Всё выше в горы мчались мы,

Асфальт дорог синел,

Между камней темнее тьмы

Кружася в вышине,

Сквозь сон коричневой руды,

Чьи жилы длинные тверды.

Сквозь лес, чьи синие листы

Мерцанье меди льют,

К чертям слетим мы с высоты,

Казалось, в пропасть тут.

Нас горный дух хранил в горах,

Вино крепчало в погребах.

А где кустарник в скалах лег,

Висел чабаний крик,

Баранов двигался поток

По гребню напрямик.

Пред нами плыл библейский вид,

Раскрылись гор хребты —

По разноцветью мшистых плит

Баранов шли гурты.

Исчезло солнце. Дождь и мгла,

Сползавшая в обрыв…

Чадра туманная легла,

Закрыв черты горы.

Но вдруг костер пахнул дымком,

Углей алмазных звон,

И вот баран уж под ножом,

Уже без шкуры он.

Вино из бочек смол густей,

С колхозного двора,

Так угощай, чабан, гостей —

Далёко до утра!

Ты угощал героев в час

Великих, грозных сеч, —

Как друг, встречаешь нынче нас

На древнем месте встреч.

И шашлыки шипят вокруг,

Трещит углей оскал,

И губы ветра сдули вдруг

Туман с кремнистых скал.

И кажется, что с чабаном

Любой из нас давно знаком.

Ходила чаша вкруг стола,

Хоть не было стола,

Но в честь товарищей хвала

По кругу шла и шла.

Вновь солнце нам улыбку шлет,

Горя на весь простор,

Мы жили как один народ

Кировабадских гор.

И нам казалось, что мы все —

Чабаньи сыновья,

А день сверкал во всей красе

Тебе, моя земля!

И словно плыл библейский вид,

Раскрылись гор хребты —

По разноцветью мшистых плит

Баранов шли гурты!