Всю ночь ей снились кошмары. То она приступала к вскрытию, а человек оказывался живым и истошно кричал, что ее почему-то не останавливало, и она продолжала начатую работу, при этом еще чувствуя муки совести и заливаясь слезами. Затем входил ее непосредственный начальник Дмитрий Сергеевич и вопил:

– Что ты делаешь? Он ведь живой! Ты с ума сошла? Остановись!

– Работу еще никто не отменял. А вот нечего ему было здесь появляться, раз живой, – невозмутимо отвечала судмедэксперт, по локоть утопая в крови и кишках. – А раз попался, так пусть терпит…

Потом оказывалось, что перед ней не кто-то незнакомый, а Джон, и тут ее пробивал пот.

Элина проснулась с жутким сердцебиением, словно бежала от кого-то, да так и не убежала.

«Тьфу, приснится же такое! Заработалась я, что ли? Может, и правда в отпуск пора? Только куда поехать?! И главное, с кем? В последнее время вся моя жизнь, вся устоявшаяся платформа под ногами просто кувырком!» – подумала Элина, потягиваясь и зевая.

Она молча прошлепала в ванную. Как робот почистила зубы и вернулась в свою комнату, заранее выключив будильник, так как встала много раньше положенного.

– Ты чего поднялась в такую рань? – заглянула к ней мама, вернувшаяся с дачи.

– Не спится.

– Вот и у меня то же самое. Идем на кухню, я гренки пожарила уже, остывают. Мне всю ночь кошмары снились, – пожаловалась мама.

– Как? И тебе тоже? – удивилась Эллина.

– А что? Тебе тоже? – засуетилась на кухне ее мама.

Светлана Сергеевна была женщина в возрасте, но сохранившая фигуру в весьма достойном состоянии. Она и на подъем была очень легкая, веселая и жизнерадостная. И никогда не жаловалась, несмотря на тяготы и всякие жизненные лишения, пребывая всегда в оптимистичном настроении. Элли восторгалась своей матерью, хотя не могла не отметить, что мама сдала за последний год, после того как умер ее муж. Она все чаще задумывалась, глядя в окно, и иногда ходила с красными глазами.

Светлана Сергеевна выставила на стол две чашки для чая, корзинку с конфетами и печеньем, пожаренные гренки и нарезанный сыр.

– Ну, чем богаты…

– Ничего, скоро зарплату дадут, – откликнулась Элина, задумчиво гладя себя по щеке и явно ощущая какую-то шероховатость. Затем добавила: – Буду пить только зеленый чай, он омолаживает.

– Мне бы твои годы! Ты еще такая молодая! – Кинула на дочь внимательный взгляд Светлана Сергеевна.

– Реклама все идет, что к сорока начинается увядание. Даже, кажется, после тридцати.

– Ага, а после сорока наступает глубокая старость и близка уже смерть, – добавила, иронично улыбнувшись, мама. И усмехнулась: – Уж не влюбилась ли ты? Никогда раньше так не заостряла внимание на своей внешности.

– Глупости! – фыркнула Элина и налила себе большую чашку кофе. – Ну и пусть я постарею! Все стареют. Главное – делать это достойно.

– Точно влюбилась. Познакомишь хоть? Ох, дождалась я самого важного события в жизни своей дочери…

«Ага, познакомлю, – грустно подумала Элли. – Как только включим телевизор и увидим первый же фильм с его участием. И кто мне вообще поверит? Очередная глупая поклонница кинозвезды».

– Нет, мама, никого у меня нет, не волнуйся.

– Жаль. Ты в последние дни такая странная ходила, секреты, то да се… Да еще не ночевала дома. Я уж подумала, свечку бежать ставить за счастье такое. И вот на тебе, опять ничего! Не срослось?

– Да, мам, не срослось. С его стороны. Это ты меня так высоко оцениваешь, а ему я нравиться не обязана.

– Вот тебе и на! – хлопнула Светлана Сергеевна себя по бокам. – И чего ж это его, скажите, пожалуйста, не устроило? Ты смотри! Он что, князь или граф?! Ты у меня и умница, и красавица… Да сколько желающих было! Ты сама от них нос воротила, а тут, видите ли, не понравилась.

– Он хороший человек, но устал от жизни, – грустно сказала Элли.

– Депрессия, что ли? Нет, нам малохольных не надо. Зачем тебе? Мужик должен не уставать от жизни, а работать и радовать жену да детишек плодить!

– Так он работает. Слишком много.

– Тоже плохо. Вот Влад мой тоже трудоголик был. И к чему это привело? К моему вдовству. Ой, что-то мне неспокойно, дочка. Снился мне сегодня мой Владик. Вроде плохо ему, горит он в огне каком-то. В церковь сегодня пойду, панихиду закажу. Чего не пьешь? Кофе-то уж остыл. Или о принце своем все думаешь?

Элли ошарашенно смотрела на мать. Она, конечно, знала, что мама и Слава искренне любили друг друга, несмотря на пересуды, но сейчас происходило нечто сверхъестественное, фантастическое. Ведь Светлана Сергеевна не могла знать, что вчера на кладбище был пожар и, возможно, затронул могилу Владислава. И вот ей сразу же приснился сон с огнем. Удивительно! Но расстраивать мать она не хотела, поэтому рассказывать о том, что видела вчера, не стала.

«А вдруг там и правда что-то есть?» – задумалась Элли, имея в виду загробную жизнь.

– Что с тобой? – подложила ей жареный хлебец мать.

– Мам, а жизнь после смерти есть? – спросила Элина.

Светлана Сергеевна потрогала свою дочь за лоб.

– На такие глобальные вопросы я не готова отвечать. Не знаю, Элли. Надеюсь, ты сейчас поедешь на работу, и там тебе вправят мозги. Хотя… Бедная моя дочь! Скорее всего, ты из-за своей работы слегка умом тронулась. А я ведь тебя предупреждала – не женское это дело. Вот до чего себя довела, уже мысли нехорошие в голову лезут, о загробной жизни задумалась.

– Мама, это тут совсем ни при чем! – Элина решила не расстраивать мать и не сообщать ей о том, что она пережила и видела вчера. Ведь мама наверняка бы сразу же сорвалась и помчалась на кладбище к своему Владику. А зачем поднимать панику, если еще ничего не известно? Да, может, туда еще и не пускают, зря только прокатится. К тому же и волноваться ей с ее давлением нельзя.

В судмедлабораторию Элина, как всегда, приехала собранная, с иголочки одетая и вовремя, минута в минуту. Не так давно ее повысили в должности, и теперь она занималась в основном бумажной работой, проверяя и подписывая заключения. А за микроскопами и в прозекторской трудились ее молодые коллеги, начинавшие свой нелегкий путь в профессии. Она надела белый накрахмаленный халат и уселась за стол с документами.

Вскоре в кабинет заглянул ее начальник – мужчина чуть старше пятидесяти, просто отвратительной наружности и очень хорошего характера.

– Кофейку? – спросил он впервые за пятнадцать лет совместной работы, и это сразу же насторожило Элли. Обычно шеф просто здоровался, и на этом – все.

– Спасибо, я дома выпила.

Дмитрий Сергеевич расположился на стульчике у стены, аккуратно сложив руки на топорщащемся на выступающем животике халате. И по фигуре, и по тому, как он любил сидеть, заведующий лабораторией напоминал беременную женщину, терпеливо ожидающую своей очереди в консультации. Вообще вывести мужчину из равновесия было фактически невозможно. Это был сверхспокойный человек, словно все время медитирующий или находящийся под кайфом. Сам себе он это объяснял таким образом:

– Работа у меня тихая, мирная. Клиенты спокойные, нервы никто не треплет. Смерть вообще уравновешивает жизнь и примиряет со всеми метаниями. Суета сует – за нашими стенами… – Наверное, он увлекался философией.

Дмитрий Сергеевич зевнул.

– Не выспались? – начала осторожный разговор Элли.

– Не-а. Понимаешь, всю ночь… Ужас! С утра третью чашку кофе пью… Ты только не волнуйся!

– Я не волнуюсь.

– Ты же понимаешь, что если человек умер, то ему уже повредить невозможно?

– Конечно. К чему вы клоните? – Напряглась Элина, почему-то вспомнив свой сон.

– Ты какая-то дерганая. Тебе бы отдохнуть хорошенько. Давно ты в отпуск не ходила, – продолжал начальник.

– И вы туда же!

– А кто еще?

– Мама.

– Вот и послушай верных тебе людей, тех, кто добра желает. Мы же тебя лучше знаем.

– То есть вы меня выгоняете в отпуск?

– Зачем так грубо – «выгоняете»… Я тебя отпускаю. Причем в оплачиваемый отпуск. Плохо выглядишь, нервничаешь.

– Ладно, я подумаю. Только не ругайтесь! И не торопите меня. Так что там с мертвыми? Мне тоже сон «по теме» снился – будто я препарирую, а вы мешаете. Один вещий сон за другим! Просто как будто фея снов всех вокруг меня поцеловала. Хотя, скорее всего, просто головой где-то приложилась. То есть угол тумбочки меня поцеловал. – Элина усмехнулась.

– Ты всегда была пессимисткой. Так вот, вчера вечером произошел взрыв, а затем и случился пожар на кладбище, где похоронен твой отчим. – Дмитрий Сергеевич серьезно посмотрел на подчиненную.

– Сообщили нам? – удивилась Элли.

– Мы же центральная лаборатория. Ты не удивлена известием о взрыве?

– Я знала о пожаре, Дмитрий Сергеевич. Я была вчера возле кладбища. Хотела как раз посетить могилу отчима, а все огорожено, пожарных полно. Значит, могила все-таки пострадала?

– Ты не переживай! Такой вот форс-мажор… Мы всем отделением скинемся и восстановим и ограду, и памятник. Да, да, обязательно поможем тебе!

– Спасибо. Я переживу это, вроде деньги есть. А вот маме подробности знать необязательно. Я сама подготовлю ее, если что.

– Все ты правильно понимаешь. Так и надо, – погладил свою лысину Дмитрий Сергеевич.

– Что-то еще?

– Да как-то глупо получается все… – посмотрел мужчина в потолок.

– Договаривайте! – подбодрила его Элли.

– Взрыв был не случайным. Криминалисты в шесть утра дали заключение, что использовалась очень крутая взрывчатка, какую обычно применяют террористы…

– Хм, кому нужен взрыв на кладбище? – удивилась Элли. – Взрывают, чтобы убить, а там и так все мертвые.

– Вот именно! – рассмеялся Дмитрий Сергеевич. И спохватился: – Извини! Говорю же, не выспался.

– Ничего, ничего. Так, значит, там использовали гексаген?

– Мне назвали вещество, но сейчас я уж то слово не помню. Что-то типа того. Главное, что эпицентр взрыва приходился как раз на могилу твоего отчима.

– Не поняла… – Тонкая морщинка пролегла между бровей Элины. – То есть взорвали прямо могилу Влада?!

– Именно так. Там и была заложена основная масса взрывчатки. Ты только не волнуйся.

– Да я спокойна! – заорала Элли. – Господи, кому понадобилось осквернять могилу Влада? Год пролежал, и тут на тебе, на том свете покоя нет! Он ведь при жизни и муху не обидел. Не мафиозник, не политик, не банкир.

– Ты считаешь, что только эти категории населения способны выиграть приз? Так сказать, достойны того, чтобы их ненавидели и после смерти? – усмехнулся Дмитрий Сергеевич.

– Нет, конечно, это был студент, которого Влад завалил на экзамене. И вот он год таил обиду, вынашивал план мести, следил и узнал, где могила. Потом достал взрывчатку и так вот по-зверски отомстил, надругался над останками преподавателя, – с сарказмом произнесла Элли.

– А такого не могло быть? – вполне искренне поинтересовался заведующий.

– Смеетесь, что ли? Тогда бы всем могилы взрывали.

– Да ты не кипятись! С тобой все равно следователь будет разговаривать, они все версии отрабатывают. А может, действительно просто хотели нахамить, повредить как можно больше могил. Такое вот преступление века, верх цинизма. А эпицентром взрыва могила твоего отчима стала совершенно случайно. Ведь по-любому, какая-нибудь могила стала бы этим эпицентром? Не его, так другая.

– Наверное, так и произошло, мне все равно ничего другого в голову не приходит, – развела руками Элина. – И не надо мне больше говорить, чтобы я не волновалась! Все это крайне неприятно! Значит, от бедного отчима ничего не осталось? – робко спросила она.

– А вот тут интересно! Преступники или преступник, я не знаю, кто там закладывал бомбу, что-то не рассчитали. Ну, что взрывная волна натолкнется на другие могильные плиты, горизонтальные и вертикальные. Короче, взрыв разрушил в пыль окружающие могилы, а тело Влада осталось нетронутым. Ну, то есть оно в том состоянии, в каком должно быть через год после похорон. Фактически не пострадало. И его привезли к нам. Ты только не волнуйся.

– Зачем? – не поняла Элли.

– Ну, эпицентр взрыва, говорю же тебе… Там мы смотрим, а эксперты ФСБ свое смотрят. Следы взрывчатки, как взрывалось, на что похоже… Я не знаю, что они там изучают. Но мы потом спокойно сможем останки обратно положить, то есть снова захоронить. Или в другом месте, не в ту же яму.

– Так и сделаем, – согласилась Элина.

– И еще одно, – погладил себя по животу Дмитрий Сергеевич, что выдавало в нем крайнюю степень волнения.

– Говорите, все равно уже нервы на взводе.

– Да такое не умолчишь… В общем, твой отчим пустой, – наконец-то высказал главную мысль начальник и шумно выдохнул.

– Что?! – выдохнула и Элли, знавшая, что эти слова означают. – И чего не хватает?

– Нет сердца, нет роговиц глазного яблока, нет почек, печени, забран костный мозг. В общем, разобрали всего. И, похоже, сделали это намеренно. То есть понятно, что сделали именно намеренно, не сам же он все это растерял.

– Понятно, что не случайно. Нельзя случайно потерять почку и печень. Какой ужас!

– Нет, Элли, ты не поняла. Все дело в заболевании. В диагнозе, который поставили ему как причину смерти.

– Ну?

– Не нукай! Не было у него ничего. Его убили. И похоже, что убили именно для того, чтобы вот так разобрать.

– Господи… Из-за органов?! – ахнула Элина, вытирая выступивший на лбу пот каким-то, возможно, важным документом.

– Я не знаю, Элли, из-за чего. Так убили, а потом и не дали добру испортиться, или из-за них убили, мне неизвестно. Мы бы вообще никогда не узнали, что он изуродован и убит, если бы не взрыв, – развел руками Дмитрий Сергеевич.

– То есть одно преступление вскрыло другое, прежнее преступление, – констатировала Элина.

– Точно!

– Почему взрыв устроили именно сейчас? – недоумевала она.

– Кто ж ведает? Мы даже не знаем, связаны ли между собой все эти события или тут трагическая случайность.

Элли посмотрела в грязное окно, в углу которого в паутине висела уже мертвая бабочка. Обычно весной в судмедлабораторию приезжала специальная служба и мыла окна, но в нынешнем году она явно запаздывала. Или, может, денег не было у лаборатории на наведение порядка, все-таки государственная организация.

– Крепись! – положил на плечо подчиненной ладонь Дмитрий Сергеевич.

Тогда еще Элина не понимала до конца, от чего он ее предостерегал.