Мина не находила себе места. Она спятила, если согласилась с безумным планом Акселя. Впрочем, она искренне хотела помочь детишкам из рыбацкой деревни.

Они направлялись в Ревику. Хотя был полдень, солнце уже садилось. Небо было расписано золотыми и розовыми красками, а пики гор казались объятыми пламенем.

Но даже потрясающий вид не мог заставить Мину забыть о прижатом к ней твердом бедре Акселя. Для нее стало облегчением, когда они прибыли в деревню, однако облегчение длилось недолго. Их ожидала толпа фотографов, чтобы запечатлеть принца и женщину, которая, возможно, станет принцессой.

Когда они вышли из машины, Аксель положил руку ей на талию. Мина ощутила прилив благодарности за моральную поддержку, но быстро осознала, что он сделал это ради прессы. Аксель заглянул ей в глаза, но она, наученная горьким опытом, как только появилась возможность, отодвинулась, кляня себя за доверчивость и за желание верить, что его нежная улыбка предназначена ей.

Их приветствовала директор школы, в которой училось большинство осиротевших детей.

– Дети рады, что вы снова приехали к нам, – обратилась Элла Холмберг к Акселю. – Они с нетерпением ожидают каждый ваш приезд. – Заметив удивление Мины, она пояснила: – С тех пор, как погибли рыбаки, принц Аксель наведывается к нам каждую неделю. Многие дети, у которых утонули отцы, страдают от ночных кошмаров. Я не сказала им, что вы драматерапевт, – обратилась она к Мине. – Для них вы друг принца Акселя.

Когда они вошли в небольшой зал собраний, Мину поразила тишина, хотя там было более тридцати детей и кое-кто из вдов. Их горе было осязаемым.

К ее изумлению, холодный и сдержанный принц исчез. Аксель приветствовал детей с мягкостью, которая напомнила Мине мужчину, познакомившегося с ней в Лондоне. Чтобы оценить, в каком состоянии пребывают дети, прежде всего нужно было завоевать их доверие. Когда Аксель присоединился к играм, которые затеяла Мина, она была приятно поражена.

Ближе к вечеру тишину нарушили детские голоса и даже робкий смех. Мина сидела на полу, окруженная детьми.

– В следующей игре нам надо притвориться, что мы актеры на сцене, – начала она. – Мы будем не говорить, а показывать зрителям, какие чувства испытываем. Например, как мы можем показать, что счастливы?

– Мы можем смеяться и танцевать, – предложила маленькая девчушка.

– Ладно, покажите мне, что вы счастливы. – Мина несколько минут смотрела на детишек. – А как мы покажем, что рассердились?

– Мы сделаем свирепое лицо и затопаем ногами, – сказал какой-то мальчик.

Атмосфера в зале неуловимо изменилась, когда дети начали «сердиться». Некоторые из них так громко топали по деревянному полу, что можно было оглохнуть, но Мина только подбадривала их.

– Ладно, достаточно, – наконец сказала она. – Иногда мы прячем свои чувства, вместо того чтобы выразить их.

Аксель ощутил комок в горле, слушая Мину, доверительно говорящую с детьми. Глубина ее сопереживания трогала. «Но это ее работа», – сказал он себе.

В конце встречи директор подошла к Мине:

– Сегодня дети впервые со дня трагедии веселились. Вы многого добились.

– Мне хотелось бы провести с ними больше времени, – мягко заметила Мина. – Если я позанимаюсь с ними несколько месяцев, мне удастся высвободить эмоции, которые они прячут от самих себя.

Она перевела взгляд на Акселя и задумалась: какие эмоции скрываются за его непроницаемым лицом? Он говорил с молодой вдовой. Женщина качала на руках младенца и протянула его Акселю. Мина была потрясена, когда он отпрянул. Его лицо исказилось. Она не поняла, почему он так странно отреагировал, однако в ней вспыхнуло желание помочь ему. Мина быстро подошла к ним.

– Какой прекрасный малыш, – обратилась она к матери. – Не возражаете, если я подержу вашего сына?

Женщина улыбнулась и передала ребенка Мине. Аксель вздохнул с облегчением, и Мина заметила капли пота на его лбу.

Аксель заговорил с другой женщиной. Мина вернула младенца матери и подошла к Элле Холмберг, все еще ломая голову над тем, почему Акселя испугала перспектива взять ребенка на руки.

– Принц – настоящее чудо, верно? – улыбнулась Элла. – Многие женщины хотели бы заполучить его, но до вас он не выказывал желания связывать себя серьезными отношениями. Несколько лет назад ходили слухи, что он полюбил одну русскую, но, полагаю, его отговорили от женитьбы. Мать Акселя была русской и, как и его отец, не пользовалась популярностью в Сторвхале.

Под ложечкой у Мины засосало, когда она узнала, что Аксель любил, но не смог жениться на своей возлюбленной. Может, и на «Ромео и Джульетту» он пришел потому, что тема влюбленных, чьи семьи против их брака, близка ему? Интересно, любит ли он эту женщину по-прежнему? Возможно, из-за нее он до сих пор не женат.

– Кажется, все прошло хорошо, – позже, когда они дожидались машину, сказал Аксель. – Ты многого добилась с детьми всего за одну встречу. Наблюдать за вашим общением было весьма трогательно, – протянул он. – Ты проникла в их маленькие души.

Чувства, которые Аксель сдерживал восемь лет, бурлили, грозя прорваться наружу. К своему изумлению, он понял, что хочет рассказать Мине о Финне. Но можно ли ей доверять? Не предаст ли она его, как мать и Карена?

Он заглянул в ее глубокие зеленые глаза и почувствовал, что боль в груди разрослась.

– Какова настоящая Мина Харт? – спросил Аксель. – Глядя на тебя сегодня, можно было подумать, что тебе небезразлична судьба детей, но что, если все это – игра? С чего бы их судьба могла тебя заинтересовать? Ты блестяще исполнила роль чуткого доктора. Один из журналистов, освещающих наш визит, заявил, что ты современная мать Тереза.

Мина была потрясена.

– Я не играла, – наконец выдавила она. – Почему ты так решил? Я считаю, что любой, в ком есть хоть капля сострадания, захотел бы помочь этим детям. – Слезы обожгли ей щеки, и Мина смахнула их тыльной стороной ладони. – Сегодня ты видел настоящую Мину Харт. А какой ты, Аксель? Я имею в виду не принца, а человека из плоти и крови. Почему ты скрываешь от людей свои эмоции? И что, черт возьми, произошло, когда тебе предложили подержать малыша? У тебя было такое лицо, словно… – Она не договорила, увидев, что он замер, но все-таки продолжила: – Тот мальчик – настоящее чудо, а у тебя на лице был написан ужас. Разве ты не хочешь, чтобы у тебя были дети?

– Мой долг – позаботиться о наследнике престола, – отчеканил Аксель.

– О, бога ради!

– Черт бы побрал твое любопытство! – отрывисто бросил он.

Мине показалось, что в глазах Акселя мелькнуло то же загнанное выражение, какое она видела в домике в горах, когда спрашивала у него о рисунке малыша, выпавшем из альбома.

– Аксель, что не так? – мягко спросила она.

Он закрыл глаза, и перед его мысленным взором снова встало ангельское личико сына в то трагическое утро.

– Если тебе так хочется знать правду, я не хочу ребенка, – отрезал Аксель. – Машина пришла.

Больше он не произнес ни слова, и они в молчании доехали до Джоньи. Язык тела Акселя предостерегал Мину от дальнейших расспросов.

Во дворце его ждали несколько министров, все они хотели обсудить с ним дела первостепенной важности. Направляясь в кабинет, он оглянулся на Мину:

– Остаток дня я буду занят. Сегодня вечером состоится благотворительный ужин, который организуют деловые круги Сторвхала, чтобы собрать средства для семей Ревики, потерявших кормильцев.

– Я не хочу идти туда. – В голосе Мины проскользнули панические нотки. – Я не могу весь вечер притворяться влюбленной.

– Билеты были распроданы, как только стало известно, что ты присоединишься ко мне, – сказал Аксель. – Не хочешь же ты разочаровать людей, которые пожертвовали крупные суммы, чтобы встретиться с тобой.

– Это шантаж!

Аксель, не ответив, скрылся в кабинете. Бенедикт Линдберг, глядя на удрученное лицо Мины, пробормотал:

– Теперь вам легче понять, почему его зовут Ледяным Принцем.

– Нет. Люди просто не понимают, что творится у него на душе.

– А вы? – полюбопытствовал личный помощник Акселя.

– Нет, – призналась Мина и закусила губу. – Но мне хотелось бы понять.

За полчаса до отъезда на благотворительный ужин Мина являла собой сгусток нервов. Аксель предупредил ее, что на мероприятии будет присутствовать пресса. Она хотела было отказаться от участия в этом, но изменила решение после встречи с бабушкой.

Хотя принцессе Элдран было девяносто лет и она не отличалась крепким здоровьем, эта леди могла запугать кого угодно. Ее на удивление зоркие глаза некоторое время изучали Мину, прежде чем она предложила ей присесть.

– Внук сказал мне, что вы тот самый драматерапевт, который оказывает помощь осиротевшим детям из рыбацкой деревушки.

– Я надеюсь помочь детям выразить эмоции и облегчить их горе.

Принцесса поджала губы:

– Мне кажется, современное поколение слишком много внимания уделяет эмоциям. Я родилась в то время, когда говорить о чувствах считалось неуместным. К сожалению, мой сын Гейр не отличался осмотрительностью в делах личного свойства и его «подвиги» были широко известны. Я прилагала все силы, чтобы мой внук не пошел по его стопам. Я учила Акселя, что для принца долг и ответственность должны стоять на первом месте.

– А как насчет любви? – не удержалась Мина. – Разве любовь не важна?

Принцесса Элдран окинула ее высокомерным взглядом.

– Для членов королевского дома Торесенов любовь является недостижимой роскошью. – Она посмотрела на Акселя, стоявшего у окна. – Но мой внук заявил, что любит вас.

Мина напомнила себе, что это ложь.

– А вы? Вы любите Акселя? – властно осведомилась принцесса.

Неожиданно Мина осознала, что лгать ей не придется. Как и Джульетта, она влюбилась с первого взгляда. Мина взглянула на Акселя, и ее сердце неровно забилось, когда она заметила, что он наблюдает за ней. Его лицо с жесткими чертами было непроницаемым, однако в глазах что-то мелькнуло, правда, она не смогла определить, что именно.

– Да, я люблю его, – улыбнулась Мина, молясь про себя, чтобы бабушка ей поверила, а сам Аксель – нет…

Впереди ее ждал вечер, в течение которого ей надлежало изображать влюбленную. На сердце у Мины было тяжело – это перестало для нее быть игрой. Что, если Аксель догадается о ее настоящих чувствах и преисполнится жалости? Ее гордость воспротивилась.

От стука в дверь она едва не подпрыгнула. Открыв дверь, Мина наткнулась на холодный взгляд Акселя.

Он выглядел потрясающе. В нем сочетались непринужденная элегантность и разящая наповал мужественность, отчего по телу Мины разлилась жаркая волна. Взгляд Акселя охватил ее всю, начиная с волос, уложенных в шиньон, и заканчивая облегающим вечерним платьем, которое ей принесла горничная.

– Рад, что платье тебе идет, – отрывисто проговорил он.

Чтобы разорвать опутавшие ее чары, Мина быстро ответила:

– Хорошо, что у нас с твоей сестрой один размер. Надо думать, это ее платье?

Аксель не стал объяснять, что заказал шелковое зеленое, гармонирующее с ее глазами платье в одном из домов высокой моды Сторвхала.

– Я кое-что принес. – Он вытащил из кармана узкую бархатную коробочку.

Когда он поднял крышку, Мина увидела ожерелье из изумрудов и бриллиантов.

– Люди ожидают, что ты наденешь драгоценности из королевской сокровищницы.

Мина кивнула, закусила губу и повернулась. Почувствовав, как руки Акселя слегка задели ее обнаженные плечи, когда он застегивал ожерелье, она задрожала. Их глаза встретились в зеркале, и паника вернулась.

– Не уверена, что я смогу встретиться с гостями и с прессой как ни в чем не бывало. – Мина поправила в ушах слуховые аппараты. – В толпе, когда все разговаривают, я чувствую себя дезориентированной.

– Я не отойду от тебя ни на шаг, – пообещал он.

В вечернем платье с глубоким вырезом она выглядела ошеломляюще, и Аксель в очередной раз поймал себя на том, что готов забыть о своем статусе и заняться с ней любовью.

Он не устоял и прикоснулся к ее губам. Этот мимолетный поцелуй вызвал потрясенный выдох Мины.

– Не стоит, – сказал Аксель, когда она хотела заново нанести на губы блеск. – Так ты выглядишь убедительнее.

Глаза Мины потемнели от боли, затем она пожала плечами и взяла сумочку.

– Ну что ж, пора выходить на сцену.

Благотворительный ужин должен был состояться в эксклюзивном отеле. Лимузин затормозил перед входом, и Мину ослепили вспышки фотоаппаратов. Дюжина репортеров бросилась к машине, чтобы сфотографировать женщину, пленившую принца.

На улице собралась толпа – все хотели хотя бы краем глаза увидеть возможную будущую принцессу.

– Ты готова? – Аксель посмотрел на ее напряженное лицо и нахмурился.

Мина сделала глубокий вдох и поправила слуховые аппараты в ушах. Ее руки слегка дрожали. Он удивился. Она же профессиональная актриса, привыкшая к тому, что все внимание устремлено на нее.

Шофер открыл дверцу. Первым из машины вышел Аксель и предложил руку Мине. Мгновение она колебалась, а потом ее губы изогнулись в пленительной улыбке, которая, впрочем, не коснулась глаз.

– Помаши рукой, – пробормотал он, когда они поднимались по ступеням.

Чувствуя себя мошенницей, Мина помахала. Толпа разразилась криками.

– Не могу поверить, что столько людей собралось здесь в холодный вечер, – сказала она вполголоса. – Судя по всему, твои подданные хотят, чтобы ты как можно скорее женился. А я вынуждена обманывать их.

В отеле к ним подошел организатор мероприятия, и Аксель не сумел ответить ей, но в течение ужина из пяти блюд его мысли то и дело возвращались к словам Мины. Она отлично играла свою роль, и никто не усомнился, что это будущая принцесса Сторвхала, но в нем крепла уверенность, что эта женщина – не настоящая Мина Харт.

– Объясните, как драматерапия поможет детям, оставшимся без отцов, – обратился к Мине один из гостей.

– Когда с нами случается беда, мы чувствуем, как эмоции переполняют нас, но стараемся держать их в себе. – Она подалась вперед, ее голос звучал искренне и оживленно. Акселю показалось, что он видит и слышит настоящую Мину. – Искусство создает безопасную среду, в которой мы можем эмоции проявлять, – продолжала она. – Я надеюсь с помощью драматических методов помочь детям Ревики смириться с постигшей их ужасной трагедией.

Сейчас Мина не играла. Впервые Аксель понял, что ей можно верить, просто предательство матери и Карены заставили его ко всем женщинам относиться с опаской.

Остаток вечера превратился для него в пытку. Для мужчины, который долгое время считал, что разучился чувствовать, стала неприятным сюрпризом жгучая ревность. Мина непринужденно скользила по залу и очаровывала гостей. Его взгляд то и дело устремлялся на Мину, танцевавшую с Бенедиктом Линдбергом.

Его личный помощник просто выполняет свою работу, убеждал себя Аксель. Согласно протоколу принцу надлежит пообщаться со всеми гостями, а Мина с такой завистью смотрела на танцующие пары, что Бен пригласил ее.

Бенедикт положил руку на талию Мины. Аксель смотрел на них набычившись. Вообще-то он уважал Бена, но в данную минуту его переполняло желание дать своему помощнику в челюсть.

Аксель проиграл в уме сцену знакомства Мины с его бабушкой. Конечно, не стоило верить ей, когда она сказала, что любит его. Однако ему вдруг страстно захотелось, чтобы это была правда.

Снова отыскав Мину в толпе танцующих, Аксель попытался перехватить ее взгляд, но она смотрела на Бена и смеялась.

– Прошу прощения, – твердо сказал он, обращаясь к обступившим его гостям, и решительно направился к танцевальной площадке.

– Сэр! – Бенедикт отступил на шаг, чтобы Аксель мог занять его место, но на лице личного помощника отразилось удивление. – Сэр, глава национального банка Сторвхала желает с вами поговорить.

– Пригласите его на ужин во дворец на следующей неделе, – протянул Аксель.

Он заключил Мину в объятия. По его жилам потек огонь, когда она прижалась к нему. На ее губах появилась нежная улыбка. Все вокруг расплывалось, теряя очертания. Ему еще не приходилось испытывать такое всепоглощающее желание.

– Бен, – обратился он к помощнику, не сводя глаз с Мины. – Пошли за машиной. Мы с мисс Харт уезжаем.

– Но… – запротестовал Бенедикт, однако, встретившись с жестким взглядом принца, отчеканил: – Как скажете, сэр.

– Аксель, что случилось? – обеспокоенно спросила Мина, пытаясь не отстать от него.

Он не ответил ей, стремительно преодолевая дворцовую лестницу, потом взял ее за руку и увлек в свои покои.

Мина еще ни разу не была здесь. Ее внимание сразу привлекла огромная кровать с шелковым балдахином, украшенным затейливым узором. Балдахин венчал герб дома Торесенов, а на стенах были развешаны портреты предков Акселя.

С мрачным блеском в глазах, ошеломившим Мину, он развязал галстук и провел рукой по волосам. Насколько она могла судить, благотворительный вечер прошел хорошо, но Аксель был явно чем-то озабочен.

– В чем дело? – спросила она.

– Я скажу, в чем дело! В тебе! – клокоча, словно от ярости, процедил Аксель.

– Что я сделала?

– Не знаю. – Он сжал ее плечи и зло посмотрел на нее сверху вниз. – Я не знаю, что ты сделала со мной. Ты околдовала меня своими большими зелеными глазами и заставила чувствовать. И, черт бы все побрал, я не хочу ничего чувствовать!

Мина не понимала, какие эмоции бурлят за внешне учтивой оболочкой, но очень хотела исцелить его раненое – в этом она не сомневалась – сердце. Она обхватила покрытый щетиной подбородок Акселя, наклонила его голову и прильнула к его губам.

Он простонал и прижал ее к себе. Его возбужденная плоть уперлась ей в живот.

– Отец был слаб во всем, что касалось женщин. Я поклялся, что никогда не позволю страсти овладеть мною настолько, что меня ничто другое не будет интересовать. – Его рука опустилась на ее ягодицы и сжала их. – Но ты мне нужна, Мина. – В голосе Акселя слышались гнев и досада на самого себя. – Я не предполагал, что можно желать женщину так сильно, как я желаю тебя.