. Дверь с треском ввалилась внутрь, и в помещение также ввалились трое разгоряченных парней вместе с проклятиями и в облаке перегара.

– Ого, да тут влюбленная парочка! Что, в штаны наложил, красавчик? Мы позаимствуем твою бабу? Ты не против, если жить хочешь? Мы только попользуемся на время!

Джон слегка выдвинулся вперед, заслоняя собой Элли.

– Мужик, поделись девочкой, а? Хорошенькая…

– Ребята, она ж немолодая! – гаркнул кто-то из «незваных гостей».

– Да какая разница? Говорю – хорошенькая! – облизал губы один из ворвавшихся мужиков с налитыми кровью, мутными от алкоголя глазами.

– Выйдите отсюда по-хорошему, – спокойно произнес Джон.

Элли же от страха вообще ничего не соображала. Понимала только, что ее сейчас изнасилуют, откинув Джона в сторону, а может, и убьют.

– Что ты сказал? Козел! А ну-ка, Боря, закрой за нами дверь, чтобы никто не услышал, как мы их убивать будем! – скомандовал ворвавшийся первым амбал в красной футболке.

– Командир, а мы палку не перегибаем? – осторожно спросил Боря. – Как бы шашлычки с пивком – одно дело, а изнасилование с убийством – совсем другое.

– Боря, ты о чем? Явно проститутку заказали в баньку. Да что, убудет с нее, что ли? У нее за день больше нас пройти может. А понравится – заплатим ей.

И тут Джон, сделав резкий выпад вперед, нанес «командиру» сокрушающий удар кулаком в челюсть, воспользовавшись тем, что от него явно никто нападения не ожидал. Мужик в красном как-то хрюкнул, хряпнул и откинулся назад, сшиб с ног своего товарища. Третий заорал диким голосом и, разбив бутылку о стену, кинулся на Джона с розочкой. Помещение моментально наполнилось противным запахом алкоголя. Элли испуганно прижалась к стенке. И вовремя, потому что Джон сделал молниеносное движение, перекидывая огромную тушу нападавшего через себя, схватив его за руку. Эта рука с розочкой хрустнула, безвольно повисла, «оружие» выпало из нее со звоном. Сам же мужчина застонал, валясь на пол. Джон подскочил к находившемуся в прострации мужчине, которого в начале драки сбил его же товарищ, и нанес ему несколько резких ударов. Противник затих на полу.

Джон встал – дыхание у него слегка сбилось – и осмотрелся.

– Ты в порядке? – спросил он у Элли. – Тебя не задели случайно?

– Д… да, в поряд-ке…

– Отлично! – Джон закурил, достав сигареты из кармана джинсов.

– Вот гад, – застонал негодяй с вывернутой и сломанной рукой.

– Тебе еще поддать или сам заткнешься? – обронил Джон.

– Сам. Мужик, ну ты и зверь. Как в боевиках…

– Заткнись!

– Не вызывайте полицию, а? Можно мы уйдем? И так все кости переломал… Мы ж пошутили!

– Извинитесь перед девушкой.

– Извините, мадам… мы пошутили… мы не хотели… – прошлепал парень разбитыми губами.

Элли с неприязнью посмотрела в его трясущееся и, как казалось, даже протрезвевшее лицо, на котором от боли выступили капельки пота. Она вспомнила угрозы нападавших подонков, разбитую бутылку с торчащими острыми гранями, направленными прямо в живую плоть Джона… Вот не верила она в его искреннее раскаяние, и все! Но и омерзительна была ей эта троица донельзя. И хотелось, чтобы убралась с глаз долой поскорее.

– Проваливайте отсюда! И руки-ноги свои не забудьте унести с собой! Сволочи! – крикнула она.

– А еще сунетесь – сядете, – нравоучительно добавил вслед Джон.

Мужчины, кряхтя и стеная, удалились.

– И нам тоже пора, – улыбнулся Джон, обращаясь к Элли.

– Я не ожидала, что ты их так лихо сделаешь, – призналась она.

– Я подготовлен к таким ситуациям. Не волнуйся, со мной ты в безопасности.

– Уже поняла… А если бы у них оказалось оружие?

– Оно тут же оказалось бы у меня, – невозмутимо ответил Джон. – А им я тоже неплохо владею, уж поверь.

– Охотно верю, – немедленно согласилась Элли. – По фильмам приходилось учиться?

– Самый лучший учитель – жизнь, – ответил мужчина. – Я ведь, кроме того что актер, еще и профессиональный спортсмен.

– Как я рада, что в этой ситуации именно ты оказался здесь! – вздохнула Элина, беря спутника под руку.

Она вообще после перенесенного стресса была сейчас очень покладиста и готова следовать за ним по пятам.

Пара вернулась в главный корпус, и Джон выговорил администратору:

– Охрана у вас ни к черту! Почему, если ваши гости парятся в бане, к ним могут проникнуть любые бандиты с улицы?

– Это, наверное, дачники с общего пляжа, – почесал затылок портье.

– Мне, если честно, все равно, кто к нам заглянул и чуть не убил. Вы, наверное, хотите проблем с правоохранительными органами? Кстати, незваные гости еще и дверь выломали, так что можете идти чинить. Лично я не собираюсь. И кровь там вытрите!

Работники гостиницы испугались не на шутку и засуетились, забегали, явно желая уладить ситуацию. В номер Джона доставили цветы, бутылку шампанского в ведерке со льдом и вазу с фруктами. Актер уже кинул себе одеяло с подушкой на узенький диванчик, готовясь ко сну.

– А я бы выпила немного… – робко сказала Элли, клацая зубами до сих пор.

Джон подозрительно осмотрел бутылку.

– Не думаю, что вино хорошее.

– Это наше обычное шампанское! Российское!

– Шампанское может быть только из провинции Шампань, – нравоучительно произнес звезда Голливуда.

– Зануда! Ладно, пусть это будет просто игристое вино. Так сойдет?

– Как скажешь, боевая подруга, – хитро посмотрел на нее Джон и вынул из буфета два стакана. – Извините, мадам, хрустальных бокалов здесь не имеется.

– Хватит ерничать! Открывай уже… не знаю, как назвать… Выпить хочется!

– Не пугай меня. Слышать из уст симпатичной молодой женщины в одиннадцатом часу ночи: «Выпить хочется!» – более чем странно. Моя племянница, часом, не увлекается алкоголем?

– Тоже мне – дядюшка из Америки… Кстати, у нас был такой фильм – «Американский дедушка». К чему это я?

– Вот и я не знаю. До дедушки мне еще далеко, для начала неплохо бы стать отцом.

– Чего ж до сих пор не стал? – удивилась Элина.

– Некогда было.

– Дело нехитрое.

Джон рассмеялся.

– Нет, коротких моментов между репетициями и съемками у меня, конечно, было предостаточно, но детей так вот всуе не делают. А ты почему без семьи?

– Почему ты решил, что я без семьи? Ведь ничего же не знаешь обо мне!

– Я женщин вижу насквозь. Не в курсе, была ли ты замужем, но на то, что сейчас ты одна, могу даже поспорить.

– Это называется рентген, когда насквозь… Твоя взяла, я не замужем. Но ты ушел от ответа. Я – обычная тетка не первой молодости, за моим вниманием очереди не выстраиваются. А вот ты – звезда, у тебя миллионы поклонников.

– А я устал от их очередей, и… Класс! – остановился Джон, сняв фольгу с горлышка бутылки. – Первый раз вижу в шампанском пластиковую затычку…

Тут настала очередь смеяться Элли.

– Такие вот у нас пробки… А ты привык, чтобы они были из пробкового дерева? С клеймами восемнадцатого века?

– В основном да.

Джон откупорил бутылку и понюхал содержимое. Его красивое лицо скривилось.

– Дешевое вино, газированное углекислым газом, а не собственным, которым должно доходить шампанское, – прокомментировал он.

– А ты винодел?

– Есть пара виноградников для частного использования. И друг мой, мой бывший продюсер, серьезно увлекается этим делом. В винах я разбираюсь, можешь не сомневаться.

– Я и не сомневаюсь. Ты меня убил уже! – Элина хмуро подставила под струю шампанского свой стакан.

– Чем я тебя убил? Обаянием?

– Самомнением, – поддразнила его Элли и отхлебнула большой глоток.

Она понимала, что вино кислое и не ароматное, хотя не пробовала никогда настоящие хорошие напитки, но ей сейчас и правда очень хотелось выпить – чтобы немного расслабиться и… и чтобы притупить острое чувство влечения к этому мужчине.

– Знаешь, я думала, что в кино все выдуманное, особенно в Голливуде. Что все красивые люди на экране – это работа фотошопа. Драки в боевиках – все компьютер и все поставлено. А сейчас вижу, что ты и в жизни такой же… И сегодня буквально поразил меня.

– На самом деле, Элли, внешность у меня от родителей, моей заслуги тут нет. Я трезво смотрю на вещи. Многих героев-любовников я не сыграл бы, не имея смазливого лица. Но актером я стал бы все равно.

– Не сомневаюсь, ты играешь по сути, а не из-за внешности, – кивнула она, уже настраиваясь на хороший лад.

– Спасибо, я серьезно. Мне приятно это услышать от тебя. А драки в кино на самом деле постановочные, хоть и бывают травмоопасны. Но то, что ты увидела в бане, – это не кино. Это у меня от профессионального занятия спортом. Можно, я тоже выпью? Поддержать тебя?

– Ты так спрашиваешь, словно я яд пью. Давай за знакомство!

– Давай за тебя, Элли! Чтобы у тебя в жизни все удалось! – Джон совершенно серьезно посмотрел на нее своими темными глазами.

– Спасибо.

Они выпили и замолчали, размышляя каждый о своем. Почему-то Элли только сейчас подумала, что, несмотря на разницу в их общественном и материальном положении, Джон тоже весьма одинок. В принципе – как и она. Да, хоть что-то у них было общее…

Они выпили снова, и… и Элли предложила ему, так сказать, воспользоваться ситуацией. Глаза Джона распахнулись и еще больше потемнели.

– Что? Удивила? Разочаровала? Расстроила? Оказалась как все? А я и есть как все! У меня один только шанс оказаться в постели с голливудской знаменитостью, и я хочу им воспользоваться! Да, я понимаю, что не такая красотка, к каким ты привык… Но не настолько же хуже! Причем ты мне понравился не как звезда, а как человек… Ты такой теплый и красивый, умный и сексуальный…

Джон обнял ее и уложил в постель. Поцеловал в лоб, как целуют детей или покойников, и резко отошел. И больше не приближался. Только по запаху сигаретного дыма ей было понятно, что он долго курил на балконе. Элли поплакала немного о своей несчастной судьбе и заснула, что было заслугой только алкоголя…