Отец Леклерк совершенно не говорил по-английски, а радостное «Хэй-хо!» использовал и как приветствие, и как одобрение. Иокаста все еще была у себя, поэтому я сопроводила священника в главный зал, где проследила, чтобы ему предоставили напитки. После я усадила его беседовать с Шерстонами, которые были протестантами и крайне удивились, повстречав иезуита. Однако они так жаждали похвастаться знанием французского, что закрыли глаза на его досадную принадлежность к иному вероисповеданию.

Мысленно утерев лоб после столь тонкой дипломатической операции, я извинилась и вышла на веранду – узнать, сумел ли Джейми найти Дункана. Ни того, ни другого не было видно, зато я встретила Брианну, которая с Джемми на руках пришла с лужайки.

– Привет, милый, как ты там? – потянулась я к малышу. Он вертелся и чмокал губами, словно прошедший через Сахару человек перед обедом из шести блюд. – А-а, мы голодные?

– Уа! – отозвался Джемми. Объяснение показалось ему недостаточным, поэтому он повторил его еще и еще, с каждым разом все громче.

– Он голодный, а я сейчас взорвусь, – тихо сказала Брианна, осторожно касаясь груди. – Отнесу его наверх и покормлю. Тетя Иокаста разрешила использовать ее комнату.

– Да? Хорошо. Иокаста сама туда отправилась, отдохнуть и переодеться. Церемонию назначили на четыре часа, священник уже прибыл.

Часы в зале пробили полдень; хорошо бы Джейми все-таки разыскал Дункана. Может, жениха вообще стоит где-нибудь запереть, чтобы снова не сбежал.

Бри забрала у меня Джемми и сунула согнутый палец ему в рот.

– Ты знаешь Шерстонов? – спросила она.

– Да, – осторожно ответила я. – А что они натворили?

Брианна вскинула бровь.

– Попросили меня нарисовать портрет миссис Шерстон. За деньги. Видимо, бабушка Иокаста расхвалила мои умения и показала некоторые рисунки, которые я сделала прошлой весной. Теперь они хотят портрет.

– Правда? Милая, это же замечательно!

– Если у них действительно есть деньги, – практично заметила Брианна. – Что скажешь?

Отличный вопрос. Хорошая одежда и положение в обществе не всегда отражали богатство, а я мало знала, как живут Шерстоны. Они обитали в Хиллсборо, а не в Кросс-Крике.

– Вообще-то они достаточно вульгарны, – проговорила я с сомнением, – и ужасные снобы, но, думаю, мистер Шерстон на самом деле богат. По-моему, он владеет пивоварней. Хотя лучше спроси Иокасту, она точно знает.

– Достаточно вульга-а-арны, – передразнила меня Бри и усмехнулась. – И кто из вас сноб, а?

– Я не сноб, – с достоинством произнесла я, – а проницательный наблюдатель за тонкостями социальных взаимоотношений. Ты нигде не видела своего отца или Дункана?

– Дункана – нет, папа вон там у деревьев, вместе с мистером Кэмпбеллом, – указала Брианна, и я заметила его яркие волосы и алый килт, вспыхнувшие огнем внизу лужайки. Красного сюртука Дункана по-прежнему было не видать.

– Черт побери, – выругалась я. – Куда же он пропал?

– Пошел в нужник и провалился, – предположила Бри. – Ладно, идем уже, идем!

И с этим словами – Джемми издавал такие звуки, словно был уже на грани истощения – Брианна исчезла в доме.

Проходя мимо столов, накрытых для гостей, я ухватила печенюшку и кусочек ветчины, в надежде на скорую руку утолить и свой голод.

Солнце уже стояло высоко и сильно грело мне плечи. Поэтому я с облегчением присоединилась к мужчинам, расположившимся в тени небольшой рощицы горных дубов. Их ветви начинали покрываться листвой. Что Найавенна говорила о дубах?.. Да, точно: когда дубовые листочки вырастают размером с беличье ушко, пора сажать зерновые.

Судя по листьям, рабы начнут посев в огородах «Горной реки» в любой день. А вот на Ридже дубы зазеленеют лишь через несколько недель.

Джейми явно сказал нечто смешное, так как Кэмпбелл издал низкий, скрипящий звук, который у него заменял смех, и кивнул, приветствуя меня.

– Что ж, у вас наверняка много дел, – сказал он Джейми с прежним невозмутимым видом. – Впрочем, в случае необходимости обращайтесь ко мне. – Кэмпбелл, прикрыв глаза ладонью, посмотрел в сторону веранды. – О, блудный сын вернулся. Шиллингами, сэр, или бутылками бренди?

Повернувшись, я увидела, как Дункан пересек веранду, кивая и смущенно улыбаясь поздравляющим его гостям. Наверное, вид у меня был крайне озадаченный, поскольку мистер Кэмпбелл с кривой усмешкой отвесил мне поклон.

– Я предложил вашему мужу небольшое пари, мэм.

– Пять к одному на Дункана, – пояснил Джейми. – В смысле, что он разделит постель с моей тетушкой.

– Господи, – довольно зло буркнула я, – здесь вообще кто-нибудь о другом разговаривает? У всех не головы, а выгребные ямы.

Кэмпбелл снова рассмеялся, а затем отошел, отвлекшись на просьбу подошедшего внука.

– Только не говори, что тебе самой не интересно, – мягко пихнул меня Джейми.

– Не интересно, – чопорно отозвалась я. И это была правда… исключительно потому, что я уже знала ответ.

– Неужели? – Джейми ухмыльнулся. – А у самой мысли не о постели?

– Ты это о чем? – возмутилась я, на всякий случай прикрыв веером половину лица. А потом выглянула поверх кружева цвета слоновой кости, якобы невинно хлопая ресницами.

Быстро посмотрев по сторонам, Джейми наклонился и прошептал мне в самое ухо:

– По-моему, ты сама не прочь лечь в постель, а? – Теплое дыхание защекотало кожу. – Со мной.

Ослепительно улыбнувшись мистеру Кэмпбеллу, который с интересом следил за нами поверх головы внука, я прикрылась веером и встала на цыпочки, чтобы шепнуть кое-что Джейми в ответ. А потом скромно улыбнулась, изо всех сил обмахиваясь веером.

Джейми выглядел слегка потрясенным, но определенно довольным. Он глянул на мистера Кэмпбелла; тот, к счастью, увлекся новой беседой и смотрел в другую сторону. Джейми потер нос и внимательно на меня уставился, задерживая взгляд синих глаз на вырезе моего нового платья.

– Э-э… может, мы…

– Не может, – сообщила я, с улыбкой кланяясь двум пожилым миссис Макнил, что показались за его спиной. – В доме в каждом уголочке гости. Как и в амбарах, конюшнях и прочих постройках. А если ты задумал устроить свидание под кустами на берегу реки, то подумай еще раз. Это платье стоило уйму денег.

Точнее, незаконного виски.

– Прекрасно знаю.

Он медленно окинул меня взглядом – от завитков поднятых в высокой прическе волос до кончиков новых туфель опойковой кожи. Платье из светло-янтарного шелка, чей корсаж и подол были расшиты коричневыми и золотыми листочками, сидело на мне как влитое.

– Оно того стоит, – тихо сказал Джейми и поцеловал меня.

Прохладный ветерок шевельнул дубовые ветки над головой, и я придвинулась ближе в поисках тепла.

Из-за долгого пути из Риджа и множества гостей в доме мы уже больше недели не спали друг с другом. Однако я желала не плотской любви. Хотя, конечно, не отказалась бы, выпади нам такой случай. Мне больше всего не хватало ощущения тела Джейми рядом, возможности протянуть руку и коснуться в темноте его бедра, перекатиться поближе и крепко обнять его утром, прижаться щекой к спине и вдыхать его запах, погружаясь в сон.

– Черт, – выругалась я, на мгновение припав лбом к кружевам рубашки Джейми, и вдохнула запахи крахмала и мужского тела. – Знаешь, если твоей тетушке и Дункану постель вдруг не понадобится…

– О, то есть тебе интересно.

– Нет. Да и вообще, какая разница?

– Да никакой, – невозмутимо ответил Джейми. – Просто за это утро меня уже четверо спросили, переспят они сегодня или у них уже было. Для тетушки это явно комплимент, да?

Иокасте Маккензи уже хорошо за шестьдесят, однако мысль о ней в постели с мужчиной не казалась невероятной. Я знала множество женщин, которые с радостью отказывались от секса, как только выходили из детородного возраста, но Иокаста к ним не принадлежала. И в то же время…

– Они не спали, – произнесла я. – Федра вчера рассказала.

– Знаю. Дункан только что сказал мне то же самое. – Джейми слегка хмурился, но не из-за меня. Он смотрел на веранду, где между огромными каменными вазами мелькнул яркий килт Дункана.

– Правда? – изумилась я. – Ты же его об этом не спрашивал?

Джейми ответил укоризненным взглядом.

– Нет. За кого ты меня принимаешь, саксоночка?

– За шотландца. А вы все сексуальные маньяки. Или так можно решить, наслушавшись здешних разговоров. – Я мрачно глянула на Фаркуарда Кэмпбелла, – тот стоял к нам спиной, поглощенный беседой.

Джейми задумчиво почесал подбородок.

– Сексуальные маньяки?

– Ты понимаешь, о чем я.

– Ага, понимаю. Просто интересно – это ты меня так оскорбила или похвалила?

Я уже было раскрыла рот, но передумала и серьезно посмотрела на Джейми.

– Тебе виднее.

Джейми расхохотался, отчего некоторые гости обернулись в нашу сторону. Затем взял меня под руку и потащил в тень вязов.

– Я хотел кое-что спросить, саксоночка, – сказал он, следя через плечо, чтобы никого не оказалось рядом, в пределах слышимости. – Ты можешь переговорить с моей тетушкой наедине?

– В этом дурдоме? – Я посмотрела на веранду. Доброжелатели вились вокруг Дункана, как пчелы над цветочной клумбой. – Да, наверное, успею застать ее в комнате. Она отдыхает.

Я бы тоже не отказалась прилечь: ноги гудели от того, что я часами стояла, а новые туфли слегка жали.

– В комнате так в комнате.

Радушно улыбнувшись проходящему знакомому, Джейми вновь вернулся ко мне.

– Хорошо, – согласилась я. – А что такое?

– Ну, дело касается Дункана. – Джейми выглядел одновременно веселым и слегка встревоженным. – Есть небольшое затруднение, и он никак не соберется рассказать о нем тетушке.

– Только не говори, что он уже был женат и думал, что жена умерла, а сейчас увидел ее здесь за тарелочкой рыбного супа!

– Да нет, – улыбнулся Джейми. – Все не так плохо. И, скорее всего, не так тяжко, как опасается Дункан. Но он слишком переживает, поэтому так и не смог поговорить с тетушкой. Он ее немного стесняется, понимаешь?

Дункан вообще был застенчивым и скромным. Он, бывший рыбак, попал на войну во время восстания, а после битвы при Каллодене угодил в плен и провел много лет в тюрьме. Его выпустили, а не отправили в Колонии только потому, что он получил заражение крови и потерял руку, так что его нельзя было продать в качестве раба. Я прекрасно догадывалась, кто именно предложил свадьбу. Такая смелая мысль в жизни не пришла бы в голову Дункану.

– Заметно. Что его так беспокоит?

– Ну-у… Дункан действительно никогда не был женат. Ты не думала, почему?

– Наверное, восстание… О боже. – Я осеклась. – Он же… Ты хочешь сказать, что… любит мужчин? – невольно повысила я голос.

– Нет! Господи, ты решила, что я позволю содомиту жениться на моей тетушке?! – Джейми глянул по сторонам и убедился, что никто не услышал подобное обвинение, а потом, на всякий случай, потащил меня глубже в тень деревьев.

– Нет, – повторил он, когда мы вышли на небольшую полянку. – Ну у тебя и грязные мысли, саксоночка!.. Ничего подобного. – Джейми снова оглянулся; мы порядком отошли от остальных, и нас почти не было видно. – Он просто… неспособен.

– Что… импотент? – У меня буквально отвисла челюсть.

– Ага. В молодости он был помолвлен, но случилось ужасное несчастье. Ломовая лошадь лягнула его в пах. – Джейми шевельнулся, будто хотел проверить, все ли у него самого там в порядке. – Зажить, конечно, зажило, однако… для свадьбы он уже не годился, поэтому освободил девушку от обетов, и она вышла за другого.

– Бедняга! – сочувственно отозвалась я. – Боже милостивый, как же ему в жизни не везло…

– Ну, зато живой, – заметил Джейми. – А многие другие – нет. Кроме того, – он кивком указал на раскинувшуюся у него за спиной плантацию, – не назвал бы его нынешнюю жизнь тяжелой. Кроме маленькой сложности…

Я нахмурилась, мысленно перебирая возможные варианты медицинской помощи. Если повреждены сосуды, то шансов ноль – здесь нет оборудования для восстановительной хирургии. А вот если дело в гемоцели, то…

– Говоришь, это случилось в молодости? Хм-м. Ничего не обещаю, ведь прошло столько времени, но я могу осмотреть…

Джейми скептически на меня уставился.

– Осмотреть? Саксоночка, он пунцовеет каждый раз, как ты про кишки его спрашиваешь, и чуть не сгорел со стыда, пока это все мне рассказал. У него приступ случится, если ты будешь его между ног тыкать.

Веточка зацепила прядь моих волос, и я раздраженно убрала последнюю за ухо.

– А что мне еще делать? Не могу же я заговорами его вылечить!

– Нет, конечно, – слегка нетерпеливо произнес Джейми. – Я не просил тебя ничего с ним делать, я просил с тетушкой поговорить.

– Что… то есть она не знает? Но они же несколько месяцев как помолвлены и большую часть времени живут вместе!

– Да… – Джейми сделал странный жест плечами – словно рубашка стала ему мала. – Понимаешь, когда встал вопрос женитьбы, Дункану в голову не пришло, что возникнет вопрос еще и… кхм.

Я вскинула бровь.

– А разве женитьба не предполагает хотя бы возможность этого «кхм»?

– Ну, он не думал, что тетушка клюнула на его мужскую красоту. Он считал, что так удобнее вести дела – ведь есть вещи, которые может делать только хозяин плантации, а не надзиратель. При этом ей все равно пришлось его уговаривать.

– И он никогда не собирался упомянуть о своем… недостатке?

– Он полагал, что тетушка расценивает брак исключительно как деловой. Она не заговаривала о постели, а он слишком стеснялся сам. Да и нужды не возникало.

– А теперь вдруг возникла? Что случилось? Сегодня утром твоя тетушка вдруг сунула руку ему под килт и выдала пошлость о грядущей ночи?

– Дункан не говорил, – сухо ответил Джейми. – Но только этим утром, когда он услышал шуточки гостей, до него дошло, что моя тетушка, возможно, ждет от него… кхм. Вот бедняга и запаниковал.

– Ясно. – Я задумчиво потерла верхнюю губу костяшками пальцев. – Неудивительно, что Дункан переживает.

– Ага. – Джейми выпрямился, словно человек, исполнивший долг. – Поэтому не будешь ли ты любезна поговорить с Иокастой и уладить…

– Я? Что я ей скажу?

– Ну, вряд ли она будет сильно возмущаться, – насмешливо произнес Джейми. – В конце концов, в ее возрасте…

Я громко фыркнула.

– В ее возрасте? Твоему деду Саймону было хорошо за семьдесят, а он все равно распутствовал до последнего.

– Моя тетушка – женщина, – достаточно строго отозвался Джейми. – Если ты не заметила.

– А ты думаешь, это имеет значение?

– А ты считаешь иначе?

– О, поверь, имеет. – Я откинулась спиной на ствол дерева, скрестив руки на груди, и взглянула на Джейми из-под полуопущенных ресниц. – Когда мне будет сто один год, а тебе девяносто шесть, я позову тебя к себе в постель… и посмотрим, кто из нас что захочет.

Джейми задумчиво на меня посмотрел. Синие глаза вспыхнули.

– Я возьму тебя прямо сейчас, саксоночка, – сказал он. – В качестве предоплаты.

– Ловлю тебя на слове. Однако…

Я глянула сквозь ветви на дом. Деревья уже начали зеленеть, но крошечные листочки никак не служили надежной защитой. Я повернулась к Джейми, как раз когда он опустил руки на мои бедра.

Дальнейшие события я помнила смутно. Разве что шуршание ткани, резкий запах смятого перловника и треск прошлогодних сухих веточек под ногами.

Потом мои глаза распахнулись.

– Продолжай! – воскликнула я. – Только не останавливайся, бога ради!

Джейми, отстранившись, оправил килт. На щеках красовался румянец, грудь тяжело вздымалась под кружевами рубашки. Затем он коварно усмехнулся и вытер лоб рукавом.

– Остальное отдам в девяносто шесть.

– Ты столько не проживешь! Сюда иди!

– Так ты поговоришь с моей тетушкой?

– Драный вымогатель, – выдохнула я, комкая ткань килта. – Я тебе отплачу, клянусь, отплачу…

– Ага.

Джейми обхватил меня за талию и, оторвав от земли, развернул так, что закрыл спиной от дома. Его длинные пальцы ловко скользнули под платье, под нижние юбки и – еще более умело – меж моих обнаженных ног.

– Тш-ш, – шепнул Джейми. – Ты ведь не хочешь, чтобы нас услышали?

Я была более чем готова, и Джейми знал, что делал. Ему не пришлось долго стараться. Я впилась пальцами в его руку и выгнулась в головокружительном мгновении, а затем рухнула на Джейми, дергаясь, словно червяк на крючке.

Холодный ветерок, поигрывающий моими юбками, принес ароматы дыма и еды, а также отголоски слов и смеха. Я едва различала их за гулкими ударами собственного сердца.

– А ведь если так подумать, – заметил Джейми, – у Дункана есть рука… – Он мягко поставил меня на ноги, придерживая за локоть. – Можешь рассказать об этом тетушке, если решишь, что это поможет.