— Вот, скажем, — продолжал учитель, — когда пахнет укропом, мне ясно видится дом, в котором жили мои родители. И кадка с посоленными огурцами. Она стоит в сенях, рядом с полными ведрами, а на крышке лежит медный ковшик, весь во вмятинах — мы его часто роняли… А впрочем, укроп — это, пожалуй, из другого урока: запахи мы еще не проходили. Кстати, вы положили в костер картошку?

— Давно! — закричали ученики.

— Так-так, друзья мои… — Учитель задумался. — Возьмем другой пример. У каждого из вас есть близкие люди. Их лица вы можете увидеть даже в темноте, даже тогда, когда эти люди далеко.

— А что делать с картошкой? — спросил Ушастик.

— Ах, да, — спохватился Так-Так, — картошку надо есть. И запивать газированной водой.

— Кажется, я понял, — сказал Понимальчик, перекидывая с ладони на ладонь дымящуюся картофелину. — Вот еще бывает важный, толстый, щеки надувает, а скажет что-нибудь — и сразу видно… ну, как это называется… в общем, дурак. А некоторые его уважают. Это потому, что не видят, да?

— Или вот наша бабушка, — заговорил Мультик. — Очень обыкновенная бабушка, хоть и не давала мне попрыгать на матрасе. А только уехала она на неделю, сестру проведать, и сразу у нас молоко утром пригорело, папа сердится, что ботинки не найдешь, мама его ругает, да и мне достается. Выходит, мы не знали, что дело в бабушке. Значит, не видели, какая она у нас хорошая.

— И у меня бабушка… — начал было Ржавая Пятка, да осекся и махнул рукой.

Костер между тем догорал. От печеной картошки остались только обугленные шкурки. Зато в ведре еще пузырилась малиновая вода.

— Добрый лимонад, — сказал Фок, облизывая губы. — А ты, Щетка, не вертись, у нас урок.

Но Щетка, скуля, все прыгала вокруг ведра. Крышка тихонько погромыхивала и вдруг мягко покатилась по траве. Костер зашипел и погас. Это Щетка опрокинула ведро.