Когда они уже почти подъехали к реке, Кэл наконец нашел среди багажа резиновое пончо Мэган. Он укрыл ее голову и, насколько это было возможно, укутал ее. Она сильно дрожала. Ее губы зашевелились в беззвучной благодарности. Неожиданно Кэла захлестнуло чувство нежности. Даже такой сильной женщине, как Мэган, нужен был тот, кто может о ней позаботиться. Кэл тут же одернул себя, он не мог позволить себе испытывать к ней сочувствие. Ничто не должно было отвлекать его от достижения поставленных целей.

Гарри приказал водителю остановиться. Оглянувшись на Кэла и Мэган, гид поднес палец к губам, а потом указал им вдаль. Сначала Кэл ничего не увидел. Но затем в пятидесяти ярдах от них из стены дождя появился огромный серый силуэт. Потом силуэтов стало гораздо больше. Кэл почувствовал, как Мэган схватила его за руку и крепко сжала, наблюдая приближение стада. Слоны были уже очень близко, а их открытый джип нельзя было назвать надежной защитой. До них доносился низкий, спокойный гул животных. Предводитель стада, по всей видимости старая слониха, уже была всего в нескольких футах от машины, но тут она резко развернулась и быстро направилась к реке, уводя за собой всех остальных. От сумбурной смеси восторга и волнения Мэган еще крепче сжала руку Кэла. Через пару минут они услышали радостные всплески воды.

Гарри кивнул водителю, и тот, заведя джип, развернулся и поехал в обратном направлении.

– Ты нас немного напугал, – признался Кэл. – Эти слоны могли наброситься в любую минуту.

– Не стоит волноваться, – хмыкнул Гарри. – Я знаю это стадо. Они вполне миролюбивы, если не привлекать их внимания.

Мэган не проронила ни слова.

– Ты в порядке? – спросил Кэл.

– Невероятно, – послышался ее сдавленный нервный смех. – Мы забыли сделать фотографии.

Кэл видел, что она вся дрожит то ли от возбуждения, то ли от холода. Но ее глаза цвета карамели ярко блестели. Это был один из лучших моментов, которые он испытал за последнее время, – дождь, дикая природа, слоны, Мэган… Но не стоило забывать, ради чего он здесь.

Мэган предполагала, что им придется ютиться ночью под тентом, поэтому комфортабельный домик в качестве места ночлега у подножия кратера стал для нее настоящим сюрпризом. Однако Гарри неверно истолковал их с Кэлом отношения и забронировал для них бунгало лишь с одной спальней и одной кроватью.

– Не волнуйся, я все улажу, – сказал Кэл, открывая перед ней дверь домика. – Пока ты будешь в душе, я поговорю с менеджером. Я уверен, что у них есть еще одна свободная комната.

Закрыв дверь ванной, Мэган разделась и насладилась настоящим горячим душем в кабинке, заставленной флаконами с шампунем, жидким мылом и ароматными маслами. Пол этой комнаты был выложен плиткой. Ей давно не представлялось возможности ощутить это блаженство. В лагере для беженцев обычно приходилось довольствоваться лишь ведром холодной воды.

Мэган предполагала, что если сможет совладать с приступами паники и ночными кошмарами, то отправится назад в Дарфур. Ей было просто необходимо вернуться туда. Помогать обездоленным и нуждающимся – вот что теперь наполняло жизнь настоящим смыслом после того, как ее мир рухнул. По своей наивности, только после самоубийства Ника она узнала, что деньги, на которые все это время существовал фонд, были крадеными. Это выбило у нее почву из-под ног. Всю жизнь она воспринимала богатство своего мужа как нечто должное, тратя деньги в огромном количестве. Но сколько украденных денег ушло на ее капризы? Мэган не могла ответить на этот вопрос, но она пыталась возместить хотя бы толику ущерба своей самоотверженной работой. Став волонтером в лагере для беженцев, она неожиданно ощутила чувство глубокого удовлетворения. Беженцы нуждались в ней, и эта востребованность дала ей надежду на искупление грехов.

Мэган прекрасно справлялась с работой в больнице, но в Дарфуре от нее будет гораздо больше пользы. Она просто обязана была вернуться туда, и никто, даже Кэл, не остановит ее.

Надев чистую одежду, Мэган приглаживала влажные волосы. Неожиданно раздался стук в дверь, и на пороге появился Кэл со своей дорожной сумкой.

– Не везет, – сказал он. – Сегодня приезжает большая компания туристов, и все номера уже забронированы. Я попросил найти для меня хотя бы раскладную кровать.

– Может, ты переночуешь у Гарри?

– У него односпальная кровать, к тому же он храпит, как слон.

Кэл окинул взглядом бунгало. Рядом с окном стоял диван с двумя креслами. В центре комнаты поместился кофейный столик.

– Прости, но мне придется спать на диване. Мне выдали постельное белье и москитную сетку.

Мэган вздохнула, сравнив его высокий рост и скромную длину дивана.

– Мне будет намного удобней на диване, чем тебе. Проходи. Думаю, ты захочешь принять душ перед ужином.

Пока Кэл был в ванной, Мэган открыла коробку с небольшой цифровой камерой, которую он купил для нее, и изучила инструкцию. До нее доносилось журчание воды из ванной. Мелкие неудобства, связанные с совместным проживанием, не пугали. Если бы Кэл сейчас вышел из ванной абсолютно голым, это бы ничуть не смутило Мэган. Она бы просто пожала плечами и отвернулась. Его постоянное присутствие, которое, безусловно, тревожило, – вот к чему придется привыкнуть.

Звук льющейся воды затих, и дверь ванной приоткрылась. Пар клубами повалил в комнату. Через несколько минут Кэл вышел, чисто выбритый и причесанный. На нем были новые джинсы и серый легкий свитер, который сочетался с цветом его глаз. Одежда Кэла была очень непритязательна, но на нем она смотрелась элегантно, подчеркивая его мужество и брутальность.

Мэган походила по магазинам в Аруше перед их отъездом и немного обновила свой гардероб, пополнив его простыми брюками цвета хаки, несколькими футболками, флисовым пиджаком и парой крепких ботинок. Ее единственным капризом стала покупка темно-зеленого шарфика, который она повязала себе на шею сегодня.

– Ты выглядишь как картинка из журнала GQ. – Она окинула Кэла взглядом с ног до головы.

– А ты выглядишь как Ингрид Бергман в фильме «По ком звонит колокол», – улыбнулся он.

На улице все еще шел дождь, но они нашли в комнате большой зонт. Выйдя на террасу, Кэл открыл его, ожидая Мэган, которая закрывала дверь. Прижавшись друг к другу под зонтом, они направились по мощеной дорожке к столовой.

Гарри ожидал их возле одного из столиков. Его глаза живо блестели от виски, и он неутомимо развлекал их всякими байками в течение изысканного ужина, состоящего из пяти блюд. Мэган была рада его присутствию – оно спасало от неловких разговоров с Кэлом. К тому же гид действительно пришелся ей по душе, несмотря на его любовь к выпивке и крепкому словцу. Даже когда он позволял себе открыто флиртовать с ней, Мэган реагировала спокойно, воспринимая это как признак добродушия и расположения с его стороны.

– Не желаешь перекинуть со мной рюмочку в баре на сон грядущий? – спросил Гарри, весело подмигнув ей. – Если Кэл хорошо нас попросит, то возьмем и его с собой.

– Спасибо, но у меня уже слипаются глаза, – сказала Мэган, вставая из-за стола. – Не знаю, как Кэл, но я отправлюсь спать. Увидимся завтра утром.

– Я тоже с твоего разрешения покину тебя, Гарри. – Мужчина поднялся. – Сегодня был насыщенный день, а завтра нам лучше пораньше встать.

– Куда мы поедем завтра? – не удержалась Мэган.

– Позже узнаешь, так ведь интереснее, – подтрунивал Кэл.

– Хорошо. Но ты можешь хотя бы сказать, где мы находимся сейчас?

– Конечно. У меня в сумке есть карта страны, я покажу тебе.

Выйдя из столовой, они обнаружили, что дождь наконец-то прекратился. На небе не было ни облачка – лишь ярко мерцающие звезды.

– Во сколько мы завтра отправляемся? – спросила женщина.

– Наверное, около шести. Наблюдать за животными лучше всего ранним утром.

– Кажется, что ты очень хорошо знаешь Гарри. Как вы познакомились?

– Совершенно случайно. Несколько лет я привозил сюда одного из наших спонсоров, чтобы он взглянул на наш проект в Африке. Он был заядлым охотником и обязательно хотел поучаствовать в сафари. Нашим гидом оказался как раз Гарри.

– Ты охотился с ним?

– Я просто составил ему компанию. Немного пофотографировал. С тех пор мы с Гарри друзья, хотя он, наверное, считает меня слабаком. Иногда в течение года я рекомендую его своим знакомым. Но у меня абсолютно нет желания охотиться. Эти прекрасные животные не заслуживают подобной участи. Жизнь слишком коротка и драгоценна.

– Мне нравится это в тебе, – сказала Мэган. – И я так и не поблагодарила тебя за то, что ты привез меня сюда. Все идет просто замечательно.

Она ожидала какого-то ответа, но Кэл молчал. Все же она была здесь не потому, что он заботился о ней. «Наверное, таким способом он надеется заполучить мое доверие, чтобы я разболтала ему все свои несуществующие секреты», – подумала Мэган. Вероятно, Кэл все еще винит ее в смерти Ника и потере денег и хочет, чтобы она понесла наказание? Может, стоит спросить его напрямик. Правда, это могло сделать его еще более подозрительным.

– Я подумала о том, как нам устроиться на ночлег, – сказала она. – Ты не поместишься на диване. Ты будешь спать на кровати, а я на диване. Конец дискуссии.

– Хорошо, – ответил он после непродолжительного молчания.

Они добрались до террасы, и Мэган начала искать ключ от двери в карманах.

– Сколько мы здесь пробудем? Ты ведь можешь сказать мне это, не раскрыв никаких тайн.

– Это бунгало будет нашим жилищем на ближайшие несколько дней, так что можешь распаковать вещи. А потом… Увидишь. Ни о чем не волнуйся, твоя единственная обязанность – это отдыхать.

– Зачем ты все это делаешь?

В воздухе повисла тишина. Вопрос застал его врасплох, это было очевидно.

Мэган открыла дверь, но перед тем, как войти внутрь, он взял ее за руку и сказал:

– Еще рано. Давай немного посидим на террасе. Если тебе будет холодно, я принесу плед.

– Спасибо, – ответила она, присаживаясь на скамейку под окном.

Через минуту Кэл вернулся с шерстяным пледом, сел рядом с ней, и они оба плотно укутались. Он был так близко, что Мэган чувствовала запах его кожи и тепло его тела. Кэл всегда ее немного пугал, что-то в нем заставляло внутренне содрогаться. После смерти Ника ситуация лишь ухудшилась, ведь Кэл стал относиться к Мэган как к врагу.

Ночь была очень тихой и спокойной, слышались лишь легкое дуновение ветра и звук падающих с листвы деревьев капель.

– Ты задала мне вопрос, – начал Кэл.

– Да. Ты ничем мне не обязан. Более того, винишь меня в смерти Ника. Так почему же ты так добр ко мне? Зачем тебе эта поездка?

– Возможно, я хочу обрести душевное равновесие, которое утратил, – ответил Кэл, поежившись. – Я все еще не оправился после смерти лучшего друга. Мне казалось, что я его хорошо знал. Но это не так. Мне нужны ответы, иначе я не сдвинусь с мертвой точки. Для этого мне необходимо понять, что с ним произошло, почему он решил убить себя. Я хочу увидеть его твоими глазами.

Мэган нервно сглотнула. Как она и ожидала, Кэл не высказал своих подозрений открыто. Но его слова всколыхнули в ней болезненные воспоминания. Даже спустя два года после смерти мужа она была не готова обсуждать свой брак.

– Я не знаю, могу ли тебе помочь, – произнесла она. – Самоубийство Ника и пропажа денег шокировали меня. Я была так же потрясена, как и ты.

– Но ты смогла жить дальше, Мэган?

Смогла ли? Она отчаянно пыталась найти ответ на этот вопрос. От постигшего ее горя она просто сбежала на другой край земли, где страдания были обычным делом. Но прошлое не отпускало ее, напоминая о себе, как кровоточащая рана.

– Возможно, мы сможем помочь друг другу, просто поговорив, – сказал Кэл.

– Поговорив о Нике? Если ты приехал ради этого, то извини, но мне невыносимо обсуждать это. – Мэган покачала головой.

Кэл отвернулся. Мэган внимательно рассматривала его профиль, наблюдая за его реакцией на ее слова. Кэл был не из тех людей, кто так просто принимает отказ.

– Если говорить о Нике тебе все еще больно, то почему бы не рассказать мне о себе? – настаивал он. – Я же практически ничего о тебе не знаю, кроме того, что до замужества ты работала медсестрой. Где ты выросла, Мэган?

Говорить об этом ей тоже было неприятно, но Кэл не собирался так просто отступать.

– Я выросла в Арканзасе, в одном маленьком городишке, о котором ты вряд ли слышал.

– Никогда бы не подумал, – взглянул он на нее, вздернув бровь. – У тебя совсем нет южного акцента.

– Я родилась в Чикаго и жила там до шести лет. Потом мои родители попали в автокатастрофу в предновогоднюю ночь.

– Мне очень жаль.

– Бабушка решила забрать меня и воспитывать в благочестии, как она говорила. Бабушка была хорошей женщиной и желала мне добра, но…

Мэган умолкла, вспомнив, как пожилая женщина секла ее розгами, чтобы изгнать дьявола, как она заставляла внучку зубрить длинные отрывки из Священного Писания. Самым ярким воспоминанием было посещение религиозных встреч, на которых священник всех стращал скорым Судным днем.

– Мне кажется, я тебя понимаю. Ребенку трудно слышать, что его родителям пришлось умереть, чтобы оказаться в лучшем месте. Это объясняет твое нежелание вспоминать о подобном.

– Давай не будем устраивать сеансы психоанализа, Кэл. Я и сама все прекрасно понимаю.

– Хорошо, продолжай, – сказал он, развернувшись к ней.

– Мы были так бедны, что нам приходилось носить одежду, которую люди отдавали на благотворительность в церковь. Но бабушке по наследству достался домик с участком. Когда мне было семнадцать, она умерла от сердечного приступа и оставила его мне. Я продала недвижимость, чтобы заплатить за учебу в колледже.

– И решила стать сестрой милосердия, – с сарказмом произнес Кэл.

– О да. Поначалу я лелеяла альтруистические мечты о работе медсестрой. Но после окончания колледжа у меня не осталось ни гроша, и единственной работой, которая приносила более-менее нормальный заработок, стала должность ассистентки известного в Сан-Франциско пластического хирурга.

– Хороший врач никогда не возьмет на работу некрасивую медсестру.

– Это несправедливо! – воскликнула Мэган, ее охватило желание дать ему пощечину.

Очевидно, Кэл прекратил притворяться, что действительно хочет поближе ее узнать. Теперь он вновь хотел больнее ее задеть, как это было раньше, еще до смерти Ника. Тогда он не упускал возможности выразить ей свое презрение во время их общения.

– Я очень хорошо работала, – заявила женщина. – Хотя должность пластического хирурга предполагала поддержание определенного образа для клиентов – макияж, прическа, приталенная униформа. Но, откровенно говоря, после моего бедного детства я не возражала. Мне нравилось, что я могла покупать красивые вещи и следить за своим внешним видом. Однажды я познакомилась в клинике с пациенткой, и она была столь дружелюбна, что пригласила меня на один благотворительный вечер, который она устраивала. Там я и познакомилась с Ником. Остальное ты знаешь.

– Да. Золушка попала на бал, встретилась с принцем, и они жили долго и счастливо… Ну или черт его знает, что там произошло потом.

Злость мгновенно охватила Мэган. Она пыталась быть с Кэлом вежливой и искренней. А он отплатил ей сарказмом и презрением.

– Теперь моя очередь задавать вопросы, Кэл! – воскликнула она, в ее взгляде читалась ярость. – Я не крала деньги, не убивала Ника. Я не сделала ничего предосудительного или незаконного. Кто дал тебе право судить меня? За что ты так меня ненавидишь?

– Черт, Мэган, я просто хочу выяснить, что произошло, и пытаться понять тебя!

– Почему ты не можешь хотя бы сейчас быть откровенным со мной? Я же знаю, что ты привез меня сюда не из-за заботы обо мне. В какую игру ты пытаешься играть? – парировала она.

Выругавшись, Кэл схватил ее за плечи, притянул к себе и неистово, грубо поцеловал.