За совет Вайдотас требует самую малость — марку. Одну почтовую марку. Можно гашёную. Деньги? Нет-нет! От денег он отказывается наотрез. Было дело, брал по пять копеек. Но об этом узнали дома… и с тех пор он берёт только марки.

Слух о мудром советчике Вайдотасе из третьего «В» давно уже распространился по школе. А после того случая, когда благодаря его выдающемуся совету была осуществлена операция «Тюбетейка», слава Вайдотаса шагнула и за пределы школы.

Но всё по порядку.

Весна была в самом разгаре. Белые ситцевые занавески не могли преградить путь лучам солнца, и они через большущие окна заливали класс ослепительным светом. Разве станешь унывать или грустить в такой денёк? Кажется, в самом воздухе носится запах близких летних каникул. Даже строгая классная руководительница и та делает вид, что не замечает, как озоруют, особенно на задних партах, её ученики. Солнечное, весеннее настроение в классе. Ни одного хмурого лица. Вот только у Андрюса оно явно озабоченное. Все перемены крутился он возле классного мудреца, чувствовалось — хочет о чём-то спросить. Но Вайдотас не обращал на него внимания — набивал себе цену. И только после уроков, когда Андрюс догнал Вайдотаса на улице, состоялся их исторический разговор.

— Вайдотас! Подожди! — окликнул Андрюс приятеля. — Если ты не поможешь — я пропал.

Дело заключалось в следующем. Папа Андрюса недавно вернулся из Киргизии. Туда, если поездом, целых четыре дня ехать надо! Он, правда, на самолёте летал. Совсем, говорит, там на Литву не похоже. Горы, горы, горы — как караваны верблюдов с поседевшими горбами. На вершинах — снег. А между гор — долины. Зелёная трава и яркие красные маки. Но не это главное. Привёз папа из Киргизии такую шапочку — чёрную, четырёхугольную, расшитую белым шёлком. Называется тюбетейка. Привёз, показал и положил в шкаф. Там уже лежали сомбреро — широченная соломенная шляпа из Аргентины, и сванка — белая войлочная шапочка с Кавказа. «Это будет наша семейная коллекция, — сказал папа. — Национальные головные уборы».

Вчера, в воскресенье, Андрюс без спросу взял эту тюбетейку. Пофорсить перед ребятами захотелось. Правда, великовата она ему, никак на затылке не держится, всё на нос сползает. Короче говоря, отправился Андрюс на берег Вильняле. Наклонился над водой, а тюбетейка — вжик! — и…

— Ясно, — сказал Вайдотас.

— Ты же знаешь, какое у Вильняле течение. Прямо как у горной реки — бурлит, несёт, пенится, — шмыгая носом и еле сдерживая слёзы, пожаловался Андрюс.

— Ещё бы! Сам видел, как тащила Вильняле собаку. Еле выбралась бедняга.

— Хотел я тюбетейку догнать. Она плывёт, а я по берегу следом. Изо всех сил бежал! Но у моста — знаешь? — как закружит её водоворот… и всё. Ушла на дно.

— А дома, конечно, ничего ещё не знают, — то ли спрашивает, то ли утверждает Вайдотас.

— Дурил бы я тебе голову, если бы они уже знали, — всхлипывает Андрюс. И, вспомнив что-то, лезет в карман и вытаскивает оттуда марку с зеброй и шоколадную конфету в серебряной бумажке. Марка мятая, а конфета от долгого хранения в кармане стала похожа на лепёшку. Он суёт свои дары мудрому советчику.

Вайдотас долго рассматривает марку и возвращает её назад.

— Бракованная.

— А я и не знал, — смущённо бормочет Андрюс. — Я тебе другую достану. Целую серию, с пауками!

Вайдотас степенно кивает и, разжёвывая конфету, сосредоточенно думает. На его лбу проступает многообещающая мудрая морщинка.

— Так… — произносит он наконец. — Тюбетейка. Тебетейка, мене-тейка, себе-тейка. Не робей-ка! — начинает он мурлыкать себе под нос. А всем известно: раз запел, значит, мозг его работает, как у Шерлока Холмса. — Я тебе, ты мене, будет правильно вполне!.. Так.

Андрюс — весь внимание.

— Значит, так: спросишь у отца, какая в Киргизии столица. Во-вторых, узнаешь, сколько там школ. Только чтобы он ничего не заподозрил! И всё.

— И всё? — разочарованно тянет Андрюс.

— Всё! В-третьих будет потом, — хитро поглядывает Вайдотас на приятеля. — Узнаешь и скажешь мне. Точка. — Он поворачивается на каблуках и бежит домой.

Вечером, перед тем как лечь в постель, Андрюс заводит разговор с папой. Начинает издалека:

— А какая столица в Португалии?

— Лиссабон, — отвечает папа.

— Вот как! А… в Эстонии?

— Разве ты не знаешь? Таллин.

— Правильно, Таллин! Я и забыл. А в Киргизии?

— В Киргизии — Фрунзе.

— Фрунзе, Фрунзе, Фрунзе, — шепчет Андрюс, чтобы лучше запомнить. — Пап, а пап! Как ты думаешь, сколько в этом Лисьем боне школ?

— В каком ещё Лисьем боне? В Лиссабоне? Наверное, много.

— А во Фрунзе?

— Тоже немало.

— А штук тридцать наберётся?

— Наверное. В Киргизии много малышей.

— Значит, тридцать школ. И классы там, как у нас — «А», «Б», «В»?

— Конечно. Может быть, даже «Г» и «Д» есть. Я же говорю тебе, что там очень много ребят.

— Здорово!..

— Это хорошее дело, что ты дальними краями интересуешься, — хвалит Андрюса папа. — Ты всегда у меня спрашивай, если что неясно. Я с удовольствием расскажу.

— Ага. Ладно, — отвечает Андрюс, укладываясь поудобнее и натягивая одеяло, — Фрунзе. Фрунзе… Фрун-зе… — шепчет он, засыпая.

…— Не меньше тридцати, — задумчиво повторяет Вайдотас, выслушав на первой же перемене отчёт Андрюса. Он не торопится давать совет. И вообще, неясно, имеет ли он какие-нибудь соображения по этому поводу, сам вдруг спрашивает:

— Ты в каком месяце родился?

— В декабре. А что?

— В декабре?.. кабаре… на дворе… Нет. Не подойдёт. А какой ты по счёту в классном журнале?

— Пятнадцатый.

— Пятнадцатый. Это лучше… Это просто хорошо… — бормочет он. — Вот что: напишешь письмо во Фрунзе. В третий «В», пятнадцатому по счёту ученику!

— Ну, напишу. И что?

— Пошлёшь сувенир какой-нибудь. Открытку, значок. И попросишь тюбетейку!

— Вот оно что!

До чего же хитро и просто! Проще и быть не может. И как это ему самому не пришло в голову? Очень досадно Андрюсу, что сам не додумался до такой ерунды!

Вайдотас поглядывает на приятеля, прищурив глаза, и Андрюс вдруг пугается: не прочёл бы мудрец его мыслей. Ещё обидится.

— До чего же здорово придумал! — спешит он похвалить советчика.

— Напишешь не одно письмо, — многозначительным тоном произносит Вайдотас. — Из одного может ничего не выйти! Напишешь в каждую из тридцати школ. По такому адресу: Киргизия, город Фрунзе, школа № 1. № 2 и так далее. Ученику 3-го класса «В», пятнадцатому в классном журнале… И знаешь, пожалуй, не только «В», но и «А», «Б» и «Г», во все третьи классы!

— Это сколько же будет писем?

— Писем?.. Тридцать школ, по четыре класса… М-м… Сто двадцать! Уж это наверняка будет. Один из ста двадцати обязательно пришлёт!

— Спасибо тебе!

— Не за что. — И Вайдотас, победно напевая: «Тебе-тей-ка! Мене-тейка», идёт домой. Вдруг он оборачивается: — Андрюс! Если пришлют две, одна — тебе, другая — мне!

— Конечно!

И закипела работа. Андрюс аккуратно порезал на листы целых десять тетрадок, распотрошил всю свою коллекцию значков, приклеил к конвертам все негашеные марки из альбома. Шутка сказать: сто двадцать писем! Он за всю свою жизнь столько не написал…

«Здравствуй, незнакомый друг! Я ещё не знаю твоей фамилии. Но ты, как и я, стоишь пятнадцатым в классном журнале, поэтому я и пишу тебе. Но со мной случилась большая беда. Папа мой был в Киргизии и привёз оттуда сувенир — такую чёрную, вышитую белым тюбетейку. Но я её нечаянно в речку уронил. Папа ещё не знает, но когда узнает, будет плохо. Так, если можешь, спаси меня — пришли тюбетейку. И давай всегда переписываться. Шлю тебе сувенир — значок моего родного города Вильнюса. Пиши мне в школу, чтобы дома не узнали. На этом кончаю. Всего хорошего.

— Слишком много «но», — поругал его Вайдотас, когда Андрюс показал письмо, и посоветовал написать в конце ещё одну фразу: «Вам с глубоким уважением шлёт привет представитель литовской молодёжи Вайдотас, которому очень приятно было бы с вами познакомиться».

Андрюс вздохнул и приписал. Сто двадцать раз…

Прошла неделя, пошла вторая. Папа уехал в командировку, так и не хватившись тюбетейки. Андрюс жил в тревожном ожидании. И наконец в один из майских дней учительница вдруг сказала:

— Андрюс, зайди в учительскую. Там для тебя бандероль.

С колотящимся сердцем помчался Андрюс в учительскую. На длинном столе лежал пакет, завёрнутый в розовую бумагу. Взял его Андрюс, вышел в коридор, дрожащими руками разорвал бумагу — тюбетейка! Точно такая, как привёз папа, — чёрная, четырёхугольная, белым шёлком вышитая. Какое счастье! А в тюбетейку вложено письмецо:

«Дорогой Андрюс! Я очень обрадовался твоему письму. Спасибо за значок. Сразу купил тюбетейку, какую ты просил, и дарю её тебе. Я давно мечтал иметь друга в какой-нибудь другой республике и очень рад, что мы теперь будем переписываться. Мама говорит, что в Литве нет гор, что у вас не пьют кумыса — кобыльего молока. А кумыс очень вкусный. Я его люблю. А ещё я собираю бабочек, у меня их уже много. Если можно, поймай для меня литовскую бабочку. Напиши мне больше о себе и своих друзьях, о вашем классе и твоей республике. Я тоже напишу. Привет представителю молодёжи Вайдотасу!

Вернувшись в класс, Андрюс встретился глазами с Вайдотасом. Мудрец смотрел гордо и ликующе. Приятели подмигнули друг другу.

На другой день учительница снова сказала Андрюсу:

— Тебе бандероли.

Андрюс опять очутился перед длинным столом учительской. О… О! На этот раз целых четыре. Он даже не стал разворачивать их. И так было ясно, что внутри. Андрюс сгрёб бандероли со стола — и в класс. Одну тюбетейку, как было договорено, он отдаст мудрому «представителю молодёжи», другую оставит себе. А третью и четвёртую?.. Ну, там видно будет.

После уроков, в раздевалке, Вайдотас примерил тюбетейку.

— Великовата, — буркнул он, — но сойдёт.

«Хоть бы спасибо сказал!» — обиженно подумал Андрюс.

Но когда на следующее утро учительница опять велела Андрюсу зайти за бандеролями, в её голосе послышалось недоумение.

И Андрюс был смущён. Нехотя отправился он в учительскую. Ноги были как ватные. И что же? У него даже глаза на лоб полезли: весь стол был завален бандеролями. Целая гора бандеролей! Может, пятьдесят, а может, и ещё больше… Как он их донесёт? Что с ними делать? В замешательстве Андрюс долго не мог собрать в охапку всю кучу. А кто виноват? Всё это из-за мудреца Вайдотаса! Ведь говорил ему: хватит и одного письма. — А он — нет! Сто двадцать! Вот тебе и мудрец. Пожадничал. Курам ему советы давать, а не людям!..

Андрюс перенёс пакеты в раздевалку, обернул их своим плащом и связал рукавами. Возвратившись в класс, он даже не посмотрел на Вайдотаса. А когда уроки кончились, схватил узел и побежал догонять советчика: «Отдам ему, пусть делает что хочет, раз такой мудрец. Пусть уносит, пусть сам ответы пишет, пусть объясняется. Будет знать, как ерунду советовать!» Однако Вайдотас услышал за спиной пыхтение, обернулся, увидел раскрасневшегося от гнева Андрюса, тут же всё понял и бросился бежать.

— Стой! — завопил Андрюс. — Стой! Это твоё! Слышишь? Твоё! Это ты насоветовал! Лучше забирай, а то я учительнице скажу!..

Но Вайдотас не оглядывался. Удирал во все лопатки.

Дома Андрюс нырнул в подвал, разыскал чистый мешок, переложил в него бандероли, сунул мешок в угол и забросал всяким старьём. Будет время, он достанет его, разберёт, прочтёт письма и тогда сам даст себе совет, как выкрутиться из этой новой беды…

В классе он сидел тише воды, ниже травы. Ему хотелось, чтобы его вообще никто не замечал. А уж в сторону Вайдотаса даже не смотрел.

На переменке Андрюса разыскал сам директор школы:

— Что всё это значит? Может быть, объяснишь? Или придётся вызывать родителей?

Гора бандеролей на столе в учительской не уменьшалась. Их было не больше, чем вчера, но и не меньше. Андрюс в ужасе покосился на пакеты и прошептал:

— Я… объясню… потом… — На глазах у него выступили слёзы.

Какая-то есть пословица на этот случай? Из огня да в полымя? Или ещё говорят: нос вытащил, хвост увяз. Вот так и с ним получилось. Из одной беды в ещё горшую попал… Собрал Андрюс пакеты, потащил в охапке в раздевалку. Снова в плащ завязал. А Вайдотас просто исчез. Сбежал с последнего урока.

Мешок в подвале был набит чуть не доверху. Попробовал Андрюс поднять его. Ого-го — тяжеловато! И снова завалил старьём, чтобы кто-нибудь ненароком не наткнулся.

Дома он обнаружил в одном из карманов плаща бандероль — засунул впопыхах и забыл выложить в мешок. Развернул её Андрюс. Увидел тюбетейку. Ох и нарядная! И как раз по его голове. Голубым шёлком по бархату вышита. И письмо.

«Дорогой далёкий Андрюс! Какое у тебя непривычное, но красивое имя. Мне весь класс завидовал, что я в журнале пятнадцатая и мне досталось письмо из Литвы. Узнала я, что тебе нужна тюбетейка, и огорчилась. У меня не было денег, чтобы сразу купить и послать. И у мамы просить нельзя. Папу нашего задавила машина, а у меня девять братьев и сестёр. Трое старше, а остальные младше. Маме нелегко с нами. Но я попросила у тёти бархата и ниток, потом мне ещё подружки помогали из нашего класса и сестра. Они тебе привет шлют. Понравилась ли наша тюбетейка? С радостью дарю её тебе, Андрюс. Мои бабушка и дедушка живут на берегу большого-большого озера Иссык-Куль. Оно очень красивое. Когда подрастёшь, приезжай. Сам увидишь. Теперь кончаю. Буду ждать твоего ответа. Мне хочется дружить с тобой. Всего тебе хорошего.

Читая письмо, Андрюс почувствовал, как от стыда у него краснеют щёки. Ночью он снова вспомнил письмо Айгюль и заплакал. Долго плакал. Утром всё лицо у него было распухшее.

В этот день на столе в учительской лежали только три пакета. Поток иссяк. Назавтра пришло лишь одно тоненькое письмецо, без тюбетейки.

«Дорогой друг Андрюс, — писал мальчик по имени Тоголок, — прости, что не шлю тюбетейку. Мне очень неловко, но я не виноват. Обошёл все магазины «Головные уборы» и сувенирные киоски. Там всегда были тюбетейки. А тут, как назло, ни одной! Говорят — были, но их раскупили. Ты не волнуйся, как только появятся, я обязательно пришлю. Я хочу с тобой дружить. Пока шлю открытку с горами Ала-Тоо. Если можешь, пришли открытки с видами Литвы, особенно — моря. Я смотрел на карте — Литва около моря, а я никогда моря не видел. Честное пионерское, я искал тюбетейку! Не обижайся».

Письмо Андрюс читал в классе, на большой перемене. А тут пришла дежурная и сказала, что его вызывает директор. Пришлось идти в кабинет директора. И учительница их уже была там.

Очень неловко чувствовал себя Андрюс. Долго разглядывал носки ботинок. Уши у него горели. Потом вдруг решился и всё без утайки рассказал.

— Зачем же ты сто двадцать писем послал? — строго спросил директор. — Разве не достаточно было одного?

— А мне так Вайдотас посоветовал, — выдал товарища Андрюс. Он не был ябедой, но раз Вайдотас от него бегает, пусть все знают, какой он советчик. — Я и хотел одно написать, а он говорит: обязательно сто двадцать! Три дня писал, даже пальцы заболели. А он ещё велел привет от него приписывать.

«Ну, теперь Вайдотасу достанется! — злорадно подумал Андрюс. — Так ему и надо!»

Но учительница только засмеялась:

— Мало ли что он посоветует! У тебя что, своей головы нет? Ведь ты же его на целую голову выше и учишься не хуже.

Ой и стыдно стало Андрюсу! Снова он на свои башмаки уставился. Действительно, мог бы и сам обо всём подумать. Не маленький. В четвёртый класс переходит. Пионер.

В конце последнего урока учительница хитро посмотрела на Вайдотаса и сказала:

— Ну, великий советчик, что же теперь подскажет нам твоя мудрость? Знаешь, о чём речь?

— Знаю… — протянул Вайдотас, не очень смутившись.

— И что же ты теперь посоветуешь?

Вайдотас уставился в окно. Отсюда была видна железная дорога. По ней бежал поезд с маленькими зелёными вагонами. Словно игрушечный. На лбу Вайдотаса снова появилась мудрая морщинка.

«Ну что? Тебе-тейка, мене-тейка! Сел в лужу?» — усмехнулся Андрюс.

Весь класс давно был в курсе дела, и поэтому ребята не сводили глаз с Вайдотаса. Как он на этот раз выкрутится?

— Я бы посоветовал, — солидно начал мудрец, — я посоветовал бы… раздать письма и тюбетейки всем, кто хочет переписываться и дружить с киргизскими ребятами! Вот мой совет.

— Молодец! — похвалила учительница.

Класс просто взвыл от радости. А Андрюса как будто мешком по голове стукнули. «Ну какой же я дурак! Ведь такой простой выход. Проще простого, яснее ясного! Раздать ребятам письма и тюбетейки, и пусть отвечают, дружат, сувенирами обмениваются. И как это не пришло мне в голову?! Конечно, я бы мог и сам додуматься, но Вайдотас меня опередил. Нет, недаром считали его ребята мудрецом!»

Сердиться на Вайдотаса не стоило. Дел было много: притащили в класс мешок, раздали бандероли — и не только своим ребятам. Из «А» и «Б» тоже хотели переписываться и дружить. Себе Андрюс оставил письма Шукурбека и Айгюль. Это будут его друзья…

Теперь их класс мечтает поехать к горам Ала-Тоо, к озеру Иссык-Куль. И наверное, поедет, пусть не этим летом, следующим, но поедет! И Вайдотас так советует.