Тайное стало явным. Оливия проснулась на рассвете с этой мыслью. И решила, что получилось все не так уж плохо. Вольно или невольно, однако момент для признания она выбрала удачно.

Оливия вполне осознавала, что выпалила ошеломительную для Дэниела новость не случайно. Требовалось его подстегнуть. Дать знать, что Лили не просто ребенок в опасности – именно его ребенок. После ее слов он не мог не спасти Лили, чего бы это ему ни стоило.

Она повернулась на другой бок, чтобы посмотреть в окно. Буря прошла, выглянуло солнышко. Судя по всему, ожидался погожий денек.

Как воспринял новость Дэниел? Что у него на душе? Возненавидел ее? За то, что не избавилась от беременности, а потом не сообщила о рождении дочери. Или за то, что не сказала о Лили сразу по приезде в Лост-Бей.

Так или иначе, она могла только гадать, что творится у него в голове. Потому что накануне вечером он уехал не проронив ни слова.

Провожать ее до работы больше не имело смысла. Джимми в машине скорой признался в нападении на нее около полицейского участка.

Ему втемяшилось, что после ее гибели дело Шелли снова положат в долгий ящик, так как все займутся убийством шерифа. Почему-то он возомнил, что снова выйдет сухим из воды.

В телохранителе она больше не нуждалась. И не было причины Дэниелу проводить с ней так много времени. Опасность ей больше не угрожала.

Она встала с матраца и проковыляла до кухни. Пока готовился кофе, стояла и смотрела в окно, по-прежнему думая о Дэниеле.

Она ничего от него не ждала. Никогда не ждала. Выбор оставался за ним. Он мог стать отцом Лили в полном смысле этого слова. И они вместе подумали бы, как все это подать. А мог покинуть их и остаться только биологическим отцом.

Как бы то ни было, Лили пока ничего не знала. И в случае его ухода из их жизни раны у нее на сердце не останется. Оливия налила себе чашку кофе и села за стол. В этот момент на кухню вошла ее мать.

В элегантном цветастом домашнем платье и с аккуратно причесанными темными волосами она никак не походила на едва избежавшую гибели заложницу.

– Рано ты сегодня поднялась, – сказала Роуз, наливая себе чашку кофе и подсаживаясь к Оливии.

– Как только проснулась, сразу и встала. – Оливия обняла пальцами горячую чашку. – В голове каша.

Роуз удивилась:

– А я думала, у тебя в голове сегодня тишь да гладь. Здешняя полиция очищена от коррупции, раскрыто преступление, которое держало город в напряжении целых два года.

Оливия улыбнулась матери:

– По сути, не мы нашли убийцу. Помог случай. – Она отхлебнула кофе и взглянула на мать поверх ободка чашки. Затем поставила ее на стол и откинулась на спинку стула. – И еще я вчера сказала Дэниелу, что он – биологический отец Лили.

Роуз едва не потеряла дар речи:

– А это правда?

Оливия кивнула:

– Это он был на конференции пять лет назад. Мы познакомились в баре и провели вместе ночь, после которой я забеременела.

Роуз положила в чашку ложечку сахара и помешала его, пытаясь собраться с мыслями:

– А почему ты сразу все ему не рассказала, когда мы приехали в этот город? Ведь узнала в нем того мужчину?

– Потому что он еще тогда назвался убежденным холостяком. Ни жениться, ни заводить детей не собирался. Мы с тобой и Лили приехали сюда ненадолго, и я решила ничего ему не говорить.

Роуз смерила Оливию долгим взглядом:

– Ты ведь его любишь, не так ли?

Оливия сокрушенно вздохнула:

– Люблю.

– Я по глазам твоим все видела, когда он к нам приезжал. Знаю, для Фила ты была хорошей женой. Он оказался рядом, когда тебе понадобилось чье-то участие. Но я знаю и то, что тебя не влекло к нему с такой силой, как к Дэниелу. Я ведь это видела и все понимала.

– Не имеет никакого значения, что я к нему чувствую. Он не создан для семейной жизни. – Оливия еще раз обреченно вздохнула.

– Ну конечно!.. В жизни не видела мужчины, больше подходящего для семейной жизни, чем он. Он смотрел на тебя такими же глазами, как ты на него. Убежденный холостяк не стал бы при всяком удобном случае ужинать с пожилой женщиной и маленькой девочкой. Не повез бы нас в кафе. Может, сам этого не осознает, но он определенно создан для жизни в семье.

– Теперь это не имеет значения. Уверена, что он меня ненавидит.

Роуз нахмурилась:

– Почему?

– Не знаю. Может, потому, что мне хватило глупости забеременеть.

– В ту ночь вас в постели было двое, – напомнила ей Роуз. – Если кто и повел себя неосторожно, так это он.

– После того как я вчера все ему рассказала и этот кошмар закончился, он со мной даже не поговорил. Просто сел в машину и укатил.

– Все у вас будет хорошо, дорогая. Уверена. – Роуз поднялась. – Давай я сегодня утром сделаю французские гренки? После вчерашнего вечера можно себя немного побаловать. Мы все заслужили маленький праздник.

– Конечно, звучит великолепно, – согласилась Оливия. Пусть уж Роуз думает, что после отличного завтрака вообще все будет о’кей. А Лили наверняка придет в восторг от кленового сиропа, который подается к французским гренкам.

Лили. У Оливии сжалось сердце от одной мысли, что она едва не потеряла накануне свою бесценную дочурку и мать. К счастью, Дэниел разбил стекло, залез в окно и обезвредил Джимми. А без его решительных действий все могло закончиться весьма трагично.

Оливия допила кофе и отправилась принять душ и переодеться. Когда она вышла из ванной, Лили уже встала и помогала Роуз готовить гренки.

Увидев Оливию, она бросилась к ней, а затем они сели рядышком на диван.

– Ну как моя любимая девочка себя чувствует? – спросила Оливия.

Накануне она долго беседовала с Лили о произошедшем. Объяснила, что на земле есть немного плохих людей и, к сожалению, один из них ворвался в их дом. Лили призналась, что заплакала, несмотря на все старания держаться молодцом. И в глубине души верила, что придет Помощник и выгонит того плохого человека прочь.

– У меня все хорошо, – сказала Лили и проказливо улыбнулась. – Плохо и не бывает, когда на завтрак французские гренки и много-много кленового сиропа.

Так похожа на свою бабушку, настоящая вторая Роуз, думала Оливия по пути на службу. Им обеим достаточно немного сиропа на завтрак, чтобы мир казался прекрасным и они забыли обо всех нехороших людях.

Чем ближе она подъезжала к офису шерифа, тем сильнее у нее ныло под ложечкой. Как-то встретит ее Дэниел? Чего от него ждать?

А она лишь хотела ему сказать, что все осталось по-прежнему. Самое большее через две недели они с Роуз и Лили уедут в Натчез. И он сможет навсегда выкинуть их из головы. Пусть живет как раньше. Потому что открывшаяся ему правда о Лили ничего, по сути, не изменила.

Однако в общей комнате Дэниела не оказалось, за своим столом он не сидел. Поэтому Оливия, под одобрительные возгласы и приветствия, сразу направилась в свой кабинет. В деле Шелли Синклер поставили последнюю точку, и настроение у всех поднялось, ведь убитая молодая женщина могла наконец упокоиться с миром.

Оливия заставила себя поклониться в ответ на поздравления, юркнула в свой кабинет и закрыла дверь. Она села к столу и задумалась, когда же появится Дэниел и какое опоздание будет для него простительным.

В десять часов она увидела сквозь шторы, что он наконец приехал. Не сказав никому ни слова, Дэниел подошел к дверям ее кабинета и постучал.

Войдя, он сразу плотно закрыл все шторы, чтобы никто их не видел. Она внимательно за ним наблюдала, тщетно стараясь понять, что у него на уме.

Наконец он сел на стул перед ней, а его зеленые глаза оставались такими же таинственными, как и глубины плавней, наполовину окружившие этот небольшой городок.

– Был ли на самом деле некий Фил твоим мужем? – спросил он.

– Да. И я не знала человека добрее его. Горячих чувств к нему не испытывала, а он безумно меня любил. На пятом месяце беременности я вышла за него замуж. Он обещал любить Лили как собственную дочь и сдерживал это обещание до самой своей смерти.

– Понятно, отчего ты не сообщила мне тогда о рождении ребенка. В Новом Орлеане мы не успели даже обменяться адресами, не узнали фамилий друг друга. Но почему ты не рассказала мне о Лили, когда мы встретились здесь?

Оливия выдержала его пристальный взгляд:

– Потому что ты вряд ли обрадовался бы этой новости. Ты же считал себя убежденным холостяком, не собирался ни жениться, ни заводить детей. И я не хотела этой правдой осложнять тебе жизнь.

Он мотнул головой и взъерошил волосы. Оливия впервые заметила морщинки вокруг его глаз. Значит, спал он плохо.

– Вчера вернулся домой и постарался осмыслить все произошедшее. Джимми очень сильно и неприятно меня удивил. И тем, что скрывал ненависть к Бо, и тем, что убил Шелли. Но я был потрясен твоим признанием, что Лили моя дочь.

– Не надо было мне тебе об этом сообщать. Во всяком случае, не таким образом. Но, Дэниел, ничего не изменилось. То есть мне не нужна твоя материальная поддержка или еще что-то подобное. Можешь считать, что я ничего тебе не говорила, и жить так же спокойно, как жил раньше, – сказала она, хотя каждое слово отдавалось болью в ее сердце.

Он посмотрел на нее как на безумную.

– Изменилось все. Вчера я вернулся домой, сел в гостиной и прислушался. Мне всегда нравился покой. Но теперь в тишине чувствую себя неуютно. Ощущаю свое одиночество. И задаюсь вопросом, что делать дальше. – Он подался вперед. – Я хочу стать частью жизни Лили.

У Оливии заколотилось сердце. Она так хотела этого для своей дочери. Дэниел был отличным человеком и наверняка стал бы для Лили замечательным отцом.

– В таком случае мы можем оформить это юридически, перед возвращением в Натчез. И ты получишь право встречаться с Лили.

– Я хочу не встречаться с Лили, а быть рядом с ней всегда, – сказал он и откинулся на спинку стула. Его захлестывали эмоции, глаза блестели, но от его слов у Оливии перехватило дыхание. Меньше всего на свете ей хотелось начинать с ним судебную тяжбу.

– Я… Я не могу… – Из ее глаз потекли слезы.

Дэниел снова подался вперед.

– Оливия, ты не дала мне закончить. Я хочу быть всегда рядом с Лили. Но такое же право получить и по отношению к тебе, и по отношению к Роуз.

– Что? – Она уставилась на него, не веря своим ушам. Никогда об этом не думала и не мечтала, не лелеяла такую надежду.

Он встал со стула и обогнул стол. Взял ее руку и заставил подняться.

– Оливия, я не спал всю ночь. Размышлял, кем я был и кем стал благодаря тебе.

– Не понимаю. – Она в упор смотрела на него, такого дорогого, такого любимого, и смертельно боялась понять его неправильно, боялась ошибиться.

– Этой ночью для меня многое прояснилось. Да, я был убежденным холостяком. Но только до встречи с женщиной, которая меня изменила. И о детях не думал лишь потому, что ни с одной женщиной не хотел их заводить. А теперь я стал другим человеком. Мне встретилась та, с которой захотелось связать свою судьбу. Захотелось, чтобы у нас с ней были дети, а ее мать вызывает у меня самые теплые чувства.

Его слова входили в сознание Оливии, заполняли ее сердце, она трепетала от их сокровенного смысла.

– Я люблю тебя, Дэниел, – вырвалось у нее.

Он обхватил ее лицо ладонями.

– И я люблю тебя. Люблю так, как не мечтал кого-то полюбить. И хочу, чтобы ты стала частью моей жизни, Оливия. Хочу, чтобы ты, наша дочь и Роуз всегда были вместе.

Дэниел замолчал и приник к ее губам. От его нежного поцелуя по ее телу пробежала волна желания, а на душе стало необыкновенно легко и тепло.

После поцелуя он снова ее обнял:

– Надо подумать, как все лучше устроить. Я могу уйти с этой службы и поискать себе занятие в Натчезе. Рано или поздно там что-то найдется. Могу продать свой дом и навсегда уехать из этого города.

Она посмотрела на него:

– Или мы можем остаться здесь. Я поговорю со своим начальством. Может, меня переведут сюда. Скоро пройдут выборы нового шерифа. Как, по-твоему, у меня будут шансы?

– Думаю, при поддержке знающего город человека шансы у тебя будут очень хорошие. – У него глаза блестели от счастья. Потому что он знал, чего хочет и как жить дальше. – Вдвоем у нас многое получится, Оливия. Но ты точно хочешь здесь жить? – Он слегка нахмурил брови.

– В Натчезе меня ничто не держит. А если здесь откроется луна-парк, то жизнь в Лост-Бей пойдет совсем по-другому. По правде говоря, была бы счастлива где угодно рядом с тобой.

Он снова ее поцеловал, а Оливия почувствовала, что все ее мечты сбываются. На сей раз после поцелуя он взял ее за руку и повел к двери.

– Что ты делаешь? – спросила она.

– Нам пора в путь.

– Но куда?

– К тебе домой. Скажем Лили, что ей не нужно больше звать меня Помощником. Мне не терпится услышать, как она назовет меня папой. – Его глаза блеснули от предвкушения этой счастливой минуты, а по ее телу пробежала горячая волна.

Они вышли из ее кабинета и направились к выходу. На губах Оливии играла улыбка. Выйдя на улицу, под ярким солнцем она поняла, что делает первые шаги в своей новой жизни… жизни с человеком, которого она любила, отцом ее дочери, и что все это просто замечательно.