— Ну, студенты там, допустим, или рабочие, или инженеры какие-нибудь. Или эти… менеджеры!..

Наши мамы смущенно переглянулись.

— Мы этого так и не узнали!.. – ответили они дуэтом. — Вот ведь странно!.. Мы о многом говорили, а этого так и не узнали!..

— Мы узнали только одно — никакой такой мамочки у послушного Саши не было. — сказала тетя Света. — И у Павлика тоже. Они оба были из одного детского дома!..

— И еще они как-то странно время от времени шутили об Амазонке и амазонских джунглях. — вспомнила моя мама. - Гуляем мы по лесу, например, и вдруг у какого-нибудь лесного ручья Саша говорит: «Да, Павлик, это тебе не Амазонка!..»

— Или, например, увидит Павлик ужа и говорит Саше: «Да, Саша, это тебе не анаконда!..»

— Я понял!.. — радостно закричал я. — Наши папы были секретные исследователи Амазонки!.. И вот они уехали туда, и.. это..

— …там их проглотила анаконда!.. – с мрачной усмешкой закончила тетя Света.

— Света, не пугай детей всякими ужасами! — одернула ее моя мама. — И вообще,   вспомни наших ребят!.. Да разве они позволили бы какой-то жалкой змее себя проглотить?..

— Они бы сами ее проглотили!.. – выдала тетя Света.

Видно, мрачно шутить ей понравилось.

— В общем, получается, наши папы вас бросили?.. — жалостливым голосом спросил Женька.

— И нас вместе с вами… - пробормотал я.

— Нет, лапоньки, нет!.. — утешила нас тетя Света. — Просто с ними что-то произошло.

— Что-то такое, что помешало им ответить на наши звонки, и на наши письма.

— Но я продолжаю думать, что они живы… — сказала моя мама.

— А я продолжаю верить, что когда-нибудь мы снова увидим их… — добавила тетя Света.

И наши мамы снова немного помолчали.

— Ну ладно, хватит воспоминаний! – уже другим голосом воскликнула тетя Света. — У нас тут озеро, пляж, так что предлагаю всем сначала искупаться, а дальше видно будет!..

И наши мамы вмиг разделись.

Оставшись совершенно голенькими, они сладко потянулись…

И вдруг Женька закричал:

— Натура! Потрясающая натура!.. Постойте так немножко, хотя бы пять минут!..

И он с неимоверной скоростью подбежал к джипу, открыл багажник, вынул из своей сумки бумагу, карандаши, уселся в позе лотоса на песок и принялся лихорадочно зарисовывать наших мам.

А они послушно застыли, вытянувшись перед нами в лучах яркого солнца.

Я-то не мог их рисовать. И я не смотрел за тем, как рисует Женька. Я любовался своей мамой. Ну и тетей Светой, конечно.

Они были сейчас такие красивые!.. Они были такие естественные!.. У них были такие замечательные фигуры!.. И еще они были очень похожи, как сестры. Если и не родные, то двоюродные точно.

Я знал, что нашим мамам завидуют очень многие их сверстницы. Белой, черной и серобуромалиновой завистью. Еще бы!.. В свои почти тридцать наши мамы выглядят как юные девушки. У них тонкие талии, стройные ножки, замечательные попки и очень, очень красивые груди.

Вот на груди-то своей мамы я и сосредоточил свой взгляд, чувствуя, что я хочу сначала не купаться, а приложиться к ней!..

Между тем мамы устали стоять как изваяния. В их красивых позах появилась напряженность.

— Ну, долго еще?.. — почти простонала тетя Света.

— Все!.. — заявил Женька. — Мне нужно было только схватить общее впечатление. Вот, можете посмотреть!..

Мама и тетя Света тут же подбежали к Женьке и принялись разглядывать его набросок. Я тоже подошел.

Всегда удивляюсь, как это с помощью одного только карандаша и белой бумаги Женьке удается так тонко изображать все то, на что падает его творческий взгляд?.. Конечно, у них в школе искусств обнаженной натуры не бывает, но они часто ходят на этюды в парк, и оттуда Женька приносит просто великолепные зарисовки и пейзажики. Листочки, бабочки и деревья у него как живые!..

Вот и сейчас на его рисунке мы все увидели не только наших мам во всей их, как говорится, первозданной красе, но и тот свет, который озарял их снаружи и наполнял изнутри, а еще ту энергию и любовь, которой они были полны всегда.

И было в этом рисунке еще что-то – что-то особенное, присущее только этому дню и только этому моменту. Это была какая-то удивительная надежда, какое-то чуткое ожидание, которые как будто бы должны были вскоре оправдаться…

— Боже мой, Светочка! – воскликнула моя мама. —   Твой сын прямо настоящий Микельанджело!. Ты тут вылитая мадонна!

— От мадонны слышу! — отозвалась тетя Света, слегка розовея от похвалы.

И, не сговариваясь, мама и тетя Света почти одновременно чмокнули Женьку в обе щеки.

При этом мамина грудь оказалась совсем рядом с моим лицом. И я, само собой, не удержался, и тут же охватил мамин сосок губами. И еще я ее обнял, чтобы она не могла разогнуться!..

— Ну уж нет, милый! — засмеялась мама. — Сначала искупаемся! А то я вся потная. И потом уж я тебя покормлю!..

И мама довольно чувствительно шлепнула меня по попе.

Вот она — жизнь! От поцелуев до шлепков — один шаг!..

4

Купаться я вообще очень люблю. Но купаться в этом озере оказалось особенно классно!.. Вода его была не просто чистой, а необыкновенно чистой, и какой-то очень мягкой и легкой, а его песчаное дно опускалось вниз очень полого, и сначала мы все долго резвились на мелководье, играя в догонялки и в плескалки. При этом мы визжали и хохотали как безумные. Может быть, именно так резвились наши будущие папы, когда их увидели наши мамы…

А потом мы успокоились и решили немного поплавать. Плаваем мы все по-настоящему, не какими-нибудь там саженками или по-собачьи. Наши мамы научились плавать еще в детстве самыми разными стилями, и нас научили. Только мы с Женькой предпочитаем брасс, а наши мамы обожают кроль, и всегда соревнуются, кто из них быстрей проплывет какую-нибудь дистанцию.

Вот и в этот раз тетя Света сказала:

— Ну, лягушата, вы пока поплавайте тут одни, только, чур, далеко от берега не заплывать!.. А мы сгоняем на другой берег и обратно, кто быстрей. Ну, Анюта, готова?.. Раз, два, три!..

И наши мамы с шумом рванули вперед, только руки замелькали и взвихрилась вода, как от двух торпед.

Без мам нам тут же стало скучно, и мы вышли на берег.

Впрочем, скучали мы недолго, потому что мамы вернулись очень быстро, с очень довольными лицами. Случилась редкая вещь — они вернулись одновременно, но каждая про себя считала, что уж она точно плыла быстрей!..

Едва просохнув, наши мамы расстелили покрывала и легли на них, а мы, разумеется, моментально пристроились рядом.

— Что, маленький, соскучился?.. Проголодался?.. — шепнула мне моя мама, а я лишь молча кивнул ей головой, потому что ее грудь была уже у меня во рту, а моя попа уже ощущала мамины нежные поглаживания.

Вот так, прижимаясь к маме всем телом, впитывая ее молоко и ее ласку, я вновь соединялся с ней в одно целое – так, как можно соединиться только с мамой, и больше ни с кем другим. И я знал, что она чувствует то же самое, что и я, разве только иначе, со своей стороны.

Конечно, сейчас я еще маленький, и вообще младенец, но я точно знаю, что когда я вырасту, женюсь, и буду соединяться со своей женой так, как соединяются со своими женщинами мужчины, это будет очень хорошо, но только так, как сейчас с мамой, не будет никогда.

Или будет?.. Если моя будущая жена согласится поиграть со мной в какую-нибудь особенную, совсем особенную игру?.. Как будто я — ее младенец. И если она сама захочет, чтобы и я поиграл с ней в такую же игру. Как будто она — мой младенец.

Я буду очень рад, если мы будем играть с ней в такие игры!..

Это будет прекрасно, просто прекрасно.

Но все равно, не может быть ничего прекраснее, чем быть младенцем со своей собственной мамой, в которой я когда-то развивался и рос, прежде чем явиться на белый свет!..

Тут я вдруг подумал о том, что все-таки мы с Женькой ведем себя довольно эгоистично. Ведь мамы уже кормят нас, а сами еще ничего не ели после долгой дороги. Правда, им все равно нужно освободиться от накопившегося за это время молока. Накопившегося для нас.

Думая об этом, прижимаясь к маме, я обнимал ее одной рукой, а другой рукой осторожно охватывал и гладил ее свободную грудь, чувствуя, какая она полная.

— Что, уже хочешь другую?.. – спросила мама. — Ну давай, давай! Она тоже соскучилась!..

И я переключился на другую грудь.

Прошло еще немного времени, и я начал уже задремывать.  

Было совсем тихо. На солнце наползали густые облака, и укрывали нас тенью, такой прекрасной в этот жаркий день.

Я уже почти совсем уснул, и даже увидел какой-то короткий сон, как вдруг…

Как вдруг совсем рядом раздались какие-то голоса!..

Я моментально проснулся.

— Аня! — тревожно сказала тетя Света. — Сюда идут!.. Надо одеться. Встаем?..

— Подожди! — вдруг ответила ей моя мама. — Прислушайся!.. Нет, ты только прислушайся!.. Слышишь?..

Тетя Света замолчала, очевидно прислушиваясь.

И затем она пробормотала:

— Боже мой!.. Я ушам своим не верю!..

— Ну, будем вставать?..

— Ни в коем случае! — заявила тетя Света каким-то другим голосом.

Я зашевелился, пытаясь подняться и увидеть, кто это к нам идет.

— Лежи, лежи, все нормально. – успокоила меня мама. — Мы с тетей Светой сами разберемся!..

— Женя, не вертись! Засыпал – спи! Мамочка сама разберется!.. — услышал я голос тети Светы.

«С чем они собрались разбираться?..» — подумал я. — «Или с кем?..»  

И тут посторонние голоса стали слышны совсем отчетливо.

Это были мужские голоса.

— Зря мы сюда приехали, Шурик. – произнес один, какой-то очень усталый голос. — Только душу зря бередить… Десять лет прошло, как-никак… Все ушло, все исчезло… Мало ли что тогда говорил вождь!..

— А вот и не зря! — возражал другой голос, тоже как будто бы усталый, но в то же время старавшийся казаться бодрым и уверенным. — Смотри, какой день! Точно такой же, как тогда. И дело не только в вожде. Мамочка тоже всегда говорила мне, что надежду нельзя терять никогда!..

— Шурик, ты прекрасно знаешь, что никакой мамочки у тебя никогда не было! — сказал первый голос.

— Как это не было?.. — с деланной обидой возразил второй голос. — А откуда же я тогда взялся?..

— Все оттуда же. Тебя выносили, родили и бросили в роддоме. Как и меня. Потому что ты никому не был нужен. Как и я… Мы с тобой никому не нужны. Нас всегда бросают. То в роддоме, то в джунглях…

— Неправда, Паша, неправда! Мы с тобой очень нужны. Очень нужны! — с горячностью произнес первый голос.

— Нужны?.. — переспросил второй. – Интересно, кому?..

— Да хотя бы себе самим!..

— Ну да, разве что себе самим. А я бы хотел быть нужным и кому-нибудь еще…

— Будешь, будешь нужным. — заявил первый голос. — Вот сейчас мы выйдем на берег, и увидим…

— Ага, снова увидим их!.. – ехидно заявил второй голос. — Безмятежно ожидающих нас здесь все эти го.. Стой!..

Наступила пауза.

Тут моя мама как-то протяжно вздохнула, очень странно вздрогнула и крепко прижала меня к себе. Не просто даже прижала, а прямо сдавила.

— Ой!.. — вскрикнул я.

Мама ослабила хватку, я высвободился из ее объятий и сел.

Мама тоже села, подтянув ноги к груди, охватив их руками и глядя в сторону озера.

Мельком я увидел, что тетя Света уселась так же, как моя мама, а Женька сидит рядом с ней как я и смотрит туда же, куда принялся смотреть и я.

А смотрели мы с ним на двух здоровенных мускулистых дяденек в почти одинаковых шортах и футболках. Очевидно, они только что вышли из бора, и теперь стояли совершенно неподвижно, глядя на нас вытаращенными глазами.

Почему-то мой взгляд переместился на того дяденьку, который был слева. Что-то в нем было такое, что я просто не мог оторвать свой взгляд от него. А он неотрывно смотрел на меня. И на маму.

А второй дяденька так же неотрывно смотрел на Женьку и тетю Свету.

И только наши мамы изо всех сил смотрели не на этих дяденек, а в сторону.

Но лица их при этом раскраснелись, и дышали они как-то уж очень прерывисто.

А я все не мог оторвать свой взгляд от человека, который вовсе не был каким-то там «дяденькой»… Он был.. Он был.. Таким надежным, таким родным, таким единственным на свете, что мне вдруг нестерпимо захотелось вскочить и броситься к нему на руки!.. Но пока что я не мог позволить себе сделать это. Почему-то…

Тут оба наших десять лет ожиданных, но таких внезапных «гостя» одновременно сглотнули, прокашлялись, и тот, на которого старалась не смотреть тетя Света, сказал:

— Ну вот, Шурик, вождь все-таки был прав. Мы шли сюда не напрасно. И пришли вовремя!..

— Но теперь их стало больше! – вдруг довольно глупо сказал тот, на которого старалась не смотреть моя мама.

— Ну, так ведь они же размножаются!.. — еще глупее выдал его товарищ.

Такие глупости люди говорят только из-за растерянности, конечно…

— Боже мой, ну какие же они дураки!.. — воскликнула моя мама.

Я посмотрел на нее с удивлением. Уж очень это было неожиданно, услышать грубое слово от нее!.. Скорее нечто подобное я был бы готов услышать от тети Светы…

— И не просто дураки! – поддержала маму тетя Света. — А самые дурацкие дураки на свете!..

И тут «дурак», на которого старалась не смотреть тетя Света, вдруг расплылся в улыбке и сказал:

— Здравствуйте, девочки! Вот мы и вернулись!.. А это, как я понимаю,   наши дети, так ведь?…

— Он понимает!.. — фыркнула моя мама.

— Это наши дети! — ответила тетя Света, сделав ударение на слове «наши». — Мы их вынашивали, рожали и воспитываем уже десять лет!.. А вот вы где шлялись все это время?..

Мужчины.. То есть наши потерянные отцы переглянулись, и Женькин папа осторожно сказал:

— Ну, вы могли бы и сами догадаться. Мы выполняли спецзадание.

— В амазонских джунглях!.. – добавил мой папа.