Появление такой способности есть достижение единым сознанием в живых существах наивысшей точки, в которой проявляется в самом полном виде знак единого сознания – стремлении создавать новое, выражая себя в ходе этого процесса.

Из истории развития человеческого сообщества (цивилизации) мы знаем, что все попытки претворить в жизнь теории гармонизации человеческого общежития на тех или иных принципах – от государства Платона до коммунистического общества Маркса или справедливого анархического самоуправления Кропоткина – неизменно завершались крахом.

Подобно игрушке-неваляшке общество неизменно возвращалось после всех восстаний, переворотов и революций к известным формам государственного управления, основной функцией которого является удержание существующего строя с помощью органов насилия и разных форм обмана населения – от религиозных догм до прямых фальсификаций.

Как бы то ни было, но сообщество в форме государства не впадает в хаос, не разваливается, несмотря на его несправедливое устройство, при котором государством правят, как правило, не лучшие, а худшие – лицемерные, бессовестные, наглые, хитрые, и вместе с тем – энергичные, коммуникативные индивидуумы с холодным, хищным умом, заботящиеся прежде всего о себе и собственном «клане».

Объяснить это неизменное возвращение государственных или полугосударственных образований после любых катаклизмов, по сути, в прежнее состояние не удается ни одной теории общественного развития.

Констатируется лишь факт удержания и развития любого сообщества только в условиях несправедливого (противоречивого) общественного устройства – с нищими и богатыми, униженными и благородными, бедствующими и процветающими, вялыми и энергичными, умными и глупыми, и прочими совершенно разными по своим свойствам людьми, в «вечной» борьбе одних за сохранение захваченных земных благ, других – за отъём этих благ в свою пользу.

Правящая верхушка любого государства в условиях конкуренции различных государств вынуждена под угрозой завоевания или поглощения укреплять устои, совершенствовать структуры государства, выдвигать те или иные идеи, для сплочения населения, что нельзя не отнести к факторам развития общества.

При этом теории общественного развития полагают необходимость более или менее плавного усовершенствования государственных структур, причем некоторые из них полагают, что этот процесс завершится отменой государства, другие – неким идеальным государством.

На неизменный антагонизм людей в обществе в свое время обратил внимание Кант, указав, что идиллическое существование без борьбы означает полный застой и остановку в развитии общества: «Средство, которым природа пользуется для того, чтобы осуществить развитие всех задатков людей, – это антагонизм их в обществе, поскольку он в конце концов становится причиной из законосообразного порядка… Без этих самих по себе непривлекательный свойств необщительности, порождающих сопротивление, на которое каждый неизбежно должен натолкнуться в своих корыстолюбивых притязаниях, все таланты в условиях жизни аркадских пастухов, то есть в условиях полного единодушия, умеренности и взаимной любви навсегда остались бы скрытыми в зародыше; люди, столь же кроткие, как овцы, которых они пасут, вряд ли сделали свое существование более достойным, чем существование домашних животных…» [7, с. 5].

Вместе с тем Кант обратил внимание на то, что время является объективным только для человеческого сознания, а само по себе не существует, то есть Кант считал время отсутствующим вне субъекта, но признавал его условием представления о предметах: «Время есть лишь субъективное условие нашего (человеческого) созерцания, (которое всегда имеет чувственный характер, т. е. поскольку мы подвергаемся воздействию предметов) и само по себе, вне субъекта, есть ничто. Тем не менее, в отношении всех явлений, стало быть, и в отношении всех вещей, которые могут встретиться нам в опыте, оно необходимым образом объективно. Мы не можем сказать, что все вещи находятся во времени, потому что в понятии вещи вообще мы отвлекаемся от всех видов созерцания вещи, между тем как созерцание есть то именно условие, при котором время входит в представление о предметах. Но если это условие присоединено к понятию вещи и если мы скажем, что все вещи как явления (как предметы чувственного созерцания) находятся во времени, то это основоположение обладает объективной истинностью и априорной всеобщностью» [8, с. 139-142].

Правда, Канту не удалось объяснить оба этих феномена, точнее, определить их основание.

Что касается современной науки, то она или «обходит» эти непонятные и необъяснимые для нее факторы, или спекулирует на удобных для нее общих понятиях, трактуемых односторонне, или искусственно ограничивает себя областями естествознания и технологий, проявляя полную беспомощность в фундаментальных вопросах мировоззрения и общественного развития.

Таким образом, несправедливость во всех сферах жизни, сохранение и закрепление фактического неравенства в обществе, постоянное применение насилия, дезинформации, распространение всевозможного религиозного и общественного сектантства, угнетение слабых и беззащитных во все времена, как это ни парадоксально, в своей негативной совокупности оказывается неизменной базой общественного и технологического развития (прогресса), хотя, при этом, надо отметить непреходящую роль противодействия «униженных и оскорбленных», а также многочисленных искренних борцов за справедливость и всеобщую гармонию, что не дает расслоенному обществу законсервироваться и остановиться, всё время «перемешивая» его.

Именно этот всегдашний антагонизм, как видно, есть истинная почва для развития общества. В результате, дикость, людоедство и варварство постепенно и в значительной степени сменились для более 1/7 части населения Земли сравнительно комфортным существованием в прямом контакте с культурными ценностями, технологическими новинками, что обеспечивается и поддерживается удовлетворительным образовательным уровнем населения.

Тем не менее, подавляющая часть населения планеты остается в состоянии жалкого прозябания, фактически не имея доступа к культуре, образованию, то есть она не получает возможность для развития.

В любом случае ясно, что прогрессивное стремление к «золотому веку», или гармоничному сосуществованию всех людей без борьбы и страданий – в сплошной благости, – по сути, оказалось равноценным погоне за всё ускользающим горизонтом.

Данный факт подтверждает одним своим неизменным существованием и религия, которая, как правило, разносит по разные стороны жизнь – со всеми ее кошмарами, болезнями, неустройством, ненадежностью, бедами, заботами, огорчениями, непредсказуемостью и т.д. – и якобы посмертное существование человека, при котором, наконец, должна восторжествовать справедливость и каждому воздастся, так или иначе, за все его прижизненные деяния.

Любой человек и в быту и на работе использует те или иные орудия труда, более или менее заботясь о них. Тем не менее, рано или поздно эти орудия приходят в негодность

Данная аналогия приведена для иллюстрации того, что и человек и его цивилизация могут быть орудиями, используемым для достижения неведомых им целей. И эти орудия, как конечное, точно так же приходят в негодность, требуя замены.

Единственное отличие человека от камня, бактерии, барана или компьютера состоит в понимании им себя, как отдельного и самостоятельного в своей активности существа.

Следствием этого фактора является присущая человеку свобода воли (неуправляемость в самосознании), которая проявляется в сугубо индивидуальных целенаправленных действиях как по достижению полезных для себя результатов, так и совершенно бессмысленных и даже вредных, что не характерно для любого иного живого существа, не говоря уж о неживой материи.

Таким образом, многие действия человека являются непредсказуемыми для него самого, производя великое множество разнообразных ситуаций где угодно – от производства материальных благ до науки и культуры, от политики до морали, от сферы чувств до высоких идей.

Основанием для противоречивых действий человека, как это было показано выше, является присутствие в нем низшей и высшей форм сознания, как правило, разнонаправленных и поэтому конфликтующих, и не отдающих друг другу явного первенства.

В результате, никакая гармония для конкретного человека и любых его сообществ в развитии – недостижима: тут человек всегда находится в пассиве.

Однако в этих коллизиях разных людей вечное сознание может узнать и выразить себя через человека, хотя и прерывисто (в отдельных жизнях, то есть без непрерывного плавного движения), но – никогда не останавливаясь.

Можно сказать, в бытии, формируемом активным на основе пассивного, достигается бесконечное, но дискретное развитие сознания, то есть проявляется истинный актив человека – его сознание, без которого он представляет собой лишь сгусток быстро распадающейся органики.

Определенный урон для человека оборачивается приобретениями для его сознания.

Иначе говоря, сознание создает для своих представителей в бытии (живых существ) через них же приемлемую для их существования среду, достигая через эти существа и развития, и выражения себя в реальных мыслях, чувствах, поступках и деяниях.

Но это существование есть спорное и неустойчивое для всех живых существ, поскольку оно основано на противоречиях в самом сознании, формы которого могут отрицать друг друга, и противоречиях между сознанием и вещами в силу активности первого и пассивности вторых.

Пассивное тормозит активное, сопротивляясь ему, но вместе с тем составляет необходимую среду обитания для симбиоза активного и пассивного, высшей точкой которого является человек.

Таким образом, корни антагонизма человеческого бытия уходят в противоречие между активным и пассивным из проекции Единого.

Активное и пассивное, разделяясь и объединяясь в своем взаимодействии в проекции Единого, составляют тем самым противоречивую основу бытия.

Всегда свободное в силу своей активности сознание находит для себя в виду собственного развития и выражения ограничение в качестве сопротивляющейся среды обитания, представляющей собой вещи, разнообразные живые существа и собственных соплеменников, то есть находит свободу в рамках необходимости и причинности. Именно в этих рамках может найти свое проявление свобода – без них, то есть вне среды, свободе как вечной неудовлетворенности сознания собой негде реализовываться.

Поэтому сознание вынуждено для собственного развития и выражения претерпевать в образе человека все коллизии бытия, включая болезни и смерть, и вместе с тем находить в этом существовании известные нам прелести и ценности, от которых редко кто отказывается, несмотря ни на что.

Таким образом, истинный смысл существования человека и человечества состоит в развитии сознания, а не в приобретении благ, не в развитии технологий, науки, не в укреплении того или иного общественного строя, не в создании определенного кем-то «справедливого» порядка.

Всё это – химеры, но вместе с тем и средства, поскольку в том и состоит развитие, чтобы среди химер, точнее, в противоречивом мире адекватно определять себя, пытаться не поддаваться на посулы и прельщения.

Всё – такое важное, непременное, безусловное – пройдет, исчезнет, рассыплется в прах. Останется только вечно развивающееся сознание во множестве живых существ в среде, формируемой им самим как единым, так и индивидуально – в разделенности.

Уровень, а значит, статус любого индивидуального сознания зависит от степени сближения его с единым сознанием. К нему оно стремится в каждом своем «живом» существовании, не зная в своем пребывании в бытии о своем совпадении с единым сознанием.

Всё первоначально являющееся есть для человека отнюдь не соответствие знаний действительности, поскольку знаний пока никаких нет, но оно есть соответствие ощущениям после их обработки сознанием

Созерцание первоисточника, или являющегося из ощущений, есть истинный источник познания.

В отличие от низшего сознания просто живого, высшее сознание человека характеризуется, прежде всего, не разумом, который присущ всему живому в том или ином виде в качестве центров, обрабатывающих поступающую от органов чувств информацию, а осознанием самого себя, что предполагает не просто принятие от ощущений информации с более или менее адекватной реакцией на нее, но последующее сознательное и планомерное изменение того, что ему представляется.

Человек отделен от остальных живых существ отнюдь не тем, что он имеет какие-то существенные отличия в наборе или качестве органов чувств от приматов, но тем, что он способен, представляя себя самого и свои возможности, расширять диапазон уже не ощущений, а представлений об окружающей среде, абстрагируясь от нее, и на этом основании изобретая отсутствующие в его окружении вещи и процедуры, например, посуду, орудия охоты и труда, способы разведения растений и животных, способы обмена и торговли, новые технологии производства металла, ритуальные процедуры, и т. д. Человек также пытается отразить окружающее и себя в рисунках, различных поделках, рассказах о былом, обретая в этом культурную основу и накапливая культурные традиции.

Тем не менее, рассудок человека, то есть способность с большой скоростью обрабатывать значительные объемы получаемой информацию лишь количественно отличается от рассудка высших млекопитающих и даже птиц (вороны), которые вследствие высокого развития своих обрабатывающих информацию центров способны понять свойства ряда предметов, которые могут дополнить их мышечную силу или силу клюва, используя после некоторого размышления соответственно палки для сбивания с веток бананов или камни для разбивания раковин моллюсков.

Однако, в отличие от человека, у них отсутствует потребность долгосрочного целенаправленного изменения среды, так как полностью абстрагироваться от среды, в частности, изобретая отсутствующие в ней предметы для своих нужд, они не могут. А это значит, что даже наиболее высокоразвитые существа так и остаются слитыми со средой, тогда как свойство познания себя, узнавания себя во времени (самосознание) можно приобрести, только отделившись от среды. Только в этом случае появляется возможность исследовать ее и себя.