Выезжал ли Вольга-свет с дружиною
По сёлам, городам за получкою,
С мужиков выбирать дани-выходы;
Выезжал ли сударь во чисто поле, –
Услыхал во чистом поле пахаря:
Слышно – пашет мужик да посвистывает,
Сдалека, слышно, сошка поскрипывает,
Сошники по камням, слышно, черкают, –
А не видно нигде в поле пахаря.
И поехал Вольга к тому пахарю –
Целый день ехал с утра до вечера,
А наехать не мог Вольга пахаря.
День, другой ехал с утра до вечера,
А наехать не мог Вольга пахаря.
Слышно, пашет мужик да посвистывает,
Сдалека, слышно, сошка поскрипывает,
Сошнички по камням, слышно, черкают, –
А не видно нигде в поле пахаря.
Третий день Вольга ехал до пабедья –
Наезжает Вольга в поле пахаря:
В поле пашет мужик да понукивает,
С края в край он бороздку отваливает,
Камни, корни сохой выворачивает:
Как заедет мужик-от в один конец –
Со другого конца и не виднушко.
А у пахаря сошка кленовенька,
Сошники во той сошке булатные,
Захлёстнуты гужочки шелковеньки,
А кобылка во сошке соловенька.
Взговорит ли Вольга тому пахарю:
«Гой, мужик-пахарёк!
Божья помощь те, –
Божья помощь пахать да крестьянствовать,
Широку борозду отворачивать
Да коренья, каменья вывёртывать!»
Говорит ли мужик таковы слова:
«А спасибо, Вольга, – благодарствуем, –
Божья помощь, поди-тка, нам надобна.
Божья помощь – пахать да крестьянствовать.
Сам далёко ль едешь со дружинушкой?
Далёко ль Бог несёт, – куда путь держишь?»
Взговорит ли Вольга таковы слова:
«А я еду, мужик, со дружинушкой
По сёлам-городам за получкою –
Выбирать с мужиков дани-выходы.
Ай, пойдём со мной во товарищах!»
Взял мужик, воткнул сошку в бороздочку,
Он гужочки шелковы взял выстегнул,
Взял из сошки кобылку да вывернул,
На кобылку ввалился, сел охлепью –
Со Вольгою поехал в товарищах.
Говорит ли мужик таковы слова:
«А не ладно, Вольга, я в бороздочке
Свою сошку оставил не убранну,
Как бы сошку с земельки повыдернуть,
С сошничков как бы землю повытряхнуть,
А и бросить сошку за ракитов куст…»
Посылал тут Вольга десять молодцов:
Велит сошку с земельки повыдернуть,
С сошничков велит землю повытряхнуть,
А и бросить за ракитов куст.
Подъезжали ко сошке те молодцы,
Соскочили в борозду с добрых коней,
Разом брались за сошку кленовеньку.
От земли этой сошки поднять нельзя.
Они сошку за обжи вокруг вертят,
А не могут с земли сошку выдернуть,
Не могут с сошников землю вытряхнуть,
А и бросить сошку за ракитов куст.
А и шлёт ли Вольга всю дружинушку:
Велит сошку с земельки повыдернуть,
С сошничков велит землю повытряхнуть,
А и бросить сошку за ракитов куст.
Вот за сошку бралась вся дружинушка,
Разом бралась за сошку кленовую: –
Только сошку за обжи вокруг вертят,
А не могут с земли сошку выдернуть,
Не могут с сошничков землю вытряхнуть,
А и бросить за ракитов куст
Подъезжал тут мужик деревенщина:
Он слезал со кобылки соловенькой,
Подходил к своей сошке кленовенькой,
Брался ручкой одной да попёхивал,
Из земельки он сошку выдёргивал,
С сошничков он земельку вытрёхивал,
Он палицей комлыжки соскрёбывал,
А и бросил сошку за ракитов куст.
На добрых коней сели, – поехали.
Выезжают они на дороженьку –
Мужикова кобылка ходой идёт,
А Вольгин-от конь уж поскакивает;
Мужикова кобылка рысцою пошла,
А Вольгин-от уж конь оставаться стал.
Передом мужик едет, не тряхнётся, –
Во всю прыть Вольга едет сугоною.
Мужику тут Вольга стал покрикивать,
Мужику колпаком стал помахивать:
«Ты, мужик-пахарёк, ты постой, пожди,
За тобою, мужик, не угонишься».
На Вольгу тут мужик приоглянулся,
Стал кобылку свою окорачивать, –
И поехали шагом дорожкою.
Взговорит ли Вольга таковы слова:
«У тебя ли, мужик, лошадь добрая –
Кабы лошадь твоя да коньком была, –
За лошадку цена бы пятьсот рублей».
Говорит ли мужик таковы слова:
«А и глуп ты, Вольга, глупо сказываешь.
Я кобылочку взял из-под матери.
За сосунчика дал я пятьсот рублей;
А коньком бы была – ей и сметы нет».
Взговорит ли Вольга таковы слова:
«А и как тя, мужик, звать по имени –
Величать тебя как по изотчеству?»
Говорит ли мужик таковы слова:
«А я ржи напашу, во скирды сложу,
Домой выволоку, дома вымолочу.
Да и пива сварю, мужиков сзову,
И почнут мужики тут покликивать:
Гой, Микула-свет, ты Микулушка,
Свет Микулушка да Селянинович!»
