Не успела старушка сделать шаг, часы зашипели так сердито, словно кто-то плеснул воды на раскаленную жаровню. Старушка отпрянула, а Фок так и остался стоять, прижимая часы к щеке. Чистая Пятка ойкнул.

— Ах, они всегда капризничают, — сказала вежливая старушка, осторожно вытягивая вперед руку.

— Подождите! — остановил ее голос из темноты.

Все оглянулись. Костер осветил крепкого загорелого человека. Он решительно шагнул к Фоку.

— Дай-ка часы, паренек.

— Позвольте, куда? — закудахтала вежливая старушка.

Но человек уже держал часы-луковицу так бережно, будто набрал в пригоршню родниковой воды и боялся пролить.

— Эти часы сделал я, — проговорил он, поглаживая часы длинными, как у музыканта, пальцами. — Их заводят раз в год на рассвете. Год прошел.

— Ничего не знаю и знать не хочу, — все больше расходилась вежливая старушка. — Часы принадлежат мне, и будьте любезны…

Луковица зашипела, точно пожарный брандспойт. Старушка отпрыгнула в сторону, но не успокоилась.

— Да, да, — кричала она, забывая про вежливые слова, — это они, — старушка обвела грозным взглядом окруживших ее школьников, — это вы подослали черную собаку, она украла часы!.. Это все он! — Она ткнула пальцем в учителя Так-Така. — Собак надо наказывать, и учеников надо наказывать, да, воспитывать их в духе…

— Ох!.. — простонал Чистая Пятка.

— …в духе почтения к старшим, в страхе воспитывать! А они, видите ли, дружат! Домики песочные строят! Лошадь завели! Где мой внук, я вас спрашиваю?

— Нет его тут! — закричали школьники. Часы опять зашипели.

— Я не могу при вас осмотреть часы, — тихо сказал человек. Слышите! Они не терпят лжи.

— Ну и плевать! — завизжала вежливая старушка. — Плевать на ваши часы! Отдайте мешочек, украли мешочек!

— Так-так, прошу вас удалиться, — сердито сказал учитель. — Вы забываетесь, здесь дети.

— Это разбойники, а не дети! — выкрикивала вежливая старушка, пятясь от костра. — Где мой внук? Я этого так не оставлю, вы мне еще ответите за мешочек!